Запись 239.
«Я так давно составил план, даже удивляет что я наконец-то могу начать его исполнять. Мне придется убирать всю комнату, после нашей потасовки, но оно определённо того стоило. Всё что я буду делать должно окупить вложения, иначе смысл в моей работе? Твоя улыбка, белые локоны, но они не седые, а белые-белые, как облака. И змейка твоя, ты Айко прямо-таки как отец. Я бы так хотел быть частью вашей небольшой, но дружной семьи. надеюсь что у меня получиться и меня не подожгут, чтобы я побыстрее смотался из замка, хе-хе. А объятья твои, такие тёплые… Похожи на одеяло большое и пуховое, после долгого сна на голой траве под открытым небом — настоящий рай. дополнение: дальше буду сам работать, ну к черту эти ваши планы, импровизация намного проще.»***
Запись 240.
«Он с такой улыбкой наблюдал за лисами, будто это величайшее чудо в его жизни. Я готов отдать весь мир, да и не один, буквально вырвать их из рук полубогов, кинуть их к твоим ногам и сказать «Бери, ты заслужил быть главным Богом тут!», смотря так, чтобы ты точно понял : мои намерения чисты и прозрачны. И даже если ты не будешь примерным божеством, я всё равно буду считать что сделал всё это не зря. В конце-концов за возможность и дальше видеть эту улыбку, небольшие клыки, красные глаза, прикрытые от яркого солнечного света, тонкие изящные руки я, я… Черт, меня так угораздило. Права была Селести… Да, я сам давно это понял, но до меня только-только начало доходить, в КАКОМ маштабе я вляпался. Это ведь даже нельзя было назвать любовью в привычном её понимании. Ведь он, как мироходец и из-за этого очень непостоянный человек, вынужден отказываться от любви. Я просто не имею прав на это чувство, что все так восславляют в книгах и песнях. Ужасно сильно угораздило меня, знаешь. Ты ведь… Эх, всех слов мира не хватит чтобы описать то, как я отношусь к тебе. Знаешь, многие ненавидят когда любят только за внешность, им противны те, кто ценят партнёров сугубо за цвет волос/глаз/телосложения и всего в этом жанре. Кто-то не желает, чтобы в отношения с ним вступали те, кому нужны и важны способности, а не сам человек. Но я скорее из того типа людей, чтобы любит внутренность, а не оболочку. Да и ты, наверное, (по крайней мере я надеюсь) тоже. Это не из-за плохого опыта в прошлом, нет, не подумай! Я просто готов отдать всего себя ради отношений. Но даже если ты будешь ценить во мне мироходца, мага, красивого путешественника… Да без разницы! Мне будет хватать любого, даже самого минимального, внимания от тебя. Просто не относись ко мне наплевательски, ладно, мой дорогой Люциус? Спасибо тебе, даже если ты ответишь мне отказом.»***
Запись 241.
«У тебя такие красивые руки… Это была первая моя мысль, после того, как я увидел тебя — стреляющим из лука. Ты до невозможности гармонично вписываешься в роль… Лучника, что-ли? Просто очень хорошо выглядишь в стойке с оружием. Стоит признать, что то, в чем твоя семья не проебалась по полной программе, так это обучение тебя боевым искусствам. Ты держал стрелу, словно она — продолжение твоей руки, и поверь, Люциус. За право наблюдать за таким спокойным и мирным тобой я готов сжечь весь мир и восстановить его с нуля, в том числе и древо. И наплевать, какими способами я буду делать это. Ради тебя. Только ради твоей улыбки, твоего смеха, твоей радости, я готов сам свергнуть Богов и принести тебе их головы. Или же руки?.. Но кажется ты не настолько сильно желаешь получить этот трофей, раз продолжаешь жить в замке, заботиться об Айко и общаться со мной. Знаешь, насколько ты прекрасен? А насколько я так хотел бы увидеть тебя рядом через много лет, в другом времени и пространстве? Однако сейчас мне остается лишь наслаждаться тем временем, что отведено нам. Может быть Боги сжалятся и проведут партию чуть дольше, не убирая нас со своих мест? Я бы страстно желал пережить с тобой всё. Абсолютно всё, буквально, даже свою смерть. Интересно, как ты отреагировал, впервые увидев моё возрождение? (Я уже и не вспомню когда это было, представляешь?) Был удивлен? Напуган? А может даже заинтересован? Однажды я узнаю у тебя и перестану мучаться догадками.»***
Запись 242.
«Моя миссия подошла к концу, хотя я долго не решался на её исполнение и импровизировал в итоге… Что же. Думаю что подарю тебе лук со стрелами и белую лисичку. Ничего страшного в том, что я не смог создать идеальное, по представлению Селести, что любезно согласилась помочь с планом, свидание, но вот по моему мнению уже вышло прекрасно. Всё благодаря твоей улыбке, никак иначе, правда, я уверен, что оно того стоило. Читаешь ты это, или нет, (а брать чужие вещи плохо, я всё видел!) Люциус, знай. Ты для меня важнее любого ныне существующего человека или другого существа. И дело не в том, что я не могу сказать эти затёртые до дыр слова (хотя стоит признать, что их смысл очень давно извернули, покоцали и выкинули, а от истинного значения ничего не осталось), а в том, что чувствую даже больше, чем можно выразить обычным языком.»