Истинный Лис

Идя по одному из многочисленных длинных коридоров Эвермора, мальчик старался идти как можно тише, пытаясь не издавать ни звука, прямо как его учила мать. Его покойная мать. Он остановился: воспоминания давили на него слишком сильно. Её мертвое тело, чьи-то крики, которые, скорее всего, принадлежали ему. Это он помнил смутно, зато в его голове слишком хорошо отпечаталась картина, как его отец убил мать. Мальчик резко встряхнул голову. «Сейчас не до этого, главное — выбраться отсюда, сбежать как можно дальше» — повторял он себе как мантру. Он продолжил свой путь. Он находился здесь месяц, и вроде бы это не такой большой срок, но для Натаниэля этот месяц длился словно вечность. Постоянные унижения, насилие, избиение за любой неверный шаг или действие — мальчик слишком сильно устал от этого, он не понимал, как Кевин и Жан терпят подобное отношение. Его пугало, что они воспринимают это как данное, но Натаниэль не собирался сдаваться: он слишком любил свободу, чтобы так жить. Он хотел видеть небо и ощущать ветер в своих волосах. Он хотел бегать по полю и играть в экси, потому что ему это нравится, а не потому что ему приказали. И сейчас ему осталось каких-то пару поворотов, пройти через какие-то две двери, и он будет на свободе. Первая дверь, что отделяет его от свободы, позади, осталась ещё одна; он идет дальше, тут совершенно нет света, нет окон, и это пугает. Он начинает сомневаться, что идет верной дорогой, но тут же он наткнулся последнюю дверь. Дверная ручка кажется какой-то неправильной, словно стоит за нее взяться — и она укусит; он чувствует, что за ним наблюдают, оборачивается и проверяет, нет ли слежки. Мальчик прогоняет дурацкое наваждение и с закрытыми глазами открывает дверь. Почувствовав ветерок из открытой двери, его воображение начинает рисовать свободу, которую у него теперь никто не отберет. По крайней мере, так он думал, на это он надеялся. Но, как мы все знаем, у судьбы свои планы на нас, и Натаниэль не стал исключением. Открыв глаза, он увидел перед собой подлунный мир, свободный, в котором он может делать что захочет. Он уже собирался рвануть вперед и уйти из этого ужасного места, как его окликнули. — Привет, Веснински! — воскликнул парень, облокотившись на стену рядом с дверью. — А я думал, у тебя кишка тонка будет попытаться свалить отсюда. Истинный Веснински! Всё-таки не зря я решил посмотреть, что ты из себя представляешь. Рыжий мальчик с ужасом уставился на парня лет 16. «Тебя поймали» — твердил голос в его голове — «Теперь тебя накажут, или ты умрешь, прямо как твоя мать». Натаниэль не хотел, чтобы его поймали, и он не хотел закончить как мать. Поэтому он побежал что есть силы, пока голос сзади не заставил его остановиться. — Походу я все-таки ошибся. Как жаль! — театрально воскликнул парень. — Слушай, Натаниэль, а что ты собираешься делать в одиночку? — именно этот вопрос отрезвил мальчика. Верно, а что он будет делать? Ему так сильно хотелось свободы, что он совсем не подумал о том, как он будет выживать на этой самой свободе. Натаниэль остановился и повернулся к парню. — Кто ты такой? — воскликнул мальчик с гневом, только он не знал, на кого он злится сильнее: на себя или на этого парня, что отрезвил его разум. — Ух, ты, а ты не из робких. Я ещё ни разу не слышал, чтобы ко мне обращались с такой дерзостью. Хотя нет, пару раз было, но думаю, тебе пока об этом знать не нужно, — парень достал из кармана пачку сигарет и вытащил одну, попутно прикуривая. Рыжик пытался понять, кто это такой: он не помнил, чтобы хоть раз встречал этого парня в Эверморе. — Я хочу знать, кто ты такой, я тебя здесь раньше не видел. И, судя по этому, могу предположить, что ты не Ворон и что ты даже не ученик этого университета, — мальчик, вопреки страху и всему тому, чему его учила мать, подошёл ближе к парню. Парень выгладил очень солидно: чёрная водолазка, обтягивающая его тело, пальто того же цвета и чёрные брюки с обувью, чëрные волосы и темные глаза. Если бы не его бледно-белая кожа, он бы мог полностью слиться с темными стенами стадиона Воронов. — Я тот, кто готов протянуть тебе руку помощи. Меня зовут Ичиро Морияма, и с этого самого дня ты принадлежишь мне, Натаниэль Веснински, — казалось, эти слова должны были напугать и заставить дрожать от страха маленького десятилетнего мальчика, но вместо этого он перевёл взгляд ледяных глаз на сигарету в руке парня и подметил: сигарета дотлела до фильтра – а он не сделал ни одной затяжки.