Хрустальные киты в стеклянном море

Компьютеры работали едва слышно, так что самый сильный шум в кабинете создавала висящая под потолком сплит-система. На экране монитора визуализация нейросети покачивалась и переливалась, пульсировала. Доктор Каэдэ Ватанабэ наблюдала за своим детищем немигающим жадным взглядом. Не так. Всё должно было быть не так. Всё, начиная от этой проклятой лаборатории, где никто, кажется, не обладает достаточным уровнем ответственности и добросовестности, до дурацких журналистов, которые подхватили и растиражировали это нелепое название. «Стеклянное море». Доктор Ватанабэ поморщилась, не отрывая взгляда от визуализации. Какое же это море? Сама она планировала назвать проект «Прозрачным сердцем», подчёркивая и оптоволоконные соединения между сотами, и мерное биение, с которым система тактирует передачу данных, словно кровь по организму. Но — сначала глупая ошибка перевода, перепутала «прозрачный» и «стеклянный», с кем не бывает; а потом такая бездарная, но такая прилипчивая метафора от… — Эй, док, чего ты там зависла? — раздался голос из-за спины. …от этой профессора Джеффрис. Доктор Ватанабэ развернулась медленно и с достоинством. Как будто стоило тратить его на то, что её ожидало. Как всегда неопрятная, лохматая и вся какая-то нескладная, профессор Лена Джеффрис развалилась на офисном кресле и ела печенье прямо из пачки, с наслаждением облизывая пальцы. Её не волновали ни потенциальные проблемы с кишечником, ни засыпанные крошками документы, ни гневный взгляд доктора Ватанабэ — непосредственной начальницы. — Не так, — произнесла вслух доктор Ватанабэ мысль, которая билась изнутри о стенки черепа. Профессор Джеффрис бросила пустую пачку в корзину, отряхнула руки, обильно осыпая всё вокруг крошками, и соизволила, наконец, обратить своё внимание на экран. — Чего не так-то? — добродушно поинтересовалась она. — Всё не так, — обрубила доктор Ватанабэ и поморщилась от собственного акцента. Единственное, что ей не удалось сделать идеально — это выучить чужой язык. В остальном она была собой довольна: острый ум, контроль над эмоциями, абсолютная элегантность… Всё портил только проклятый акцент. И «Стеклянное море». — Смотрите сюда, профессор, — доктор Ватанабэ развернула второй монитор под удобным углом, чтобы визуализация и статистика оказались рядом. — Видите это? Странные паразитические структуры в нейросети портили всю картину. Узлы появлялись, перемещались, испускали какие-то нелепые сигналы и исчезали вновь. Доктор Ватанабэ перечитала уже километры логов, лично перепроверила каждую строчку кода, но так и не смогла найти причину. А ведь до того, как это началось, система была так восхитительна в своей стерильной чёткости! Профессор Джеффрис подалась вперёд и разглядывала мониторы с таким видом, словно совершенно не понимала весь ужас происходящего. — Док, я, может, чего не догоняю… Но система же работает, как ожидалось? — Точность результата девяносто восемь и восемьдесят семь сотых процента, — уточнила доктор Ватанабэ. — Мы ожидали не более девяносто шести на этом этапе. Система работает даже лучше. — Так чего париться? — профессор Джеффрис расслабленно улыбнулась и откинулась на спинку кресла. — Машинка шуршит, море плещется… — Всё должно было быть не так! Доктор Ватанабэ почувствовала, что в её голос прорвалось чуть больше эмоций, чем она планировала. Что это, раздражение? Гнев? Отчаяние? — Да не переживайте вы так, док, — успокаивающе протянула профессор Джеффрис, а потом вдруг, проявив невиданную проницательность, уточнила: — Не можете успокоиться, пока не будете знать объяснение этой аномалии? — Именно, — выдохнула доктор Ватанабэ с некоторым даже облегчением. Может, она слишком категорично поставила крест на профессоре Джеффрис. Может, та на самом деле имеет какое-то представление об инженерном подходе и технической чистоте проектов. Может, несмотря на всю свою безалаберность… — Хрустальные киты! — возвестила профессор Джеффрис. — Что? — не сразу переключилась со своих мыслей на реальность доктор Ватанабэ. — Хрустальные киты, — твёрдо повторила профессор Джеффрис. — Ну, кто ещё может плавать в стеклянном море, правильно? Вот, смотрите, док, кит всплывает, поёт свою песню и снова уходит на глубину. Похоже же?! Она прямо светилась, крайне довольная своей находкой. — Теперь-то у вас есть объяснение, так что всё в порядке, верно, док? Не благодарите, — покровительственно разрешила она. Доктор Ватанабэ продолжала наблюдать за визуализацией на мониторе. Хрустальные… киты… всплывали в стеклянном море… пели свои китовые песни… Какая насмешка над её работой… Над системой, в которую вложено столько труда, времени и сил… Идеальным «прозрачным сердцем»… — Профессор Джеффрис, — медленно проговорила доктор Ватанабэ. — Да это же открытие века. Вы совершите мировой прорыв, когда опишете поведение и биологию… От ярости её трясло так, что перед глазами мутнело. На экране монитора в стеклянном море пели хрустальные киты.