Проклятие Ведьмочки

Sunday, December 15th, 1984. Christmas Eve. Стив в курсе о всех видах алкогольного опьянения,не раз доводилось находиться под воздействием большого количества никотина вперемешку с алкоголем. Кажется, последний месяц в его голове воспоминания смешиваются с реальностью, нередко впихивая её малиновую улыбку в самые странные моменты жизни. Например сейчас,на дне ржавого виски,с буфета отца. Он поднимает глаза и смотрит на воображение. — Только не сейчас,— тяжело вздыхает он, проведя рукой по волосам. — Здравствуй,— она, игриво улыбаясь, опускает голову набок, — король Харрингтон, — на «х» практически слышится хриплое урчание кошки. — Я, — Стив откашливается, когда голос ломается от пересушенного алкоголем горла, — я похоронил тебя. Образно говоря, — кивает в сторону, пожимая плечом, будто сомневаясь в своих словах,— конеч… — Ещё нет, — перебивает она, смотря в глаза улыбаясь.

Получить объятия от Ведьмочки и сводящие челюсти от улыбки, как бонус.

В то время он не мог себе позволить наглеть рядом с ней,хоть и был полнейшим придурком, но сделал достаточно, чтобы заполучить больше, чем захотел — привычка забирать себе всё, что плохо лежит, не более. Кажется так же было и с Нэнси. Харрингтон заметил её, влюбленную отличницу Уиллер. А Ведьмочка была на самом видном месте - все время, она была рядом.Только решить, что она ему не нужна - было плохой идей. Сейчас ему недостаточно простых воспоминаний вместе с ней. — Если бы ты похоронил меня для себя, меня бы тут не было. Она не врёт. Хотя обычно делает это искусно. Сейчас это говорит Стив. Сам себе. Вспоминает прошлое, живёт в прошлом, любит то прошлое с ней. И её. Но её уже не существует ни в его жизни, ни в его мире. Она предала,бросила, уехала,умерла... Стив вообще не знает, была ли она или снова привиделась. Существовала ли эта невозможная девчонка. Он опять заметил её, достаточно поздно для того чтобы полностью насладиться ней. Стиву жарко от неё. А её не существует. В наушниках от плеера в кармане, включается медленная музыка, и Стив ставит стакан на стол, гремя льдом, который он случайно проглотил. Раз уж теперь она не холодна и не беспристрастна, как раньше, когда была живой и ощутимой, надо пользоваться, думается Стиву. — Вставай, — решает Стив, заворожённый её живостью. — У меня отличное настроение для танца с тобой. — Вижу, — она поднимается, охает от резкого касания и расслабляется, чувствуя на своей талии крепкие руки. — Ты всё ещё холодный, может, мертвый ты, а не я? — усмехается. — Договоришься, — подмигивает он, смотря в лицо и пытаясь не отрывать взгляда. Её глаза всегда зовораживали парня,гетерохромия с самого рождения. Как она первое время обьясняла всем это в школе,а потом и вовсе перестала обращать внимание на косые взгляды.Один глаз был зелёный,второй голубой. Они заглядывали в самую душу. Кажеться прозвище Ведьмочка,появилось именно из-за глаз. Они кружатся по гостиной. Длинное белоснежное платье развевается волнами вместе с волосами. Кажется, развевается не только платье, но и его последние мозги по ветру, а алкогольное опьянения набирает обороты. Стиву плевать… Он подхватывает её на руки, чувствуя, как те утопают в ней, словно в закатных облаках. Нос вжимается в плеч,ощущая её запах ванили и земляничного вина,которая она всегда покупала за городом. Эдди же не мог его накурить? Или это запах гнилья и кладбища? …с высочайшей колокольни. Но руки скользят по спине, где должна быть её рана, размазывая кровь выше по небесному атласу. Плечи перестают двигаться в такт, берут замедление. С опустившимся осознанием на них трудно танцевать. Стиву никогда не было плевать на неё. — Не думайте об этом, — шепчет голос у уха, — только не думайте об этом. Я хочу побыть ещё чуть-чуть рядом. — Хорошо, не думаю, — покорно соглашается он с ней или скорее с собой. Он хочет побыть с ней бесконечность. Это же не кошмар, всё не должно заканчиваться плохо. И, зная это, он продолжает её кружить уже медленно, ставя на пол, но не отпуская. Волосы под щекой щекотят шею, её сердце не бьётся в его грудь, дыхание пропадает, но она невесомо оставляет поцелуй на щеке, как обычно, как всегда, как год назад.  — Что за провокации? — ухмыляется он и ведёт в ответ носом по артерии. Она смеётся. Стив слышит почти живой выдох, почти ощутимый. Ему кажется. Кажется, что она всегда была рядом, что прошлое лишь страшный сон. Что она снова пьяна, а он только недавно привёл её домой, поэтому она так откровенна. — Намекаю, что я жива. — В моём воображении? — смеётся он слегка. — Ведьма, — гордо соглашается. — Моя милая Ведьмочка, не шути такие злые шутки. Это, знаешь ли, некрасиво, — он кладёт подбородок на её макушку, продолжая вести движения. Её тонкие пальцы собирают тёмный свитер на спине. А потом отпускают и разглаживают, мягкой шерстью растирая кожу под ней. У Стива заикается сердце, не в силах больше говорить, как он скучает. Будто он когда-то мог сказать что-то такое же нежное, как она. Она, как всегда, движется плавно и аккуратно, и Стив не боится, что его голые пальцы растопчут туфлями. Он сам растоптан давно, привык к этому чувству. Его мутузили и похлеще, особенно Билли, воздух выбит и мозг тоже. — А что бы ты сделал, если бы я оказалась живой, прямо здесь?— задумчиво спрашивает воображение. — Дал бы тебе пистолет, — без раздумий спокойно отвечает Стив, кажется, даже не переваривая вопрос. Она мычит и пытается поднять головку, чертовски милую, как он теперь замечает, когда её нет в реальности. Но Стив не даёт посмотреть в свои закрытые глаза. Он не должен чувствовать сомнение от своего же воображения. От себя же. Он уверен, даже если частичка его и борется с идеей отомстить самому себе. — Чтобы ты убила меня, — он ухмыляется и растворяется в танце с ней. Она уже убила его, своей смертью в его жизни. Своим исчезновением. Стив до сих пор не знает, что именно произошло, хотя и видел это своими глазами. А она даже не смотрела на него тогда и пусть не смотрит сейчас. Пускай он потанцует со своим демоном, и на этом они закончат. Он любит своего бесёнка. Свою Ведьмочку. Девушка смеётся ему в грудь, её плечи подрагивают, а Стив пытается их схватить и удержать. Но не может удержать даже себя, а её никогда не мог.Громкий смех будит дом, а Стив прирос к нему, поэтому желает, чтобы разбудили и его. Потому что сны кошмарны, он ненавидит сны. В снах она всегда мертва. В снах в неё стреляют. И зачастую он сам. И там она никогда не смеётся, только изумлённо глотает вопль. И там её вьющиеся волосы не коричневые, и бледные глаза не разноцветны. Там всё в крови. Он сам в её крови. — Будто бы я смогла, — тепло выдыхает она в свободный серый свитер. — Будто бы я давал выбор, — «хоть раз»— заканчивает он про себя, забывая, что она и есть его мысли. Если бы он давал ей выбор хоть раз. Может быть, всё не получилось бы как… тогда. «Как всегда, — поправляет себя по привычке Стив». — С самого начала и до самого конца,я не смог ей его предложить». Она не смогла остаться в живых в последний раз. Она всё, что он не может контролировать. Они отлично подходят друг другу — так думали они. Вселенная решила иначе. Произошла ошибка, которую Стив не знает, как исправить и нужно ли. Он может, как всегда, сделать только хуже. « - Я думала, что ты контролируешь своё дерьмо внутри, но, чёрт возьми, нет! Я ошибалась... Стив раскручивает её, выпуская из объятий и теряя с ней связь, — «будто попал в реальность», — сразу дёргая за руку обратно и прижимая к себе, получая платьем по ногам будто из мести. Но не такой строгой, как ему хотелось бы. Достаточной и необходимой мести. Невероятно бессмысленной. Как она. ... ты определённо безнадёжный случай Харрингтон»  — Голова не закружилась? — спрашивает он в нос. — Я же всего лишь твое, — никогда не твоё, — воображение, — звучит с обиженными нотками в голосе и пренебрежением. — Было бы слишком глупо, не находишь? Он находит глупым желание поцеловать воображение. — Я в курсе. В этом вся и фишка, — подмигивает ей, когда она смотрит так пристально и с такой насмешкой в глазах, что хочется укусить за нос, — что ты моё воображение, не такая жестокая и холодная, как в реальности, — шепчет голос ей над ухом, руки проходятся по рёбрам вниз и останавливаются на покачивающихся косточках бёдер под платьем, — как живая. — Разве моя вина, что такой ты меня запомнил?  Бесстрашной? Лживой? Живой? «Какой?» — качает он головой. Была ли она всегда холодной? Или она говорит о том, что не была такой, как в воспоминаниях? Была ли она тёплой? Стив ни черта о ней не знал, потому что был уверен, что знает всё.  — Я запомнил только то, что ты делала всё, чтобы быть моей, а потом решила, что уйти будет неплохой идеей, — он смотрит, немного злясь, прямо в глаза со льдом и возвращается в реальность, где это лёд в опустевшем стакане. — Чёрт, практически поверил, — фыркает Стив, ухмыляясь и качая головой. — Пора собираться к остальным. Стакан громко опускается на стол, оставаясь с трещиной, но яркий звук абсолютно не портит настроения. Ноги ведут его плавно на верхний этаж, а плечи всё ещё двигаются в танце. Стив пьян, а когда он пьяный, видит её, всё становится чуть лучше. Всё становится практически правильно. В его воображении с этой девочки можно поговорить, пока тонешь, а в рот заливается алкоголь, расслабляя натянутые нити нейронов. Стив открывает двери в свою комнату, когда включает свет вместо верхней лампы загораются фонарики на клетчатых обоях. И под балдахином на апельсиновом покрывале лежит она, читая книжку и мотая ногами в воздухе. Белые носки и зелёная юбка на бёдрах открывают её бледную кожу с родинками. И Стив улыбается, будто всё так и должно быть. Приваливается к косяку, продолжая наблюдать за воспоминанием.        — Подглядывать некрасиво, — не отрываясь от книги, которую перелистывает, поучает девушка. Волосы сползают по плечу, которым она дёрнула, оголяя шею. Стив морщит нос, улыбаясь — его воображение учит его, как жить. А Стив не хочет. Жить вообще.  — Так я некрасивый? — игнорирует он свои мысли и свои слова.        — Когда молчишь, очень даже, — раздаётся смешок.  Ей всегда нравилось, когда он читает книги. Когда он говорил, она смотрела на него с восхищением. С неприкрытым удовольствием и интересом. Жаль, что она так поздно узнала, что он не тупой. Стив думает, что она до конца считала его всё-таки немного пришибленным. Немножечко с придурью. Потому что Стив и сам так считает. Девушка закладывает страницу, откладывая книгу на тумбочку, поворачивается только плечами, стреляя взглядом и упираясь щекой на кулак. Веки прикрыты и оттянуты, чёрные ресницы практически теряются. Стив не находит в себе силы не подойти, не присесть перед кроватью и не положить голову перед её лицом. Стив вообще в себе силы не чувствует. — Не замечал раньше, какая ты красивая, — Стив не любит глазами. — А что замечал, раз не красоту? Стив замечал её острый ум, природный, а не начитанный, хитрый и бесхитростный. Не его ум, но часто его мысли, которые он не мог выразить словами или не хотел. Стив любит ушами, а она часто говорила то, что он любил.  — Ты просто была. Читала вдумчиво, анализировала и рассказывала мне всё подряд, — он засмеялся от воспоминания её возбуждённого лица новой для неё информацией. — До сих пор храню твои блокноты с незнакомыми понятиями и непонятными рисунками. Взгляд парня упал на прикроватную тумбочку. Ещё она знала, как никто другой цену кошмарам. Она знала Стива лучше, чем сам Стив. То, о чём не знают остальные. То что не знала о нём Нэнси... Иногда даже чувствовалось, что она любит его только за то, что для неё он не представляет хаоса. Для неё Стив единственно понятное в этом мире.  — Ты просто хотела и любила послушать меня. Ещё ты очень боишься всего плохого. Мира, как минимум, — он снова смеётся — Мне нравилось тебя защищать в такие моменты. — Тебе просто нравится кого-то защищать. Особенно твоих детишек. — И это тоже, — он снова кладёт лицо перед ней. — Некоторые могут сказать, что тебе не интересно ничего, кроме самой себя, но я знаю, что ты хочешь понять всех людей, — в её глазах появляется живой огонёк. — Но рядом с ними тебя нужно держать за руку. Ты стараешься выглядеть прямолинейной, но боишься, что когда-нибудь будешь судить кардинально и субъективно. Хотя иногда ты такая безответственная, но безумно настойчивая. Не аккуратная, однако манерная. А из простого, Стив заминается, вспоминая. — Твоя личная библиотека, которая собирает пыль. Вино "Земляничный холм", который тебе продают только за городом.Музыка в наушниках, где ноты просто, как упали, легли. Как-то рандомно, но, соглашусь, удачно иногда. Твой почерк всегда разный. Иногда вправо, иногда влево, потому что ты пишешь разными руками. И смешно путаешься иногда из-за этого. Ты же даже не различаешь, где лево, а где право. — Когда ты узнал? — Я не подавал вида, когда ты меняла вилку в руках, чтобы удобнее подцепить макаронину. Пистолет иногда брала в левую руку, чеку дёргала с разных сторон, в зависимости от направления. Да и ручка в библиотеке часто лежала с разных сторон. Догадался. Поэтому я не замечал, что ты красива. Просто ты это ты. Отдельный человек. Но твои странные глаза. Бесят до одури. Вот эти твои отвлекающие внимания глаза. Они сбивают иногда с мыслей. Она смеётся заливисто, громко и так по-настоящему, что Стиву ничего не остаётся, как провести по спине рукой вместе в молнией на платье, расплетая один из узелков лент. Выпирающие лопатки с родинками. Выключатель щёлкает, когда Стив в реальности проводит ладонью по стене. Видение выключается вместе со светом. Стив отталкивается косяка и щёлкает выключателем опять. В комнате все так же как и было днём. Её в комнате нет... В наушниках всё ещё играет мелодия, пока он смотрит на себя в зеркале, понимая, что лучше не идти в домашних трениках и сером не совсем рождественском свитшоте на праздник. Поэтому расслабленно раздевается, запрокидывает голову, проведя рукой по волосам,не оживлённо танцует-покачивается на точке замерзания в одних штанах и прикидывает, понравилось бы Шатенке это представление. Будто решая, впускать её к себе в комнату или нет. Но зная её, она не отвернётся, отвлечется от книжки, возможно, немного краснея. Плечи двигаются из стороны в сторону. Дастина хочется послать куда подальше, потому что у него тут намного веселее. Пускай сам добирается на свой вечер танцев. Но она бы этого не одобрила. Ещё кажется он обещал Нэнси помочь с вечером.  И после него она пригласила его на праздничный ужин. Зачем он вообще согласился на все это? Но на отглаженную белую рубашку надет синий свитер, а под брюки подобрана обувь. Стив поправляет прическу, выходит и снова запирает дверь. — Сердце пропустило удар, — смеётся она, когда они спускаются по лестнице вдвоём. Стив оценивает глупый и жестокий каламбур,закатывая глаза.Останавливается возле входной двери, переведя взгляд на неё. Он схватил её за руку И это движения скорее неосознанно, чем с реальным желанием дотронуться. Кажется, никогда ему не хотелось просто трогать её. Он хотел её держать всю жизнь, но не смог удержать даже одну холодную осень. С наступлением зимы она умерла, пропала, простилась и не попрощалась. Не застёгиваясь, снял курту с вешалки, вышел запирая очередную дверь. Куртка приятно оттягивается. Настолько приятно, что не чувствуется груз на сердце. Его сознание всё ещё плавает, но тонет чуть медленнее. И мираж складывает из его жизни неплохой сценарий на будущее и прошлое. Будто Стив никогда не знал об изнанке и смерти. Будто он и правда идёт отвозить Дастина на вечер танцев,а после к семье Уиллер на Рождество и будет рад подарку. Но сразу вспоминает, что они не смогут подарить ему Ведьмочку, ведь она уже не его девочка. Глубоко вздохнув он сел в свою машину, кажется мгновенно протрезвев...