В причинах и ответах

— Угадай: кто! — заявляет мальчик, закрывая Чонгуку глаза. Чон замирает, выпуская из пальцев лопаточку для песка. Он поднимает ручку, касаясь чужих на лице. — Ви? — осторожно спрашивает. — Это Тэхён, дурачок, — говорит Ван. Руки с лица опускаются. Чонгук, смотря на троих братьев, начинает плакать. Винсент сразу начинает паниковать, бросаясь к мальчику, чтобы успокоить. Он обнимает ревущего Чонгука, гладит по волосам, осуждающе после посмотрев на Тэхёна, который от удивления вздрагивает, так как не знает, что же такого он сделал не так. Вантэ закатывает глаза, передразнивая плачущего Чона. — Он так на нас реагирует, будто мы монстры какие-то, — недовольно говорит Ван, скрещивая руки на груди. — Наверное, считает странным и ужасающим то, что нас трое одинаковых. Да и тебя с нами не было вчера, — Тэхён опускается на корточки, улыбаясь Чонгуку, который потихоньку успокаивается. — Прости. Я думал, мы вчера поиграли, и всё будет нормально, Чонгуки. — Было двое, — тихо говорит Чон. — Нас трое, — отвечает Ви. Он обнимает мальчика крепче, потому что удивлённо хлопающий огромными глазками Чонгук выглядит так вкусно, что хочется съесть. Ван бросает в воздух бейсбольный мячик, машет битой, чтобы точно отбить. Чонгук жмурится на секунду, когда раздаётся звук удара о мяч. Ван усмехается, кидая парням: — Ну, теперь нас четверо. Поделимся по два и давайте уже играть. Тэхён и Ви тут же метают друг в друга взгляды, вцепившись в Чонгука, который даже не успевает спросить, во что они будут играть, а ещё он не достроил башенку и не хочет бегать. Но Тэхён уже хватает его за другую руку. — Чонгук, будешь со мной в команде? Я играть буду сам. Тебе нужно лишь пасовать мне, — Ви тянет его за плечо к себе. — А я наоборот дам тебе поиграть. Ви-хён ужасный. Смотри, он не даёт тебе участвовать, — Тэхён тычет в него пальцем. — Больно, — Чон выпускает руку из хватки. Он убирает руку и из хватки Ви. Ван выжидающе смотрит на них. Он поднимает брови, не узнавая братьев. Всегда рассудительный Ви сейчас осуждающе смотрит на Тэхёна. Тэ ведёт себя как брат и с Чонгуком, с которым они знакомы от силы неделю. Ван не был заинтересован в мальчике из соседнего двора. Он тут из-за бейсбола, но такими темпами, если парни поделить Чонгука не могут, они точно до заката не поиграют. — Ладно, — Ван поднимает подбородок. — Давай ко мне, дурачок, — он машет Чонгуку, чтобы шёл к нему. Тэхён и Ви переводят на него взгляд. Потом оба смотрят на Чона, который, конечно, тут же качает головой, разворачиваясь к своему песочному замку, продолжая играть, вытирая слёзы. Ван шумно выдыхает. Этот малец только что настолько явно его проигнорировал? Разве он не понимает, что если согласится, то Тэхён и Ви ссориться не будут? — Да ладно, ребят, пошли, сами поиграем, — Ван обиженно надувает губы. — Я и за двоих могу быть в команде. — Мы можем и здесь поиграть, Чонгук, — Ви предлагает сходу, сев на песок, чтобы придвинуться ближе к замку. — Что ты строишь? — тут же вклинивается в игру. — Я построю тебе большущий замок, — Тэхён опускается по другую сторону. Чонгук удивлённо смотрит на них, оборачивается на Вана, будто ждёт, что и тот присядет, но потом качает головой, отворачиваясь. — Сам. Идите! — бурчит тихо Чон. — Нет, я тебе помогу, — Ви не соглашается. — А я буду твоим соседом с большущим королевством, — Тэхён начинает весь песок пододвигать к себе. Вантэ отчаянно стонет, разворачиваясь, чтобы пойти за своим мячом. Чонгук провожает его расстроенным взглядом. Недавно Чонгук познакомился с Винсентом — первым и старшим из братьев Ким. Чонгуку пять лет, и он вообще-то не нуждается в активных друзьях, которые каждый день нагоняи от матери получают. Винсент такое впечатление не внушает, но так получилось, что за ним увязался Тэхён на завтрашний день. Чонгук плакал, потому что впервые увидел близнецов. Чонгук сегодня ещё раз заплакал, потому что число Винсентов продолжает увеличиваться. Концентрация старших немного давит на него. Мальчикам по семь, и они гиперактивные и гиперзаботливые с ним. Чонгук хотел дружить лишь с одним, а так вышло, что их теперь три. А он не знает, что с ними делать. Соваться с ними куда угодно — себе дороже. Ему было интересно, конечно, до этого, но теперь только боязно. Так и мальчики вечно ссорятся рядом с ним. Как появился Тэхён — они начали с Винсентом спорить. Появился Ван — они спорят все друг с другом. Честно говоря… Честно говоря, Чонгуку с ними не сильно интересно. — Уходите! Кричит Чон, потому что споры Ви и Тэхёна продолжаются, из-за того, что первый заявляет, что в замке с Чонгуком они уже вместе, а Тэхён вдруг хочет присоединения их песочных королевств путём брака. Крик был громким. И гневным. Он ждёт, когда Кимы обидятся на него и уйдут, но тут ему в затылок сзади прилетает бейсбольным мячом от Вантэ, и Чонгук падает лицом на песочницу, а братья спереди тут же забывают о разозлившемся малом, кинувшись на бросившего мяч, потому что Чонгук опять ревёт. — Эй, я случайно! — издалека кричит Ван, размахивая битой. Он улыбается, ведь попал прямо в яблочко. Недолго мальчик при этом радуется, ведь Тэхён и Винсент бегут его догонять, чтобы надавать люлей. Чонгук шмыгает носом, потирая затылок. Он выдыхает, устало смотря в сторону дерущихся братьев.

Лето ни к чёрту.

— Чонгук, а скажи маме, что хочешь в нашу школу, — Тэхён радостно улыбается. Он несёт пакет с яйцами, который Чону наказал купить отец. — Я не хочу в школу с… — «вами» — остаётся незаконченным. — Это да. Тоже не люблю школу, — Винсент вздыхает. Чонгук надувает губы. Мальчик не планировал выходить во двор, но пришлось, потому что мама на работе, папа готовит карри и не отходит от плиты. Дома он большой мальчик, ведь его сестрёнка ещё в люльке. Яйца Чонгук героически нёс сам, но тут он увидел, что в супермаркете братья снуют. Они его тоже увидели. Так же героически оплатили половину яиц, ведь «мы сегодня богатые, Чонгук», а ещё Тэхён вызвался сам понести. Но он так опасно размахивает пакетом. У Чонгука сердце в пятки уходит, ведь деньги ему доверили впервые. Он не хочет подвести отца. — Почему мы потратились на него? — Вантэ жутко недоволен. — Мы же пошли за фруктовым льдом! Чонгук вздрагивает. — Мистеру Чону нужны яйца. Это важнее, — Винсент говорит с умным лицом. — Да, Чонгук? — и улыбается мальчику. — Но… мне хватило денег, — Чон шёпотом говорит. — Тогда купи мне лёд, дурачок, — Ван ставит условие, протягивая руку. — Хорошо, — Чонгук знает, что он им должен за несколько яиц, ведь действительно половину оплатили. — Тогда… и мне! — встревает Тэхён. — На три хватит? Вану не надо, — Винсент качает головой. — Папа сказал сдачу принести, — Чонгук чувствует, как глаза наполняются слезами. — Папа сказал сдачу… — Почему мне нельзя лёд? Вы потратили на него наши деньги, ребят! Какого чёрта? — Ван, ты ничего не понимаешь! — Ви с умным видом вздыхает. — Это глубже, чем ты думаешь. — Вот-вот, не дорос ещё, — Тэхён показывает ему язык. — Я, в отличие от вас, вполне понимаю, что мистер Чон нам, как и дурачок, абсолютно никто, — Ван гневно кричит. Чонгук закрывает глаза. Он смотрит на деньги, считая, сколько нужно на три упаковки фруктового льда. Монеты расплываются перед глазами. Чонгук пересчитывает ровно на три, протягивая братьям нужную сумму. У него катятся слёзы по щекам. — Берите, — выдыхает мальчик, пытаясь при этом успокоиться, — и, пожалуйста, отдай пакет. Я хочу домой, — обращается к Тэхёну. — Чонгуки, — Тэхён не даёт, наклоняясь к нему, — не плачь. Прости, мы… мы не хотели. — Дурачок, хватит реветь каждый раз! Купи мне лёд и всё! Это были мои накопления! — Вантэ дёргает Чонгука за плечо. — Эй, отпусти его! — Хватит, вы его пугаете, идиоты! Чонгук крепко сжимает монеты в пальцах. Он закрывает плотно глаза. Братья потом все погрустневшие сидят на тротуаре, потому что Чонгук купил им всем троим лёд, отдал в руки каждому по упаковке и потопал домой, оттолкнув кинувшегося его обнимать Тэхёна от себя. И сейчас уходит, даже не оборачиваясь. Ван довольно ест свой лёд, смотря на спину мальчика. Дома отец Чонгука даже не спрашивает о сдаче, а вечером, когда мать напоминает, Чон, как хороший мальчик, честно рассказывает о том, что знаком с тройняшками Ким, и те все вдруг захотели фруктовый лёд. — Ах, не купил себе, но им решил дать? — мать восхищённо выдыхает. — Ты мой добрый малыш, — и гладит по голове. — В следующий раз не забудь про себя, ладно? — Хорошо, мама. О школе, конечно, Чонгук и не зарекается. Он не хочет в школу братьев Ким.

***

В тот год они нечасто играют, ведь Чонгук может профессионально скрываться, остаётся дома смотреть за сестрой. Ему не в тягость помогать отцу, а ещё Чонгуку разрешают играть на компьютере. С братьями, благо, они не настолько близки, чтобы в гости заходить. Но в следующем году оторваться не удаётся, ведь Чонгука пораньше отдают в школу, а там… да, там братья Ким. Со своей большой и взрослой компанией. Чонгук смотрит на цветочек в кармане пиджака. Мама прикрепила утром. Мальчик улыбается, аккуратно встав, чтобы надеть сменку. Тень над ним так явно вырастает. Чон осторожно поднимает голову, тут же опуская, так как перед ним очень высокий мальчик. — Эти идиоты узнают, что дурачок здесь, и снова станут щедрыми голубками, — Ван закатывает глаза. Чимин рядом удивлённо поднимает брови. — Какой дурачок? — спрашивает он. — Этот, — Вантэ проходит мимо. — Надо забрать у Ви мой обед, пока он не стал принадлежать его принцу. Чонгук сжимает пальцы в кулак, собираясь с мыслями. Он не настолько пуглив сейчас. Всё нормально. Ничего не стоит сказать Тэхёну и Ви, что они ему абсолютно не сдались, а ещё… — Я сумку понесу, — заявляет Тэхён. — А я тебя, — Винсент опускается на корточки, подставляя спину. Тэ не спорит, кивая. Чонгук удивлённо смотрит на них, всё равно качая головой, потому что ему неудобно давать кому-то нести свои вещи, себя — подавно. Братья вздыхают, но не пытаются стоять на своём, направившись впереди, поманив за собой. Чонгук медленно идёт за ними. Ван позади них с Чимином начинает рассказывать о безбашенном лете, когда два брата просто свихнулись на этом соседском мальчике и то и дело тараторили только о нём. Сейчас это немного минимизировало своё проявление. Видимо, с годами мальчики учатся анализировать не только собственные желания, но и реакцию партнёра. Чонгук, благодаря этому, наконец-то начинает их различать, ведь узнаёт поближе, когда они немного отталкиваются от него и имеют уже свой круг общения.

Chevy — uwu

— Можно Тэхёна? — Чонгук спрашивает у Чимина, который стоит на входе в класс. — Да, конечно, — Пак улыбается. — Тэ, к тебе тут первоклашка, — кричит на весь класс. Все невольно оборачиваются к двери. Чонгук густо краснеет, прячась за рядом стоящим Ваном, делая вид, что его здесь нет. — Чонгук? — Винсент выпрямляется. — Почему именно тебя? — Наверное, снова напомнит о диске, что я одолжил позавчера, — Тэхён звучит грустно. Он лениво встаёт, поплёвшись к Чонгуку. Однако мальчик тому внезапно заявляет, нервно сминая рукава пиджака: — Одолжи мне свою спортивку. Пожалуйста! — Чонгук даже кланяется. Винсент, который вышел за ними, шокированно раскрывает рот, как и Тэхён, который потом улыбается так широко, что, наверное, щёки болят. Он бежит в класс, чтобы забрать свою спортивку. — Моя чище, Чонгук, — Винсент обиженно стоит рядом. — У тебя друзей в классе нет, дурачок? — Вантэ цокает языком. — У его класса физра. Они и так будут носить все спортивки. Ты идиот? — Тэхён показывает ему язык. — И вообще: молчи. Ты у Чонгука в немилости. — С каких пор быть в его милости — привилегия? — Ван фыркает. — Ну, он правда милый, — Чимин гладит Чонгука по голове. Чон, как забирает одежду, идёт к себе, вежливо поблагодарив и обещав, что вернёт завтра, постирав. Братья потом идут на трибуну, пока первый класс не закончил, ведь Чонгук в огромной для него спортивке Тэхёна бежит по полю. Ван тоже с ними. Винсент и Тэхён машут Чонгуку. Чимин к ним присоединяется. Чонгук, смотря на них, робко поднимает руку, спрятанную в рукаве спортивки. Ох, в тот день, наверное, Тэхён и влюбился в него окончательно и бесповоротно. Чонгук потом возвращает спортивку Тэхёна с шоколадом. И не в школе. Мальчик, как заканчивается стирка вещей, уходит с подарочным пакетом в магазин за шоколадкой, а потом плетётся к Тэхёну. На улице он видит Чимина, Вана и… вроде, Винсента (?), играющих в бейсбол без биты. Просто перебрасывание мяча друг другу. Они о чём-то говорят и смеются. Чонгук идёт к дому Кимов, собираясь передать их матери одежду, если только она там будет. — Да? — ему ожидаемо открывает миссис Ким. — Кто это тут у нас? — она умилительно улыбается. — Тэ, тут мальчик. — Чимини, я ищу эту биту. Сейчас! — Тэхён с недовольным лицом выходит в прихожую, но тут же меняет выражение, ведь тут… тут Чонгук. — Ты принёс спортивку? — Да, — Чон робко протягивает пакетик. — Я… я сразу пойду. — Нет, заходи, — Тэхён тянет его за собой. — Порубимся в игры. Как раз диск возьмёшь. — Ты убрал свой бардак? — мать вздыхает. — Мам, там нет бардака! Это часть Вана засрана, — Тэхён хмурится. — Это общая комната! — Всё равно! Миссис Ким закатывает глаза. Чонгук заходит вслед за Тэхёном в комнату братьев. Тот сразу несёт его к своей кровати. Чон робко приседает на мягкий плед. Ему дают в руки кусок пиццы, приставку с маленьким экраном, где мелькает Марио. Тэхён смотрит на Чона. — Меняемся после проигрыша, — заявляет. — Хорошо, — Чонгук опускает глаза, начиная играть, откусывая от пиццы часть. Тэхён умилительно смотрит на него. Он улыбается, наклоняясь к нему, оставляя на лбу короткий поцелуй, после которого сразу сталкивается лбом о его, делая вид, что наблюдает за игрой. Чонгук замечает, но делает вид, что ничего не произошло. В одиночестве с Тэхёном интересно, так как он шутит много, смеётся, тискает без конца, конечно, но когда Винсент не отталкивает его — Тэхён в проявлении своего тактильного голода более нежен. Чонгук не замечает, как спустя час лежит у Тэхёна на плече, смотря на его долгий-долгий раунд. — Ты крутой, — говорит Чонгук шёпотом, когда Тэхён опять побеждает. Тэхён краснеет, отводя взгляд от экрана, проиграв на этом месте, опустив приставку на грудь, чтобы выдохнуть. Он не дышит сейчас. — Чонгуки, обычно предупреждают перед комплиментом, — шепчет Тэхён. — Предупреждают? — Чон удивлён, но воспринимает это открыто. — Хорошо. В следующий раз предупрежу.

В следующий раз.

Как прекрасно это звучит для Тэхёна. Чонгук зевает, вставая с него, чтобы собираться домой. Он оборачивается в поисках своего диска. И тут Чон замечает, что на столе два одинаковых диска. — У тебя был такой? — Чонгук хмурится, оглядывая чужой диск. — Это Вана. Он мне не одалживает, — Тэхён отнекивается. — Пойдём. Я тебя провожу, — и протягивает руку. — Я не настолько маленький, чтобы меня провожать, хён. «Хён». Тэхён хватается за сумасшедше забивающееся сердце, сглатывая. Под визг Чонгука поднимает его на руки, побежав к выходу. И перед ребятами бежит, покрутившись с Чонгуком на руках, чтобы Винсент увидел (а он увидел и знатно прихерел). Чонгука потом все скопом провожают, но играя в догонялки. Тэхён успевает добежать до его дома с Чонгуком на спине первым. — Зови только-только меня хёном, ладно? — Ладно, — Чонгук хлопает глазами. Тэхён в эйфории целует его в лоб, отдавая в руки миссис Чон, а потом бежит от догнавшего его Винсента. — Чонгук, он тебя не обидел? — Ви обеспокоенно смотрит на него. — Нет, — мальчик качает головой. — Точно? — Точно нет, — Чонгук улыбается. Винсент всё равно бежит за Тэхёном. За ними плетутся Чимин и Ван. Чонгук отворачивается от них, заходя внутрь. С Ваном… с Ваном они не друзья. Тэхён после того дня активизируется не на шутку. Бросается к нему в школе, бежит по первому крику, помогает с домашками, а ещё его к себе первым Чонгук зовёт в гости. Мальчик тогда, сидя перед журнальным столиком, пока мистер Чон баюкает девочку, заявляет с серьёзным видом: — Отец, мне нравится Ваш сын. — Что? — тот в ахуе. — Он шутит, — Чонгук протягивает Тэхёну сок в стакане, пододвигает печеньки. — Я не шучу! Я вполне серьёзен, — Тэхён в третьем классе. Он ещё как серьёзен. — Папа говорит, что для симпатии нужно пять лет, для любви — десять, а для доверия — пятнадцать. И только потом… потом можно так говорить, — Чонгук тоже звучит очень серьёзно. — Я буду тут сидеть и спустя пятнадцать или двадцать лет. — Не будешь. — Буду! — Тэхён упрямо заявляет, шумно вдыхая. — Вот увидишь, — обещает сходу. Отец Чонгука нервно смеётся, поставив у себя в голове галочку объяснить Чонгуку, что опыт любви родителей не должен быть истинным для всех. У каждого своя история. В общем, нет никаких предпосылок, чтобы не верить Тэхёну сейчас. Но… Но.

Ten Sharp — You (Cover from Linda Roden)

Подростковый период такой сложный. Чем больше они растут — тем больше от Чонгука требует Тэхён. Ему не хватает обычных встреч. Он хочет ночёвок, прогулок вдвоём, много ему покупает и просит покупать одному лишь ему что-то особенное. Чонгук ему не отказывает, ведь они действительно друзья. Из-за близости с ним Винсент немного отрешённо относится к Чону. И теперь чаще проводит время с Ваном и Чимином. Они изредка пересекаются. И в те редкие минуты, когда Чонгук путает его с Тэхёном, Ви загорается, а затем снова потухает, когда понимает, что не к нему обращаются. Чонгук заканчивает младшую школу, когда ему внезапно понадобилась выпускная форма. Тогда миссис Ким за маленькую сумму предложила ушить чью-то форму из троих братьев ему. Чоны согласились, отправив к ним Чонгука. У Тэхёна в тот период матч по футболу в соседней префектуре. Вантэ дома, но он играет в комнате. Винсент помогает матери брать мерки. Он крутит Чонгука в разные стороны. Чон смотрит на ставшего таким высоким Ви. Все братья вымахали не на шутку. С ними и их организмом творится что-то сумасшедшее. — Ты умеешь шить? — спрашивает удивлённо Чонгук. Ви отвлекается от мерки собственных выкроек, удивлённо смотря на него. Он краснеет, когда робко кивает. Ван в комнате ржёт, видимо, думая, что Чонгук тоже сейчас засмеётся, ведь это так… — Вау. Ты не говорил, — Чонгук хлопает глазами. — Это мило. — Так, не отвлекай меня, — Винсент краснеет ещё гуще, принимаясь за одежду. Он ушивает форму Тэхёна, так как тот прям кричал в телефон, чтобы Чонгуку дали его форму. Тем не менее ушивает всё Ви. И это выглядит очень… очень мило. Чонгук ждёт, поэтому замечает столько всего в Винсенте, в его отдельной комнате, где на столе стоит швейная машина, клубки для вязания, фэнтезийные книги и разного рода поделки. — Странно, да? — Вантэ смеётся. — Таким занимается. И ведь как старается, чтобы Тэхён не сказал тебе. — Почему? — Чонгук качает головой, хмурясь. — Это мило, — говорит Вану. — Очень мило, Ви-хёни-хён, — обращается к Винсенту. От обращения тот, похоже, немножечко кряхтит, подавившись воздухом. Винсент улыбается ему. Он пододвигает к Чонгуку чай, кивая, одними губами благодаря. Ван фыркает, отворачиваясь. Чонгук примеряет временами. Он снимает одежду, чтобы надеть. Винсент каждый раз отворачивается, что заставляет Чона ощущать себя сначала неловко, а затем — восхищённо, ведь… он такой вежливый. Даже не подглядывает. Тэхён бы не стеснялся. Вовсю глядел. Может, его бы это даже не смущало. — Вы оба мальчики. Почему ты стесняешься? — Ван подходит к ним, смотря на то, как переодевается Чонгук. — Ему плевать, Ви. Я смотрю, и ему абсолютно плевать. — Я не… — Винсент вздыхает. — Ван, я не буду нарушать его личные границы, аргументируя тем, что у нас один пол. — Опять твои сложные заморочки, — Ван качает головой. — Круто получилось, кстати, — он смотрит на Чонгука. Винсент разворачивается, смотря на него. Он улыбается. — Тэхён будет в восторге, — шепчет грустно. — Ты это сделал. Спасибо, — Чонгук кивает ему. — Правда. Ви снова краснеет, но принимает благодарность, довольно улыбаясь. Он с годами не спорит, не пытается войти в круг общения младшего, но тем самым раскрывается Чонгуку с тех сторон, о которых тот из-за их не такого уж и частого общения даже не догадывался. Винсент занимается многими вещами, что требует тонкой, кропотливой и осторожной работы.

И у него прекрасно получается.

Так как его личность приходит первой на ум, когда Чонгук думает о подарках, он решает пригласить именно Винсента, когда покупает матери что-то на день рождения. — Сахарница или перечница? Что-то такое? — перечисляет Винсент, показывая. — Мама не готовит. Папа бы обрадовался такому подарку. — О, тогда канцелярский набор! — Мама — спасательница, а не офисная работница. — Я ничего о тебе не знаю! — Винсент опускается на корточки перед очередной полкой. — Правильно Тэхён сказал, что со мной у тебя ничего не выйдет. Чонгук удивлённо смотрит на него. Он вздыхает, поставив в мыслях галочку на том, чтобы дать Тэхёну в бок за то, что так зажурил собственного старшего брата. — Братья Ким всегда дарят что-то одинаковое, — Чонгук вспоминает все свои дни рождения, когда ему протягивали что-то, что в комплекте бы создавало огромную вещь, — но подарки Ви-хёни-хёна всегда с секретом, верно? — он улыбается. Однако внутри подарков Ви всегда были конфеты, открыточки, письма, что-то из украшений, камни. Они всегда с сюрпризами. Винсент вздрагивает, переводя на него взгляд. Чонгук тоже сидит на корточках рядом. — Ты умеешь это делать. И у тебя со мной получится. Чонгук говорит о сегодняшнем дне и подарке матери, не подозревая, что своим вниманием к таким деталям дополнил симпатию Винсента нечто большим, дав ему достигнуть того, за что он завтра Тэхёну впервые кинет «я с тобой к Чонгуку!» Чонгук и сам в то время интересуется книгами. Ему нравится смотреть на Винсента в вязаных им же шапках. А ещё Ви из-за своих интересов довольно аккуратен по части вещей. И с ним Чонгук, не стесняясь, может выбирать стили одежд на выход. Тэхён вообще с этим не парится. Он скучающе оглядывает миленько одевающихся Винсента с Чонгуком, которые собираются на прогулку так долго, что тот почти засыпает. На выпускном Чонгука с папой и сестрёнкой его приходит повидать вся троица братьев Ким. Даже Вантэ снизошёл до него. Тогда отец Чонгука, смотря на сына в милой форме, утирает слёзки вместе с Тэхёном, которого умиляет то, что Чон так хорошо смотрится в его вещах… — Спасибо. Сын сказал, что ты ушивал, — обращается к Винсенту мистер Чон. — Да, — он улыбается мужчине. — Ещё я вязать умею. И готовить. Я был бы хорошим зятем, верно? Мистер Чон неловко смеётся, не понимая сначала, о чём речь, но когда понимает, то переводит на Тэхёна взгляд. Тот влюблённо смотрит на Чонгука. Как и Винсент. — Ох, сын… «Ну, ты и влип», — думает отец, качая головой. Чонгук фотографируется с друзьями и семьёй. Ван стоит с камерой.

Sabrina Carpenter — Why

И вот. Они растут. Ссорятся, мирятся, расстаются, рушат дружбу, снова мирятся, Чонгук путает братьев друг с другом, они ссорятся снова, Кимы обижаются, Чон потом просит у них прощения. У Тэхёна с годами появляются увлечения по части танцев, Винсент становится первым на экзаменах во всей префектуре. Вантэ в это время устраивается в пресс-службе их старшей школы. Когда Чонгук туда поступает — Ван там уже главный редактор. — Скучно, — выдаёт Ким, бросая на стол листок со статьёй Чонгука. — Слишком литературно. Натянуто. Красочно. Мне нужно проще. Нашу газету читают для информирования и простые люди, а не любители фэнтезийного дерьма, — он как всегда не особо вежлив. — Просто и не так вычурно. Хорошо, я запомнил, — Чонгук кивает, разворачиваясь к выходу. — Прости? Я не сказал, что ты исправишь и станешь участником клуба, — Ван всё ещё горд. До чёртиков. — Твой клуб на грани расформирования, потому что никто к вам не хочет. Прости? Я нужен тебе больше, чем ты мне, — Чонгук закатывает глаза. — Удачного дня. — Чон Чонгук, да пошёл ты… И дверь вовремя закрывается. В клуб его, конечно, принимают. Вана дёргает за ухо девушка, заставляя извиниться перед Чонгуком, чья статья, на самом деле, была довольно хорошей, о чём Ким во время обеда, судя по словам Фуккацуми, признался. В школе система позволяет существовать клубам при наличии трёх или более участников. Ван и Фуккацуми принимают к себе Чонгука, продолжая существование пресс-службы. В тот момент Чон и узнаёт, что, оказывается, Ван занимается фотографированием. — Я слышала, ты парень Тэхёна, — говорит Фуккацуми. — Нет, мы друзья. — Тогда Винсента бойфренд? — Нет. Я ни с кем не встречаюсь. Они оба мне друзья. — Но им обоим он нравится. Настолько, что эти дома только и делают, что обсуждают его, — Ван закатывает глаза. Чонгук заметно краснеет, отворачиваясь. — Всё детство так. Я ненавижу день, когда он переехал в наш двор. С тех пор я забыл, что такое «наша троица». Чонгук шокированно смотрит на выдавшего такую гневную и разрушивающую фразу Вана. Фуккацуми вздыхает, погладив Кима по руке. — Ты не можешь винить Чонгука за то, что твои братья в него влюблены. — А ты можешь хотя бы раз встать на мою сторону? Чонгук сглатывает, отворачиваясь. Чон пытается не чувствовать вину перед ним, ведь он не сильно отнимает время. Они не встречаются сейчас с Тэхёном и Ви так часто. У них из-за разницы в возрасте периодически меняются приоритеты в общении. Пятнадцатилетний Чонгук у них сейчас не в приоритете. С ним и болтать-то практически не о чем. Однако парень всё равно существует для них, как константа любви, как что-то неизменное в любом проявлении чувств. Чонгук не отнимает их у Вантэ. Они сами цепляются за него, будто Чон — единственный, кто хоть раз давал им разрешение на симпатию к себе. Они довольно популярны в школе, получают кучу признаний в год. Сейчас, когда братья горячи каждый в своей индивидуальности, — тем более. Чонгук не особенный. Он не делал в отношении братьев ничего. — Ван здесь? — Чон заходит после занятий. Ему нужно отдать собранные за день новости. — Он там, — Фуккацуми указывает на дверь, где обычно бардак из вещей. — Наверное, распечатывает фотографии. — До растасовки? Зачем? — спрашивает Чонгук, берёт файлы, направившись туда. — Ох, не спрашивай у моего холодного разума, что творится в голове у творческих людей, — Фуккацуми вздыхает. Чонгук качает головой, улыбнувшись. Он заходит в лаборантскую кабинета. Там Ван распределяет фотографии по цветам, прикрепляя прищепками на натянутых тросах. Он бросает мельком взгляд в его сторону. — Что такое? — Закончил статьи, — Чонгук шагает вперёд. — Это… — он наклоняет голову набок. На фотографиях что-то похожее на спектр, а не какая-то определённая картина. — Только не трогай, дурачок, — Ван звучит обыденно. — Тебе повезло. Я почти закончил. — М, — Чонгук оглядывает каждую фотографию. Он хмурит брови, потому что ничего не понимает. Ван спускается со стула, заканчивая с работой. Он поджимает губы, смотря на Чонгука. Тот протягивает свои статьи, продолжая озираться по сторонам. Чону интересно, что тут происходит, но при этом он ясно осознаёт, что Ван ему вряд ли скажет. — Я хотел спросить, нужно ли… — Чонгук мешкает немного перед вопросом, — если я поговорю с Тэ и Ви? — О чём? — Ван тут же хмурится. Он идёт со статьями к противоположной стене. — О том, что ты думаешь о нашей с ними дружбе. Чонгук чувствует, что для них, братьев, всех троих, это важно. Тэхён и Винсент могут не знать о том, насколько одиноким иногда себя чувствует Вантэ. — Нельзя говорить с ними об этом, — Ван хмурится. — Почему? Если для тебя это важно? — Чонгук идёт за ним. — Слушай, у меня нет никакого желания «отнимать» их у тебя. Я никогда… — Я знаю. Боже, я знаю, — Ван вздыхает. — Ты иногда совсем не понимаешь сарказма. — Это не было похоже на сарказм. — Вот поэтому ты и не понимаешь, — Ван улыбается ему. — Ты такой дурачок, — вздыхает. — Сарказм предполагает в реальности обратное утверждение. Я бы не сказал, что… — Чонгук начинает. — Я не знаю, как это называется, — Ван прислоняется к стене спиной. Он наклоняет голову набок, смотря на фотографии. Чонгук встаёт рядом. — Ты… Чон переводит взгляд в сторону на секунду, но потом возвращает взор, ведь композиция так раскрывается, что в резком смещении фокуса Чонгук замечает предполагаемую картину. Он наклоняет голову набок. Каждая фотография спектра становится частью одной большой объёмной картины. Линии красного рисуют волосы. Белого — лицо. Хаотичные синие и жёлтые блики воссоздают веснушки. На тёмном фоне видно улыбающееся лицо. — Она… — Чонгук сам улыбается, — обрадуется. Вантэ смотрит ему в глаза. Там, в композиции, лицо Фуккацуми на белом спектре. Так явно блестит, что аж скулы сводит. — Не обрадуется, — вздыхает парень, выпрямляясь. — Почему нет? — Чонгук идёт за ним. — Она тебе нравится? — И что? Я просто боюсь у тебя спросить: и что, — Ван качает головой. — Ты мог бы ей признаться. — Нет, дурачок. Я не мог бы. И ты… ты не имеешь права мне такое советовать. — Что я такого тебе сделал? — Чон вздыхает, останавливаясь. — Дурачок, ты никого не любишь. Ты меня не поймёшь. Ты мне в этом не советчик, — Ван перечисляет на пальцах. — А теперь убирайся отсюда. Статьи хуёвые, но мы их, конечно, распечатаем. Куда нам деваться. Он же не хочет, чтобы единственное место, где они с Фуккацуми чиллят, исчезло. Чонгук поджимает губы. Он уходит, бросая на Вана последний взгляд. В чём-то Ван прав. Чонгук не понимает, ведь ему всё ещё пятнадцать, он ни в кого не влюблён и вряд ли имел право говорить что-то в отношении его чувств без разрешения. Типа… вообще. Чонгук поэтому одёргивает себя каждый раз, когда видит его дома у ребят или просто в школе. Он напоминает самому себе, что не его дело — Ван и симпатия к Фуккацуми. Чонгук не в деле, когда Фуккацуми начинает принимать просьбы о свиданиях от других. Чонгук не в деле, когда Фуккацуми отзывается о каком-то парне хорошо. Чонгук не в деле, когда её приглашают на выпускной вечер. Чонгук не в деле, когда Вана с его приглашением отшива… — Эй, — Чон тут же бросает сумку в сторону, опускаясь на колени перед сидящим в углу Ваном, который раскромсал все фотографии в лаборатории. — Эй-эй, — он гладит по голове Кима. — Что случилось? — Ты самый хуёвый советчик, дурачок, — Ван закрывает глаза ладонями. И Чонгук сразу понимает, о чём речь. Он послушался. И признался. — Можешь просто посидеть рядом? — Да, — Чонгук опускается. Он не спрашивает, как прошло. Он не просит Вана выговориться. Чонгук всего этого не делает, потому что он не знает, как успокаивают людей, которым отказали. Он просто сидит рядом, даже не зная, обнять ему его или нет. Вантэ опускает голову на плечо, смотря на бардак, который сам устроил. Парень усмехается. — Поможешь это убрать? — Страдания страданиями, конечно, но, может, ты продолжишь меня ненавидеть и будешь слишком горд, чтобы предлагать такое? — спрашивает Чонгук, смеясь. — Я впервые проявил к тебе такую доброту, а ты… — О, твоя доброта звучит как звук на три децибела. — Дурачок… — Ван смеётся. Он закрывает лицо ладонями, начиная просто ржать, а потом постепенно его крик превращается в рыдания. Чонгук хлопает по спине, успокаивая. Ну, после такого, конечно, домой не пойдёшь. Чонгук зовёт его к себе с ночёвкой, отправив разозлённые смайлики в чате, когда Тэхён написал, что он спутал Вана с ним и отправился с ним домой. Винсент посылает вопросительные знаки. Дома Чонгук поит его чаем, включает всратый романтический фильм и заваливается спать сам. Ван сидит до часу ночи, перематывая момент признания главных героев, думая, звучал бы он красивее, будь более искренним или это вызвало бы у Фуккацуми жалость. — Тэхён? — шёпотом спрашивает вышедший к нему отец Чонгука. — Нет, Ван, — тихо. — Ви? — Ван. Вантэ, — громче. — Оу. Третий брат, — воодушевляется отец Чонгука. Мистер Чон садится рядом. — Чонгук говорил, что не так хорошо ладит с тобой. — До поры до времени, — Ван усмехается. — У него талант — всех в себя влюблять, ничего не делая, — язвит. А потом вспоминает, с кем говорит. — То есть… — Ничего не делает, да? — отец смеётся. Ван вопросительно выгибает бровь. Он потом смягчается в выражении, ведь теперь понимает, что всё в отношении каждого из братьев началось с чего-то, спускающего крючки. Чонгук назвал Тэхёна крутым. Чонгук назвал Винсента особенным. Чонгук утешил Вантэ от неразделённой любви, закомфортив. Во всём этом есть свои закономерности, но… братьям, которые получают всё это по отдельности… естественно кажется, что Чон выделяет их в этом отношении. Им всё всегда дают, поделив на три. Чонгук в их жизни первый, кому тандем троих абсолютно не понравился. И он решил поладить с каждым по отдельности, даже не обговаривая это про себя. Он наверняка так не планировал. В этом суть Чонгука. Он априори бы так поступил, будь они с братьями хоть разными людьми. Чонгук так воспитан. Чонгук таким вырос. Это в характере Чонгука. Сплелось с ним в одно целое. То, что часть него. — Я не обещаю, но… отец, мне хотелось бы стать для него кем-то, — Ван неловко улыбается отцу Чонгука. Тот от улыбки мрачнеет. — Уже и третий, — он закатывает глаза. Ван удивлённо смотрит на него.

Cavetown — fool

В их общении есть своеобразная нить, связывающая каждого друг с другом. Конечно, Чонгук выстроил всё так, чтобы один другому не мешал, одни не ощущали недостаточность проявления своих чувств. Чонгук не хвалит никого в их взаимодействии, предпочитая просто наслаждаться отдаваемым и получаемым. В этом отношении, начиная существовать вот так, вчетвером, Чонгук, когда видит спорющих братьев, которым теперь места в расписании Чона не хватит, так как и Ван пытается втиснуться с Чимином, чувствует себя свободнее. У него уже не вызывает раздражение всё это. Парень выдыхает. Он надеется, что его никогда не поставят перед выбором: кого? А Кимы его слишком хорошо изучили за все эти годы, поэтому на восемнадцатилетие, в день его выпуска с такими же спорами, пытаясь сказать в унисон, получив подзатыльники друг от друга, наконец-то выдают: — Хочешь с нами встречаться? — Тэхён говорит воодушевлённо. — Если нет — я предлагаю и отдельно. — Тэхён, хватит, — Винсент толкает его, оказавшись перед шокированным Чонгуком, выпуск которого превращается из-за этих мужчин в хаос. — Типа… со всеми встречаться. Мы поймём, если нет… — Ничего мы не поймём! — Вантэ зол. — Мы поймём, если ты огласишь нам все причины, почему нахуй не хочешь, охмурив всех нас. А чего ты, собственно, хотел, дурачок? Мы тебя либо сожрём, либо сожрём. — Ты только что повторил варианты? — Тэхён его бьёт по затылку. — Да, у него нет выбора, — Ван хмурится. Чонгук шокированно раскрывает рот. Он всё ещё не может поверить, что эти парни действительно предложили ему полиаморию. Конечно, до стадии такого доверия в отношении Чонгука они ещё не дошли. Поэтому сидят в конце выпускного с долей фруктового льда на тротуаре, наблюдая за уходящим домой Чонгуком, который им отказал, объяснив причину тем, что просто не готов к отношениям. Тем более — к настолько сложным отношениям. — Он мне как-то сказал, что для осознания реальной симпатии нужно лет пять, — Тэхён перечисляет. — Для любви — десять, — продолжает Винсент. — Для доверия — пятнадцать, — заканчивает Ван. — Ну… осталось примерно два года. Подождём. — Ты прицепился к нашему кропотливому итогу длиной в десятилетия? Начинай сам с ним с самого начала! Рестарт! — Тэхён злится на него, бросая палочку от фруктового льда. — Эй! У меня с ним это было хотя бы глубже, чем у вас. Мы утешили друг друга, и это на абсолютно другом уровне, чем принять чью-то крутость или любовь к вышиванию, — он передразнивает их. — Вантэ! — разом кричат братья. Чонгук в это время идёт к отцу, крепко его обнимает, продолжая неудержимо краснеть, ведь… ох, чёрт. Он… он действительно им всем нравится, и они готовы быть с ним. Все. Вместе. Окей. А что…

А что делать-то?