anything lovely

— Он очень талантливый! – Хосок толкает задумавшегося Чона локтем. – Он в аспирантуре. А ещё ассистент преподавателя музыкальной программы. Круто, скажи? Он неплохой, Гуки, ты полюбишь его. Чонгук ничего не отвечает, просто ускоряет темп, пытаясь не отставать от Хосока. Он дёргает свой капюшон, натягивает его на голову, прячась от дождя. Хосока совсем не отталкивает его молчание, и он продолжает счастливо болтать. — Уверен, встреча с хёном пойдет тебе на пользу. Хмурясь, Чонгук засовывает руки в свои карманы. Хосок говорит это так небрежно, будто то, что Чон с трудом привыкает – нормально. А, быть может, так и есть… Но Чонгуку кажется, что это не должно быть так сложно. Это даже не первый его учебный год. Не будь он студентом по обмену, ему бы не выпал шанс снова попробовать себя в роли наивного, открытого миру первокурсника. Если быть честным, то Чонгук очень благодарен Хосоку. Наверное, это маленькое благословение, что именно Чон стал его куратором. Всякий раз, когда его придурок-сосед по комнате пытается до него докопаться или просит уйти, Хосок с радостью приглашает его в свою комнату на рамён и игры в приставку. Никаких вопросов, только яркая улыбка и поглаживания по спине. Это мило, правда. Даже если Чонгук уже не “первак”, Хосок взял его под свое крыло и каждый раз пытается помочь. Он уговорил его присоединиться к группе по танцам, и Чонгук подружился с Чимином. А потом с его соулмейтом – Тэхёном. Так что он не без друзей. Но это всё ещё сложно. И сейчас Хосоку есть за что зацепиться. Когда Чонгук объяснял ему, что он не на танцевальном профиле, что это всего лишь хобби, Хосок уже был заинтригован. Заинтригован и даже восхищен. Чонгук не понимал, что не так с его двойной специальностью в композиции и вокале, но Хосок вдруг вскочил на ноги и захлопал в ладоши. Он схватил Чона за капюшон и вытащил под дождь, говоря что-то о том, как сильно он полюбит Юнги-хёна. Спустя пятнадцать минут, промокший Хосок ведет Чонгука по какому-то коридору музыкального корпуса. Он сворачивает за угол, и все не смолкает, говоря о том, какой же Юнги прекрасный и замечательный. Чонгук почти уверен, что Хоби не замолкал все эти пятнадцать минут. Чон немного встревожен, потому что, кажется, тот едва останавливается, чтобы перевести дух. — Хён, – Чонгук начинает тихо, когда Хосок наконец-то делает паузу чтобы вдохнуть. – Ты, эм.. Кажется, он тебе действительно нравится. Он твой соулмейт? Хосок ярко смеётся. — Юнги-хён? Хотелось бы! Мне и еще половине универа. Но нет, он просто хороший парень. Все любят Юнги. – он замолкает, подмигивает Чону и снова улыбается. – Увидишь. Чонгук не понимает о чем он, но это не занимает у него много времени, чтобы узнать. — Ох, мы здесь! – сообщает Хосок, останавливается перед закрытой офисной дверью и открывает ее без стука. – Юнги хён! — Сок? – Чонгук слышит мягкий, глубокий голос. Хосок останавливается в дверном проеме, загораживая интерьер офиса от взора Чонгука. — Хен, встречай нового студента по обмену! Он один из моих подопечных! Все, что видит Чон, это копна блондинистых волос за плечом Хосока. Он не может разглядеть мужчину с другой стороны. Но он слышит вздох и мягкий смешок. От этого звука Чонгуку становится тепло. — Хосок-а, – усмехается, – Ты чего кричишь? Я прямо здесь. — Оу. – Хосок поднимает руку, потирая заднюю часть шеи. – Прости, хён. Я просто рад, что вы двое встретитесь. Чонгук-и на вокальном и композиторском, поэтому я и подумал– — Спокойнее, – уже открыто смеётся Юнги. – Ты испугаешь его, Хоби. Пожав плечами, Хосок отступает в сторону, хватает Чона за рукав и затягивает его в офис. Чонгук моргает, стягивает промокший капюшон и останавливается. Его взгляд ловит сидящего за столом парня. Он.. Он красив. Пушистые, наверняка мягкие волосы и яркие, любопытные глаза. Вежливая улыбка на розовых, будто кукольных губах. И он практически тонет в мягком голубом свитере, только подушечки пальцев выглядывают из рукавов. И, возможно, Чонгук понимает все сейчас, когда улыбка Юнги переходит в что-то теплое, сладкое. Доброе, мягкое и красивое. Он видит это, видит что-то. — Рад знакомству с тобой. – Юнги говорит, поднимаясь и обходя стол. – Ты, вероятно, увидишь меня на каких-то своих лекциях. Прошу, обращайся если тебе понадобится помощь. Чонгук сглатывает прежде чем ответить. Язык вдруг ощущается слишком тяжелым чтобы говорить. — Спасибо, Юнги-щи. Юнги протягивает руку для рукопожатия, а его улыбка становится шире, показываются зубы и десна. — Зови меня хёном. Что-то трепещет в чонгуковой груди, когда их руки встречаются. Он ощущает тепло, жар. Он чувствует как его живот напрягается и думает, что острый кимпаб, купленный для него Хосоком, был испорченным. Но он не думает, что это неприятно, просто.. иначе. По его спине бегут мурашки, и он ловит себя на том, что улыбается в ответ, сжимая чужие пальцы — Хорошо, хён.

***

Чонгук не встречается с Юнги две недели после этого. Его нет на лекциях и практических занятиях Чона. Но Чонгук о нем думает. И не знает как остановиться. Они поговорили только пару минут перед тем, как какой-то студент пришел, чтобы попросить у Юнги помощи и они с Хосоком должны были уйти. Но эти несколько минут казались такими долгими. Чувство, с которым столкнулся Чонгук, когда коснулся его руки, принесло так много тепла и удовольствия. Это было так странно, но не нежелательно. Чонгук все еще думает, что это было расстройство желудка, но Юнги крепко засел в углу его разума. Его смешок, его глубокий, будто мурлыкающий голос. То, как показались его десна, когда он улыбался, и то, как прищурились его глаза. И то, как он заставил живот Чонгука сжаться. Он сжимается снова. Чонгук чувствует это смешное волнительное чувство как только он входит в зал, где обычно проходят его лекции. Чон пытается стряхнуть капли дождя от очередного ливня со своего рюкзака, когда замечает блондина. Юнги стоит внизу многоуровневого зала и поправляет стопку бумаг возле лекторской трибуны. Он замирает, поражается снова из-за Юнги. Это не так, как было в прошлый раз. Сердце не останавливается, лишь пропускает удар. Но он все еще чувствует тепло. Юнги поднимает взгляд, будто чувствует и улыбается мягко. Он машет ладонью, рукав от еще одного большого свитера спадает с его пальцев. Пытаясь убрать со своих щек румянец, Чонгук улыбается в ответ нервно и поднимает руку, приветствуя в ответ. Кашель позади него напоминает Чонгуку, что он все еще стоит в дверном проеме. Пробормотав извинение, Чон проходит от двери дальше чтобы найти пустое место. Когда он снова поднимает на Юнги взгляд, старший уже не смотрит на него, только говорит с профессором. Чонгук пытается сосредоточиться на лекции, без энтузиазма слушая что говорит его профессор про семестровый проект. Но у него не выходит, его глаза постоянно блуждают в сторону, где сидит Юнги. Его внимание снова возвращается к уроку, когда профессор сообщает о работе в парах. Чонгук снова чувствует напряжение, но теперь оно не приносит никакого удовольствия. В этот раз это страх. Он осматривается вокруг, смотря как его одногруппники разговаривают друг с другом и объединяются в пары. Никто не обращает внимания на Чонгука, сидящего в стороне от всех. Он замирает, сжимает пальцами край стола и не может избавиться от кома в горле. Когда профессор обращается к ним через пару минут, Чонгук остался один и без партнера. Он не был чему-то сильно удивлен, и никогда никого не обвинял. Большинство его однокурсников знали друг друга еще с прошлого года. Они построили свою дружбу, сформировали группы. А Чонгук смущен. Он не знает как ворваться в эти группы, не знает как представить себя и предложить свою дружбу. Честно говоря, такие вещи как дружба кажутся легче до университета. Вздохнув, Чонгук поднимается только тогда когда все уходят и скидывает все свои ручки и тетради в рюкзак. Когда он опускает взгляд на место, где до этого стоял профессор, Юнги все еще стоит там и собирает свои вещи в свой портфель. Дернув плечами, Чонгук хватает свой рюкзак за ручки и спускается по ступеням. — Чонгук-а! – радостно говорит Юнги, когда поднимает взгляд и видит перед собой парня. – Как ты? Чонгук не может сдержать улыбку. Что-то в Юнги делает надвигающееся от этого разговора смущение менее тяжелым. — Привет, хён. Я в порядке. А твои дела как? — Хорошо. – Юнги опирается поясницей об стол. – Я рад видеть тебя снова, Чонгук. У тебя есть вопросы насчет урока? Тепло, что было до этого, понемногу исчезает и Чонгук чувствует как его улыбка сползает. Точно… Он прокашливается и сжимает свою сумку сильнее. — Я знаю, что преподаватель сказал, что мы должны работать в парах. Но… Могу ли я работать сам? Юнги осматривает чужое лицо, его улыбка бледнеет и он выглядит обеспокоенным. — Ты не хочешь работать с кем-то? — Я… – Чонгук ненавидит то, что он должен объяснять это. – Я не знаю никого, и все уже общаются друг с другом достаточно долго и.. – он замолкает, облизывая губы. – Честно говоря, я бы лучше работал сам. Это не проблема, правда. Юнги не выглядит убежденным в чужих словах и снова улыбается, что-то теплое снова возвращается к Чонгуку. — Что если я помогу тебе? — Что? Юнги усмехается и пожимает плечами. — Я буду твоим партнером. — Это разрешено? – выпаливает Чонгук. Мысль о том, чтобы быть партнером Юнги по проекту и проводить с ним время заставляет его прыгать от радости. — Конечно, почему нет. – Юнги протягивает ему руку. – Вот, дай мне свой телефон. Я введу свой номер. Юнги хочет дать Чонгуку свой номер телефона. Чонгук вытаскивает свой телефон, сердце пропускает удар и бьётся с новой силой о его грудную клетку. Их пальцы касаются, когда Чонгук вкладывает свой телефон в чужую теплую ладонь и он снова чувствует мурашки по своей спине. Тепло бежит по его венам когда Юнги улыбается и набирает цифры своего номера.

***

Коридор узкий и не очень хорошо освещенный, спрятанный в подвале музыкального корпуса. Чонгук проходит мимо рядов дверей, осматривая номера на табличках. Юнги написал ему, предложив встретиться после его вечерних занятий. Как ассистент учителя и аспирант, у Юнги есть его собственная студия и он пригласил Чонгука именно туда. Чонгук не может остановить трепетание в его животе и нервную дрожь его пальцев. Наконец найдя правильную дверь, Чонгук стучится и уже через мгновение Юнги открывает её, даря Чонгуку приветливую улыбку. — Привет, Гук-а! – весело говорит он, прозвище легко слетает с языка. — Привет, хён. – повторяет Чон. Проходя вглубь комнаты, Юнги плюхается в кресло около стола. — Давай, это место для тебя. – он хлопает по креслу рядом с ним и Чонгук спешит сесть в него. Студия выглядит красиво, профессионально. Кожаный диван, причудливое, странное оборудование, которым Чонгук не знает как пользоваться, дорого выглядящая электрическая клавиатура стоит перпендикулярно столу, который укрыт нотными листами. Юнги комфортно, прям как дома в этом помещении. А его яркий желтый свитер выделяется на серых тонах студии. Чонгук думает, что он немного похож на цветок. Как один из весенних крокусов, что так старается зацвести на клумбе около кампуса. — Что ж, – Юнги выбивает его с мыслей. – Суть проекта в том, чтобы написать песню, основываясь на предложенные методички. Ты писал песни раньше? Кивнув, Чонгук открывает рюкзак, чтобы достать свой скетчбук. Он немного потрепан по краям, но наполнен аккуратно выведенными текстами и строками, которыми, как он думал, он когда-нибудь воспользуется. — Ну вроде. — Так ты на вокале и композиторском, верно? Чем ты любишь заниматься? Чонгук пожимает плечами. — Думаю, мне нравится писать тексты, пытаюсь писать что-то вроде песен. Я не очень хорошо играю на музыкальных инструментах, но.. Я люблю петь. Ободряюще улыбаясь, Юнги кивает. — Так, что ты любишь петь? Свои песни? — О, ну.. – Чонгук чувствует как краснеет. – Я не думаю, что хоть одна из них стоит чего-то. Знаешь, в основном я подпеваю поп-песням на радио. — Уверен, что это не так. – говорит Юнги. – Уверен, что твои песни не так плохи. – он поворачивается и роется на столе, вытягивает лист разлинованной бумаги. – Ты можешь спеть это? Чонгук осматривает лист, на котором между линий аккуратным почерком написаны строки. Юнги щёлкает мышкой и начинает играть музыкальная дорожка. Ровный ритм, фортепиано и струнные, гитара поверх. Облизывая свои губы, Чонгук бросает взгляд на Юнги, замечает, что тот пристально смотрит в ответ и возвращает взгляд обратно на бумагу. Чонгук начинает тихо, его голос дрожит. Но он нарастает по мере того, как песня продолжается. Уверенность растёт, когда он поёт припев. Музыка и теплый, добрый текст наполняет его. Когда песня подходит к концу, Чонгук чувствует себя немного запыхавшимся, потерявшись в музыке. Взглянув вверх,Чонгук замечает, что Юнги смотрит прямо на него с широко раскрытыми глазами и приоткрытыми губами. — Эм.. – Чонгук сжимает лист бумаги сильнее, сминая края. – Это было плохо? — Нет! – говорит тут же Юнги, наклоняясь вперед. – Нет, нет конечно. – он чувствует себя вторгнувшимся в личное пространство Чонгука и садится обратно, вытирая ладони о джинсы. – Ты правда талантлив, Чонгук. — Ох. – Чонгук чувствует себя немного волнительно, не зная как ответить. – Ну, этот текст хороший.. И музыка.. Она правда нравится мне. — Правда? – спрашивает Юнги. Он улыбается на кивок Чонгука и чувствует как его щеки розовеют – Спасибо. Она моя. В смысле, я написал ее сам. Теперь наступила очередь Чонгука быть шокированным. — Ты написал это? Ох, это прелестно! Текст прекрасный и песня тоже. Мне нравится биты, и в целом она просто невероятна. А гитара в проигрыше была так.. – Чонгук прерывается, понимая, что много болтает. — Спасибо, Чонгук. – блондин улыбается благодарно и зубы показываются между его губ. – Это много для меня значит. — Ты правда талантлив, хён. – настаивает Чонгук. — И ты тоже. – ровно говорит Юнги. – Я видел пару твоих учебных работ, у тебя явно есть дар. Почему ты не захотел работать с кем-то из своих одноклассников? Чонгук борется с желанием свернуться калачиком и отводит взгляд. — Я просто… просто никого не знаю, – мямлит он. — Но ты знаешь меня. И Хосока. – перечисляет Юнги. — Нет, это не то. – Чонгук замолкает, хмуро смотря на свои руки. – Я перевёлся в этот универ в начале этого семестра и все еще не завел друзей. Все уже сдружились, а я.. застенчив.. – неуверенно заканчивает он. Юнги издает сочувствующий звук и Чонгук поднимает взгляд, видя как чужие глаза наполняются пониманием, а мягкая улыбка появляется на его лице. — Я тоже застенчив, – признается он, – Я понимаю тебя. Но мне кажется ты правда хороший, Чонгук. Нужно только попробовать, все захотят быть твоими друзьями. — И ты? – шепчет Чон. Он чувствует, будто его сердце застряло в глотке. Юнги улыбается в ответ ласково. — Я надеялся, что я уже.

***

Чонгук лежит на своей кровати, уставившись на потолок и вспоминая мягкий голос Юнги, когда его телефон жужжит под ним от входящего сообщения. Он пытался уснуть уже несколько часов, но храп его соседа делает это невозможным. Выгибаясь, он достает телефон из-под своей спины и смотрит на экран, удивленно замечая сообщение от Юнги. Как будто он знал, что Чонгук думает о нем, но это было бы глупо. [Юнги хён] Привет, Чонгук Мне правда понравился твой голос сегодня. Может, в следующий раз ты мог бы показать мне что-то из своих песен? Чонгук кусает свои губы, когда пробегается глазами по сообщениям. Он никогда не делился своими строками ранее, по крайней мере, за пределами занятий. Это кажется таким особенным и волнующим. Но раз уж это Юнги…

[Чон Чонгук] Хорошо, хён Спасибо что работаешь со мной над проектом

[Юнги хён] Конечно! Хотя я уверен что ты предпочел работать один

[Чон Чонгук] Ни в коем случае! Работать с тобой это намного лучше!

Это звучало немного отчаянно. Чонгук не хочет сильно навязываться. Что если Юнги решит что он странный? [Юнги хён] :) Это хороший знак [Юнги хён] Это звучало так хорошо, когда ты пел мою песню сегодня Что ты думаешь насчет того чтобы повторить? Только на запись? Я работаю над своим портфолио и мне нужен вокалист Мой друг, который помогал мне ранее очень занят последнее время Юнги хочет записать с ним его песни? Для своего портфолио? Это кажется очень ответственным делом. [Юнги хён] Прости! Это слишком много?. Чонгук понимает что молчит уже продолжительное время. Как бы он не нервничал, когда соглашается, он не может не признать что ему приятно, когда Юнги спрашивает его.

[ Чон Чонгук] Это честь для меня Надеюсь, у меня выйдет хорошо

[Юнги хён] Выйдет, я знаю это Чонгук глуповато улыбается своему телефону когда приходит новое сообщение. [Юнги хён] Почему ты не спишь так поздно?

[Чон Чонгук] Ты тоже не спишь

[Юнги хён] Я всегда сижу до поздна, у меня нет утренних занятий Разве у тебя нет теории по утрам? Чонгук вздыхает. у него правда есть теоретические занятия утром и он должен вставать уже через пару часов. Но спать рядом с соседом, который издает так много шумных звуков когда спит, довольно трудно. Чонгук никогда не отличался хорошим сном, но университетская жизнь делает его сон еще хуже.

[Чон Чонгук] Я не могу уснуть

Иногда сложно заставить свой мозг выключится. Он постоянно думает о многом сразу. Танцевальная группа, его сложные занятия по теории. Его сосед все время выгоняет его и Чонгук волнуется, что надоедает Хосоку. Он чувствует себя третьим лишним с Чимином и его соулмейтом, даже если знает, что это не так. И его неспособность найти друзей на своем потоке. И Юнги… Чонгук никак не может перестать думать о Юнги. Его телефон вибрирует, безжалостно вырывая его со своих мыслей. [Юнги хён] Попробуй это Это mp3 файл. Поворачиваясь к прикроватной тумбе, Чонгук сгребает свои наушники и вставляет их в уши, кликая на файл. Музыка заполняет пространство вокруг него. Мягкое и успокаивающее фортепиано мгновенно успокаивает его. Что-то в этом есть такое мягкое, отчего Чонгуку легче дышится.

[Чон Чонгук] Это красиво, Юнги хён

[Юнги хён] Я написал это на прошлой неделе Я думал про.. что ж, это не так важно Надеюсь, это поможет тебе уснуть Чонгук улыбается в свой телефон, перекатываясь на бок и обнимая свое одеяло.

[Чон Чонгук] Спасибо, хён

[Юнги хён] Всегда рад Сладких снов, Гуки

***

— Ты хорошо поработал сегодня, Чонгук! Чонгук улыбается, смотря на Хосока со своего места на полу. Он пропускает ладонь сквозь волосы, пытаясь убрать их с взмокшего лба. — Спасибо, хён. Это было весело. — Очень весело! – вмешивается Чимин и плюхается на пол рядом с Чонгуком, опуская свою голову на его бедро. – Не хочешь выпить смузи со мной и ТэТэ? — О, я не знаю. – мямлит Чонгук, глядя на улыбающееся лицо Чимина. — Давай, Гук. Мини угощает. – Тэхен опускается на пол с другой стороны от Чонгука, улыбаясь ему. — Я не соглашался на это! – Чимин вскрикивает, неуклюже толкает Тэхена в грудь. Тот лишь смеется и уклоняется от чужих ладоней. Несмотря на то, что он не состоит в танцевальной группе, Тэхён приходит на большинство их занятий. Он сидит в углу и смотрит, с энтузиазмом хлопая Чимину и время от времени фотографируя на дорого выглядящую камеру. Это мило, если только временами не тошнит. Хотя Чонгук почти уверен, что это его плохо скрываемая зависть из-за того, что он еще не нашел свою родственную душу. Чимин с Тэ всегда делят счастье на двоих. Чонгук надеется когда-то найти свое. — Хёны! Джуни! Чонгук моргает, выходя со своих мыслей от восклицания Хосока. Он поворачивается к двери, наблюдая как Хосок стоит рядом с еще тремя мужчинами, один из которых Юнги. Он смотрит в ответ и улыбается, чуть отстраняясь от Хосока чтобы помахать ему. Чонгук улыбается в ответ и машет тоже. — Что это было? — Что? – спрашивает Чонгук, опуская свою руку. — Ты знаешь Юнги-хёна? – он тянется, чтобы ткнуть ему в нос. — Он помогает мне с композиторским проектом. Мы зависали вместе пару раз. - или больше чем пару на этот момент. Но всегда только для работы с проектом. Хотя иногда они переписываются помимо этого. Юнги нравится отправлять фото котов, которых он видит около кампуса и цветущих цветов. Чонгук отправляет фото дождевых капель на окнах и сидящих на деревьях птиц. Это похоже на весну. — О, – воркует Чимин, – тебе повезло. Юнги хён хороший, все его любят. — Да, – соглашается Тэхён. – Он милый, правда? — Я тоже милый, Тэхёни. – Чимин скулит, дуясь на Тэхёна. Тэхён улыбается и наклоняется, оставляя короткий поцелуй на Чиминовых губах. — Конечно милый, малыш. – бормочет Тэхён. Это немного неловко, потому что голова Чимина все еще на коленях Чонгука, но тот уже привык к таким вещам. Но Чонгук все равно не обращает на это внимание, потому что Юнги подходит к ним. — Привет, хён. – говорит Чонгук, надеясь что его голос не такой хриплый, как кажется. Хихиканье Чимина дает ему понять насколько он не прав. Но Юнги будто и не замечает вовсе. Он останавливается напротив Чонгука, его руки в большой розовой толстовке. — Привет, Гуки. Хорошо тренировался? — Да, это– — Привет, Юнги хён! – вмешивается Чимин, улыбаясь и поднимаясь с колен Чонгука, чтобы полностью развалится на Тэхёновых. – Давно не виделись. Юнги обращает свое внимание на Чимина, продолжая улыбаться. — Привет, Чимин-а, Тэхён-а. Я не знал, что вы знаете Чонгуки. Чонгуки. — Конечно, – говорит Чимин, – подружки танцевальной команды! — Чонгук наш малыш, – добавляет Тэхён. Чонгук поворачивается и смотрит на них двоих. — Конечно нет. Юнги смеется, хриплый смешок заставляет живот Чонгука свернуться. Он сглатывает то, что похоже на хихиканье. — Что ты делаешь тут, хён? Пришел потанцевать? — Боже, нет! – Юнги смеётся, сильнее в этот раз. Он садится на корточки, так что он с Чонгуком почти на одном уровне глаз. Он так близко, в его глазах сверкают отражение ламп. – Я не танцую. — Я мог бы научить тебя. – выпаливает Чонгук. Чимин рядом с ним тихо охает. Чонгук не знает откуда у него эта смелость, но мысль о танцах с Юнги вызывает у него головокружение. — Может быть, когда-нибудь. – уклоняется Юнги, улыбаясь ему сверху вниз. – Уверен, ты- — Юнги-я! – один из парней возле двери зовет его и он поворачивается к ним. – Пойдём! Юнги поворачивается обратно, извиняясь улыбкой. — Прости, мы просто зашли за Хосоком. Сокджин-хён угощает нас ужином. Он закончил писать свою диссертацию и Намджун сказал, что нужно отпраздновать. — О, звучит круто. — Он платит, так что… – Юнги подмигивает, улыбаясь. – На завтра всё в силе? Чонгук кивает убедительно. — Определённо, встретимся в студии. Я могу принести кофе? — Мой принц, – выдыхает Юнги и Чонгук чувствует, что его сердце вот-вот вырвется из груди. Он колеблется на мгновение и проводит языком по губам. Юнги протягивает к нему руку и сжимает чужое запястье, касание чувствуется электрическим, Чонгук почти вздрагивает. Юнги сжимает пальцы, будто чувствует то же и отстраняется, улыбаясь. – Тогда увидимся. — Пока, хёни. – шепчет Чонгук слишком поздно. Он упрямо игнорирует звуки поцелуев от Чимина с Тэ рядом с ним. — Отцепись и купи мне смузи, – фыркает Тэхён, отталкивая от себя цепляющегося Чимина.

***

Время проходит медленно в бледно-серых темных кабинетах и лекционных залах. В унылом углу своей комнаты в общежитии и во вспышках внезапного, ошеломляющего золота, который наполняет жизнь Чонгука теплом. Моменты с Юнги окрашиваются в позолоченный розовый, когда они проводят время вместе. В студии, в кампусе, с друзьями, когда их группа собирается вместе, все семеро. Чонгуку нравится это. Добавление Намджуна с Сокджином в их группу, комфорт дружбы, которая не ощущается как работа. Ночные компьютерные игры в квартире Сокджина, ужины в переполненных ресторанах. Обеды в столовой и ночи кино на диване Юнги. И Мин всегда здесь, рядом с Чонгуком, держится рядом и улыбается. Дожди проходят и расцветают весенние цветы. Весь мир делает большой вдох, город расцветает буйством красок. Он цветет, точно как улыбка Юнги, его яркий смех. Солнце сияет как его глаза, когда начинается лето. И они сближаются, находят что-то свое, окружают друг друга комфортом. И даже когда проект Чонгука закончен, они встречаются у Юнги в студии после уроков, разговаривают и пишут музыку. Заканчивать день вместе становится рутиной. Чонгук поет для Юнги, наблюдая за его улыбкой из будки для звукозаписи, пока Юнги кивает и хвалит его. Тепло растет и цветет у Чонгука в груди, лианами обвивая ребра. После часов, проведенных в студии, они вместе идут домой. Чонгук настаивает на том, чтобы проводить Юнги домой и, несмотря на протесты что это, вообще-то, он тут хён, Юнги всегда уступает. Они гуляют вместе, едва касаясь руками, смеются на закате. Чонгук оставляет Юнги у дверей дома и блондин провожает его взглядом. Всегда с улыбкой, иногда с объятиями и, однажды, как думает Чонгук, почти поцелуй. Юнги ощущается как весна, а потом сразу же как лето. А иногда точно как дом. Летнее тепло смотрится хорошо на Юнги. Его волосы сияют как мёд и его теплая улыбка сверкает, когда он смеется, свернувшись калачиком. Чонгук улыбается ему, зная, что его шутки не такие смешные, но Юнги, кажется, они нравятся. Юнги наклоняется в его сторону. их руки касаются. Это посылает электрический разряд по чонгуковым венам, пуская по коже мурашки. Но Юнги останавливается. Чонгук почти спотыкается, поворачиваясь и видит Юнги, замершего напротив незнакомого Чонгуку мужчины. — Юнги хён? – спрашивает Чон, но Юнги не отвечает, глядя на человека перед ним. — Ох. – говорит Юнги, – Джисон. – в его тоне нет и тени того тепла. – Привет. — Юнги хён. – говорит Джисон. – Сегодня мой день рождения. Что-то, чего Чонгук не может прочесть, проходит по лицу Юнги прежде чем тот неуверенно улыбается. — С днём рождения? — Я могу пожать тебе руку? – выпаливает Джисон, протягивая свою ладонь. Он смотрит прямо в чужие глаза, изучая чужое лицо. Юнги, кажется, немного вздрагивает, напрягаясь. Но затем он натягивает улыбку и протягивает ладонь в ответ. — Конечно. – его голос обжигает холодом. Разве Джисон не слышит этого? Джисон медленно протягивает ладонь и сжимает пальцы, слишком долго держит. Юнги просто стоит, с явно фальшивой улыбкой и пустыми глазами, пока Джисон сдувается. Чонгук не знает что происходит. Нет, это не совсем так. У него есть идея, но он понятия не имеет почему это происходит именно так. Это выглядит нелепо. Почти театрально. — Прости, Юнги хён. – говорит наконец Джисон, отдергивая руку. Кивая, Юнги обходит его. — Все в порядке. С днем рождения, Джисон. – он снова начинает идти, и Чону приходится поспешить, чтобы догнать Юнги. — Хён? – спрашивает Чон, когда они отходят. – Что это было? — Ничего, Гуки. – отвечает он, мотнув головой. Его голос звучит напряженно, а лицо почти болезненным. — Но я.. — Расскажешь мне больше о своих занятиях? – прерывает его Юнги. – С профессором Ханом. Чонгук удивлен уклонением Юнги, но он не спорит, только кивает и нерешительно продолжает свой рассказ. Что-то болит в груди Чонгука. Уродливое чувство затаилось там. Ревность, унижение, замешательство. Почему он ревнует? Он не имеет права.. Ничего же не произошло… Юнги не сделал ничего.. И они все еще не… Откидывая мысли в сторону, Чонгук пытается сфокусироваться на его рассказе, пытаясь снова заставить Юнги улыбаться. Юнги понемногу расслабляется, пока он говорит и когда они наконец доходят к кафе, Юнги снова улыбается.

***

Ревность оседает в нем тяжелым грузом. Сидит на цветущих лозах, что обвивают его грудь, сжимая и пронзая шипами кожу изнутри. Чонгук знает, что он не может ревновать, он должен быть счастлив за Юнги. Ему 24, он должен уже задуматься о поиске соулмейта. Он ждет уже шесть лет, пока Чон всего лишь два. Чонгук не должен быть эгоистом. Но мысль, что Юнги может быть с кем-то другим, заставляет его живот напрячься. Чонгук совсем не уверен когда это началось, что его чувства к Юнги начали двигаться от дружбы к чему-то большему. Хотя он думает, что это может быть потому, что это никогда не было просто дружбой. В нем было что-то ещё с того момента, как он его увидел. Чонгук не может определить что же это, но это точно отличается от простой дружбы. Он никогда не чувствовал такого раньше, но он жаждет этого щекочущего тепла. Взаимодействие Юнги и Джисона, свидетелем которого он стал, досаждает ему. Юнги даже не удивился тому, что это происходит, он просто выглядел смиренным. Он думает о том, что говорили их друзья. Заявление Хосока о том, что все хотели бы, чтобы Юнги был их родственной душой. Чимин небрежно говорит, что все любят Юнги. А у Юнги нет родственной души, так что… люди просто подходят к нему, чтобы попытать счастья? Как будто он приз, который нужно выиграть? От этого живот Чонгука закручивается еще сильнее, шипы в грудной клетке вонзаются глубже. Чонгуку нужно время, чтобы поднять эту тему. И он не может сделать это с Юнги; было ясно, что Юнги не хочет об этом говорить. Так что Чонгук ждет, пока Хосок останется один. Они растянулись на креслах-мешках на полу комнаты Хосока в общежитии, играют в видеоигры и едят закуски. Хосок непринужденный и расслабленный, и Чонгук считает, что лучшей возможности у него не будет. — Хён, – рискнул Чонгук, привлекая внимание Хосока. – У Юнги ещё нет соулмейта, верно? — Юнги не нашел своего соулмейта. – хмурится Хосок. – Для него это сложновато. — Ох. – удивленно выдыхает Чонгук. Это не может быть сложно. Концепция проста, хотя поиск может занять время, но… — Хен усыновлен, – продолжает Хосок. – Он не знает когда его день рождения. — Ох, – повторяется Чонгук. Теперь не заинтересованно, скорее понимающе, грустно. В теории, поиск соулмейта процесс не сложный. Первая возможность – на свой восемнадцатый день рождения, и далее на все последующие. Два раза в год, когда ты точно можешь быть уверен в своих поисках. На свой день рождения, и на день рождения своего соулмейта. Вот как это работает. Ты можешь подозревать, что кто-то из твоего окружения это твой соулмейт, но ты не можешь знать точно до одного из этих дней. Родители Чонгука говорили, что это было похоже на иголки по коже, пузыри в животе, прохладный ветерок под одеждой. У каждого своя история, свой опыт. Чонгук не знает, как это должно ощущаться, каким будет его собственный опыт, но он хочет получить шанс узнать. Шанс почувствовать это. Шанс, чтобы знать наверняка. А у Юнги, не знающего своего дня рождения, будет только один шанс в году. Недаром люди подходят к нему и протягивают руку, глядя ему в глаза. Шанс для Юнги стать их идеальной парой, предназначенной космической судьбой. Про себя Чонгук эгоистично надеется испытать это на свой двадцатый день рождения в следующем месяце. И он знает, кем он хочет быть, хотя чувствует себя немного монстром, когда так себя чувствует. Юнги постоянно проходит через это, Чонгук не хочет быть просто еще одним человеком в очереди отчаянных поклонников. — Юнги очень популярен, – говорит Хосок после нескольких секунд молчания. – Ты его видел, ты знаешь. Чонгук знает. Он точно знает, какой Юнги, кто он. — Он милый и супер талантливый. Все хотят встречаться с ним, быть его родственной душой. Поверхностные вещи, улыбка до десен и пушистые волосы, его большие свитера и способности к своему любимому делу. Эти люди не думают о других вещах, которые делают Юнги тем, кто он есть. Как тихо он заботится, принося Чонгуку закуски и кофе, готовя ему ужин и отмахиваясь от благодарностей Чонгука. Или то, как Юнги становится прилипчивым, когда устает, зевая, как котенок, и сворачивается калачиком рядом с Чонгуком. Он мягкий и милый, и это лучший человек, которого знает Чонгук. — Его часто приглашают на свидания, подходят на дни рождения, – объясняет Хосок. — Я видел, – выдавливает Чонгук. Хосок мычит в знак подтверждения. — Это происходит все время. Юнги это утомляет, это делает его настороженным, даже застенчивым. Иногда мне кажется, что хён даже не хочет найти свою вторую половинку, если это так сложно. Шипы в груди Чонгука впиваются в его сердце. Юнги сейчас даже не хочет родственную душу? Однако Чонгук может представить, каково это. Утомительно, почти бесчеловечно. С ним обращаются как с трофеем, призом кампуса, который нужно выиграть. Идеальный, симпатичный студент без родственной души, справедливый шанс для любого. Из-за этого Чонгука немного тошнит. Он бы не хотел, чтобы Юнги так себя чувствовал рядом с ним. — Это должно быть тяжело для хёна. — Это так, – соглашается Хосок. – Я думаю, что, вероятно, ошибаюсь, – продолжает он. – Бьюсь об заклад, хён так сильно хочет найти этого человека, что все это прекратится. Некоторые из его песен, ну… личные. Чонгук понимает, он слышал кое-что. Слышал тоску под звуками рояля. — Юнги-хён такой добрый, – бормочет Хосок. – Такой заботливый и любящий. Я думаю, ему тяжело. Он, знаешь ли… одинок. Ревность отступает, сменяясь грустью. Сердце Чонгука некомфортно сжимается в груди. Он представляет Юнги таким, каким он должен быть сейчас, в своей студии в наушниках, всматриваясь в монитор перед ним. Маленький в своем кресле, и такой одинокий. От этого что-то болит внутри Чонгука, что-то глубокое и тоскливое выходит на поверхность. Мысль о Юнги, одиноком и грустном, причиняла боль какой-то его важной части. Юнги не заслуживает этого, он заслуживает только добра и любви. Чонгук может быть таким добром. Держа эту любовь в ладонях, сложенную чашечкой, как весенний бутон, хрупкий и новый. Потому что это то, что есть, не так ли? То, что он чувствует к Юнги, гораздо больше, чем просто друг, просто донсен для своего хёна. Это крошечное цветение крокуса Юнги, ожидающий ласки. Расцветая и раскрываясь с заботой и нежностью, с любовью.

***

Мягкие фортепианные аккорды звучат в наушниках Чонгука, музыка Юнги звучит у него в ушах, когда он идет по кампусу. По пути в студию Чонгук не может не думать о Юнги. Он слышит его в музыке, видит, как меняется его выражение лица, когда он играет, как приоткрываются его губы и трепещут ресницы, когда ноты меняются. Печаль все еще там, теснота вокруг его сердца, когда он думает о ситуации Юнги. Когда они вместе, когда Юнги рядом с ним, становится легче. Это тепло наполняет его, облегчая дыхание. Чонгук не хочет быть похожим на других людей в кампусе, не хочет, чтобы Юнги чувствовал себя принужденным к чему-то, чего он не хочет. Отношения у них комфортные и теплые. Чонгук доволен этим, тем, как Юнги заставляет его живот трепетать. Он просто не может не хотеть немного больше. Когда Юнги открывает дверь студии и улыбается ему, это чувство растет и умножается. Это поражает его, как отчаянно это чувствуется. Менее чем через месяц Чонгуку исполнится двадцать. Ему исполнится двадцать, и у него будет шанс найти свою вторую половинку. Это может быть как последние два года, безрезультатно. Но Чонгук не может не желать чего-то другого в этом году. Он не может не желать, чтобы это был мужчина перед ним, хватающий Чонгука за рукав и тянущий его к столу. Возможно. Возможно, может быть, Юнги.

***

— Я не знаю, почему мы не могли просто пойти на пикник или что-то в этом роде, – жалуется Юнги рядом с Чонгуком. Он выглядит недовольным, и Чонгук почти встревожен, обнаружив, насколько это мило. — Не жалуйся, – фыркает Сокджин. – Тебе нравятся парки развлечений. Юнги ворчит, пересаживаясь на свое место, чтобы посмотреть в окно. — Может быть, Чонгук сможет выиграть для тебя приз, – говорит Намджун спереди. Может, это не так, Чонгуку это кажется, что щека Юнги и кончик его уха – то немногое, что он может видеть, – немного розовеют. Он не уверен, чья это была идея пойти в парк развлечений, но Чонгук был счастлив согласиться. И несмотря на все надутые губы Юнги, он на самом деле не поднимал особого шума. Они сидят в двух машинах, Хосок в одной с Чимином и Тэхёном, а остальные в машине Сокджина. Чонгук сидит позади Юнги, не в силах отвести от него взгляда, рассматривая его профиль сбоку. Поджатые губы и трепетание ресниц, тонкий изгиб носа. Ему нужно собраться. Поерзав на сидении, Чонгук заставляет себя смотреть в окно и слушать, как Сокджин и Намджун тихо препираются на передних сиденьях. Все происходит, как только они приходят. То, что начиналось как групповая поездка, явно меняется. Чимин и Тэхён мгновенно исчезают, когда Чонгук моргает, а Хосок хватает Сокджина и Намджуна и утаскивает их прочь. Чонгук и Юнги остаются стоять одни, слегка шокированы, когда Хосок кричит, что они встретятся в семь.

***

— Ну, – говорит Юнги после минутной паузы. – Это было не совсем неожиданно. Чонгук моргает. — Не было? Пожимая плечами, Юнги наклоняет голову в противоположную сторону, в которой исчезли все остальные, и начинает идти. — Ничего страшного, – вместо ответа говорит Юнги. – Прости, что ты застрял со мной. — Я бы предпочел быть с тобой, – выпаливает Чонгук, шагая рядом с ним. Глаза Юнги расширяются, и он резко оглядывается. Чонгук чувствует, как его щеки розовеют, и откашливается. – Я просто имею в виду… мне нравится проводить с тобой время. Юнги моргает раз, другой, а потом улыбается. Это его широкая улыбка с прищуренными глазами. Он расцветает, как вишневый цвет и крокусы в парке, как всплески цветов на груди Чонгука. Легко быть наедине с Юнги. Они гуляют вместе, дружески болтая, указывая на разные аттракционы и горки. Юнги соглашается кататься на всех, на которые хочет Чонгук, даже если он выглядит немного настороженно и, возможно, немного позеленел. Чонгук держится подальше от больших аттракционов и каруселей, чувствуя тревогу Юнги. Но он не может устоять перед тем, что выглядит немного пугающе, и он вознагражден за это, когда Юнги хватает его за руку на полпути. Тепло пробегает по его руке, и Чонгук сжимает их пальцы вместе. Когда поездка заканчивается и они выходят, внезапный холод, который чувствует Чонгук, когда они расстаются, должен быть в его воображении. После того, как Чонгук утомил Юнги поездками, они отправились за едой. Юнги покупает Чонгуку гору закусок, и они вместе садятся за стол, разговаривая во время еды. — Возьми еще, – подбадривает Юнги, толкая свою еду через стол. — Ты не голоден? – спрашивает Чонгук, откусывая рисовый пирог. Юнги лишь улыбается, качая головой. — Мне нравится смотреть, как ты хорошо ешь, это заставляет меня чувствовать себя сытым. Чонгук облизывает губы. Жар на его щеках должен быть от острого соуса, верно? Откашлявшись, Чонгук вытирает руки салфеткой. — Как ты думаешь, где все? Юнги напротив него пожимает плечами, прежде чем опереться локтем о стол, положив щеку на ладонь. — Где угодно, – говорит Юнги. – Хосок не любит аттракционы, но держу пари, что Сокджин и Намджун запугивали его. – Он изучает Чонгука с полуприкрытыми глазами и легкой улыбкой на губах. Вот так Юнги такой красивый. Волосы падают ему на глаза, воротник полосатой футболки соскальзывает, открывая ключицу. Это почти слишком. — Чимин и Тэхён, наверное, где-то целуются, – замечает Чонгук. — О, без сомнения, – смеется Юнги. – Я удивлюсь, если их не выгонят за публичное непристойное поведение. Они смеются вместе, заканчивая еду в тихой беседе. Когда Чонгук наелся, он потянулся и огляделся. — Игры? — Конечно, хотя я не очень хорош в них, – признается Юнги. — Я выиграю для тебя, – обещает Чонгук, зарабатывая себе еще одну ослепляющую улыбку. Юнги не шутил о своих навыках в играх. Он не преуспевает ни в одном из них, бросая кольца и мячи, брызгая водяными пистолетами. Чонгук наблюдает, как он становится все более и более разочарованным, а надутые губы становятся все более выраженными. Чонгуку хочется размять его щеки, заключить в объятия, глупо поцеловать. Это чудо, что он сдерживает себя. — Дай я попробую, – мягко говорит Чонгук, вытаскивая бейсбольный мяч из пальцев Юнги. – Какую ты хочешь? Юнги фыркает, все еще дуясь, но указывает на плюшевого Кумамона, сидящего в углу. — Понятно, – кивает Чонгук. Он сосредотачивается на сложенных перед ним бутылках и отводит руку назад, зажав язык в зубах. Если он просто попадет в нужное место… вот. Башня рушится, когда его бейсбольный мяч соприкасается с ней, и Юнги рядом с ним задыхается. — Чонгук! Вот же чёрт! – Юнги смеется, хватая Чонгука за руку. Его пальцы впиваются в кожу Чонгука, и по его позвоночнику пробегает дрожь. Тепло и приятно, покалывание в пальцах ног. Чонгук смеется и, не задумываясь, обнимает Юнги за талию, притягивая его к себе. Юнги наклоняется к нему, улыбаясь Чонгуку, когда ему вручают плюшевого Кумамона. — Спасибо, Чонгук, – выдыхает он. В его глазах есть что-то нежное, теплое и светящееся, от чего колени Чонгука немного подгибаются. — Пожалуйста, – отвечает Чонгук почти шепотом. Они смотрят друг на друга, и Чонгук хочет поцеловать его. Он мог бы прямо сейчас просто наклониться и сомкнуть их губы. Но он помнит пластиковую улыбку Юнги, его напряженный позвоночник, когда тот ученик подошел к нему. Он не хочет быть таким. Аккуратно разминая руку, Чонгук слегка улыбается. — Нам скоро нужно встретиться со всеми, что ты хочешь сделать до тех пор? Юнги, кажется, не замечает напряжения Чонгука, просто оглядывается, прижав плюшевого мишку к груди. — Колесо обозрения? - предлагает он, кивая на колесо, возвышающееся над парком. — Хороший план, - соглашается Чонгук, поворачиваясь, чтобы показать дорогу. Его пальцы жаждут взять Юнги за руку. Тележки для колеса обозрения маленькие, их бедра прижаты друг к другу, когда они начинают подниматься. Юнги немного прислоняется к его боку, прижимаясь теплым весом к телу Чонгука. Когда они достигают вершины, аттракцион останавливается, и перед ними расстилается парк развлечений. Чонгук смотрит на Юнги, видя его улыбку, его яркие глаза устремлены на парк внизу. Он выглядит таким счастливым, таким довольным и милым. Его глаза сияют отблесками заходящего солнца, и Чонгук мечтает запечатлеть этот момент навсегда. Моргая, Юнги оглядывается и встречается взглядом с Чонгуком. Его улыбка смягчается, и он поднимает руку, прижимая ее к руке Чонгука на поручне перед ними. Он сжимает пальцы, всего один раз, прежде чем его рука снова отпадает. Чонгук забывает, как дышать. Вскоре после того, как они встретились со своими друзьями и обменялись историями о своих приключениях, они возвращаются к машинам. На обратном пути Юнги засыпает на плече Чонгука. Цветы в груди Чонгука раскрываются шире и тянутся к солнцу.

***

Чонгук снова не может уснуть. Хотя на этот раз это не из-за его соседа по комнате, который, кажется, растворился в воздухе. На этот раз Чонгук слишком взволнован. Или, может быть, правильнее сказать нервничает? Всего через несколько минут у него будет день рождения. Чонгуку исполнится двадцать и… Возможно, это глупо, но ему не терпится увидеть Юнги. Он чувствует себя таким же плохим, как и ребята в кампусе, надеясь, что Мин Юнги станет его родственной душой. Может быть, он ничем не лучше тех парней, но Чонгук верит, что между ними что-то есть. Что-то настоящее и теплое, что-то, что дает ему надежду. Он всегда чувствует это, когда он с Юнги, как будто его кожа согрета солнцем, все становится ровным и спокойным. Юнги милый, Чонгук тоже может сказать, что счастлив, когда они вместе. Им хорошо вместе. Чонгук моргает, глядя на экран телефона, когда время меняется, показывая полночь. — С днем ​​рождения меня, – шепчет он. Теперь, если бы он мог просто спать, он смог бы пережить ночь, чтобы он мог узнать… Он замирает, садясь при звуке стука в его дверь. Потирая лицо, Чонгук с любопытством смотрит на дверь, гадая, не выдумал ли он это. Но потом это повторяется, и Чонгук соскальзывает с кровати. Может быть, это Хосок, пришедший поздравить его с днем ​​рождения прямо в полночь. Это было бы похоже на него. Чонгук распахивает дверь, и это не Хосок. Юнги стоит там, в пушистом голубом свитере, держит торт и улыбается ему. — С днём рождения, Чонгукки, – объявляет он, его глаза исчезают в улыбке. – Я хотел первым поздравить тебя с днем ​​рождения. Подняв руку, Чонгук тянется за тортом. — Хён, ты не должен был… – отрезает Чонгук, замирая, когда кончики его пальцев касаются руки Юнги. Юнги тоже напрягается, широко раскрывая глаза. — Гук? – шепчет Юнги. Тепло наполняет Чонгука от кончиков пальцев ног до макушки. Покалывание возвращается, распространяется от кончиков пальцев и ползет по позвоночнику. Сердце Чонгука переполняет его грудь, цветы раскрываются и распускаются, цветы наполняют его, мешая дышать. — Ты, – выдыхает Чонгук. Эйфория. Чонгуку кажется, что он парит или, может быть, растворяется в полу. – Это ты. Он подходит ближе, и Юнги не отступает. Его янтарные глаза, кажется, почти светятся, живые потрескивающим огнем. — Чонгук, ты… – он замолкает, глаза расширяются еще больше, губы приоткрываются от удивления. Чонгук поднимает свободную руку, поднимая дрожащие пальцы, чтобы коснуться щеки Юнги. Юнги моргает, но не отстраняется, почти незаметно приближаясь, чтобы прикоснуться к нему. Это похоже на экстаз. — Это ты, – повторяет Чонгук. – Я нашел тебя. Юнги смотрит на него, глаза смягчаются, он выглядит почти заплаканным. — Ты мой… – он замолкает, как будто эта мысль слишком сложна, чтобы говорить ее вслух. — Ага, – отвечает Чонгук. Он едва может говорить из-за кома в горле. — Я хотел, чтобы это был ты, – бормочет Юнги, признание, тайна только для них. Сердце Чонгука подпрыгивает в груди, и ему кажется, что он смеется, может быть, всхлипывает. — Я знал, что это будешь ты, – признается он. Что-то оживает в его груди, мерцающее пламя, этот растущий бутон, наконец, расцветает. Чонгук делает вдох, и легкие наполняются, как будто он никогда раньше не дышал по-настоящему. Юнги его родственная душа. Юнги, Мин Юнги, родственная душа Чон Чонгука. Улыбка озаряет лицо Юнги, а его глаза блестят от непролитых слез. Он сильнее наклоняется к прикосновениям Юнги, все еще держа торт между ними. — С днем ​​рождения, Чонгук.

***

Несмотря на то, что их запихнули глубоко в карманы, руки Чонгука все еще дрожат. Он нервничает, что, по его мнению, может быть немного глупо. Возможно, он немного переборщил, особенно позволив своим друзьям помочь. Хосок помог Чонгуку выбрать одежду, суетясь над ним и улыбаясь ему, выглядя почти более взволнованным, чем Чонгук. И Чимин, воркующий над ним, пока он укладывал ему волосы. Они вдвоем кудахтали над ним и целовали его в щеки, прежде чем отослать. Чонгуку кажется, что он слишком много думает об этом. Это не ново, они с Юнги постоянно зависают вместе уже несколько месяцев. Но это другое, потому что это явно дата. Первое свидание со своей второй половинкой. Чонгук чуть не спотыкается, когда взбирается на вершину холма и замечает Юнги, сидящего на скамейке в месте их встречи. Он в джинсовой рубашке и узких темных джинсах, его светлые волосы уложены со лба. Может быть, Чонгук не единственный, кто приложил немного больше усилий. Юнги поднимает взгляд и видит его, и его улыбка расцветает. Сердце Чонгука колотится в груди, его собственная улыбка бессознательно становится шире. Юнги машет рукой, и Чонгук спешит ему навстречу, колеблясь всего секунду, прежде чем обнять Юнги. Руки тут же обвивают его, Юнги крепко сжимает его, прежде чем отстраниться. Когда Чонгук смотрит на него сверху вниз, Юнги выглядит немного запыхавшимся, улыбается застенчиво и счастливо. — Готов идти? — Готов, – соглашается Чонгук, кивая в сторону тропы и начиная идти. Кафе тоже не новое, они там часто бывают вместе. Но теперь, когда они сидят за столом друг напротив друга и пьют кофе между собой, все кажется гораздо более интимным. Юнги немного наклоняется вперед, растягиваясь в пространстве Чонгука. И под столом их ноги соприкасаются, колени почти небрежно стучат друг о друга. Чонгук не отстраняется. — А потом Чимин прыгнул на него, клянусь, время замедлилось, – говорит Чонгук, улыбаясь, когда Юнги кивает вслед за его историей. – Тэхён даже не ожидал этого, он практически смотрел в другую сторону! — Но он поймал его? – Юнги усмехается. — Как будто это было задумано! – Чонгук отвечает. – Просто повернулся, раскинул руки, поймал Чимина в воздухе и продолжил говорить с Намджуном, как будто ничего не произошло. Покачав головой, Юнги делает глоток кофе со льдом. — Они что-то другое. — Я знаю! – Чонгук соглашается. – Затем Чимин практически начал жевать его шею, и Намджун выглядел так, будто собирался умереть. — Тогда это то, на что похоже иметь родственную душу? – спрашивает Юнги дразняще в голосе. Чонгук облизывает губы, задаваясь вопросом, что конкретно имеет в виду Юнги. Он имеет в виду чувство знания того, где находится твоя родственная душа? Драматические выходки? Или… свидания, поцелуи дома и на публике. Чонгук не знает, но тепло струится по его позвоночнику при мысли обо всем этом. — Возможно, – наконец говорит он, изучая лицо Юнги. – Я бы тебя поймал, ты же знаешь. Улыбка Юнги все еще дразнящая, и он не отводит взгляда, делая глоток из своего напитка, сжимая розовыми губами соломинку. — Я знаю, Гуки, – бормочет он. Голос низкий, практически мурлыкающий. Боже, Чонгук хочет поцеловать его. Вместо этого он кормит его кусочком клубничного торта, кусочком, который они делят, наблюдая, как губы Юнги смыкаются вокруг вилки, наблюдая, как он улыбается в восторге. Ощущения разные, но почти такие же. И, может быть, поэтому так легко вступить в разговор. Говорить и смеяться вместе, хриплый смех Юнги заставляет сердце Чонгука петь. С Юнги всегда было легко, всегда было так естественно. И теперь, когда Чонгук знает, что это за чувство, он может принять его, полностью погрузиться в него. И когда рука Юнги останавливается на столе, Чонгук, не колеблясь, протягивает руку и сцепляет их пальцы. Это довольство и теплота, когда они вместе, сейчас кажутся такими очевидными. Теплота между ними очевидна. Их связь настолько ощутима, что Чонгук думает, что он намеренно ослеп. Нервничает, чтобы оправдать надежды. Но это прекрасно, это все. Быть рядом с Юнги - это тепло и солнечный свет, комфорт и медленное тлеющее чувство, которые зарождаются в Чонгуке. Любовь. Когда их свидание заканчивается, Чонгук, как всегда, провожает Юнги до дома. Но на этот раз они держатся за руки. Их пальцы переплетаются, словно идеально завязанные узлы, кусочки головоломки плотно смыкаются. Ощущение этого тепла исходящее от прикосновения, заставляет Чонгука чувствовать, что он вот-вот рассыплется конфетти. У двери в дом Юнги, Чонгук прижимает его к себе своими сцепленными руками, наблюдая за выражением лица Юнги в свете уличных фонарей. Он улыбается, глаза танцуют от счастья, от любви. — Хён, – начинает Чонгук мягким голосом. – Ты будешь моим парнем? Это кажется глупым, они родственные души. Ему не нужно просить Юнги стать его парнем, ему не нужен этот титул. Но он этого хочет. И Юнги, похоже, тоже этого хочет, если его растущая улыбка и сжатые пальцы что-то значат. — Конечно, Чонгукки. Осторожно Юнги притягивает его к себе за их сцепленные руки. Несмотря на мягкость, Чонгук, спотыкаясь, идет вперед, нервный и неподготовленный. Он ловит себя на том, что его свободная рука лежит на бедре Юнги. Прежде чем он действительно понимает, что происходит, ладонь Юнги оказывается на его щеке, и его тянут вниз, направляя в поцелуй. Тепло взрывается в груди Чонгука, цветы вокруг его сердца взрываются светом и песней. Губы Юнги мягкие и сладкие, они касаются его даже лучше, чем их руки вместе. Юнги улыбается ему в губы, и Чонгук видит фейерверк.

***

Чонгук вздыхает, кладя руку себе под голову. Он в студии Юнги, лежит, свернувшись калачиком на диване у стены. Сквозь полуприкрытые глаза он видит Юнги, сидящего в кресле, в наушниках, сосредоточенного на своей работе. Чонгук улыбается, позволяя тихому ритму щелканья и печатания Юнги усыпить его. Они были в студии какое-то время, Чонгук зашел с кофе и маффинами. Он собирался пойти в библиотеку, оставить Юнги заниматься своей работой, но этого не произошло. Вместо этого они свернулись калачиком на диване и целовались, пока их губы не начали болеть. Когда Юнги наконец выбрался, сказав, что ему нужно работать, Чонгук заскулил и притянул его ближе. Хихикая, Юнги покрывал его щеки поцелуями, прижавшись еще несколько раз к его губам, прежде чем Чонгук наконец смягчился. Губы Чонгука до сих пор восхитительно покалывают, вспоминая о губах Юнги на его губах. Мягкое прикосновение губ к его лбу появляется, когда Чонгук уже в полусне. Он морщит нос, медленно открывая глаза. Юнги присел перед ним и нежно улыбается. Он протягивает руку, убирая волосы Чонгука со лба. — Привет, соня. Чонгук затуманено улыбается и притягивает руку Юнги, чтобы поцеловать его костяшки пальцев. — Время? — Почти семь. Готов идти? – спрашивает Юнги. Кивая, Чонгук приподнимается, пока не сядет на диван, а Юнги приседает между его коленями. Юнги наклоняется и сжимает их губы вместе, по позвоночнику Чонгука пробегают потоки тепла и покалывания. Кончики пальцев рук и ног покалывают. — Проводишь меня домой, Чонгуки?

***

Слабость исчезает, когда они идут, его будит свежий осенний воздух. Времена года меняются, и Юнги тоже меняется, одетый в шарфы и большие пальто, с шапками, натянутыми на его золотые волосы. Их руки сцеплены вместе, пальцы переплетены, когда их руки болтаются между ними. Тепло течет между ними, плененное солнце сжимается между ладонями, излучая лучи вверх по руке Чонгука. Он немного притягивает Юнги за их сцепленные руки, касаясь губами его виска, когда они останавливаются на пешеходном переходе. Юнги улыбается ему, его нос и щеки розовеют от холода. Когда они доходят до дома Юнги, Чонгук наклоняется, чтобы поцеловать его, закрыв глаза. Он замирает, когда ладонь прижимается к его груди, удерживая его. Сбитый с толку и немного обиженный, Чонгук моргает, открывая глаза. — Хён? – спрашивает он, изучая лицо Юнги. – Все нормально? Юнги улыбается, хотя это выглядит немного неуверенно. — Да, я… ​​– он замолкает, румянец на его щеках становится темнее не только от холода. – Хочешь подняться? Чонгук раньше бывал в квартире Юнги, один и с их друзьями. Он не уверен, почему Юнги так нервничает, поэтому… Ох. Ой. — Ладно, – выдыхает Чонгук, сердце замирает.

***

Очевидно, это не первый раз, когда Чонгук был в квартире Юнги. Он провел здесь много времени. Они часто устраивают вечера кино вдвоем или вместе со своими друзьями. Юнги готовит ему ужин или они вместе занимаются за кухонным столом. А Чонгук провел много времени на диване, прижавшись губами к губам Юнги. Но это кажется другим, когда Юнги берет свое пальто, а Чонгук снимает обувь. Что-то потрескивает между ними, превращаясь в глухой рев под кожей Чонгука. —Не хочешь чего-нибудь выпить? – спрашивает Юнги, паря в нескольких метрах от него. – Перекусить? Чонгук качает головой, громко сглатывая. — Все в порядке. — Я хочу отнести компьютер в свою комнату. – Юнги поднимает сумку, словно демонстрируя свои намерения. — Хорошо, – отвечает Чонгук. Юнги прочищает горло и неловко шаркает ногами. — Хочешь пойти со мной? — Ой. – Чонгук моргает, а затем быстро кивает. – Да. Да, я хочу. Улыбаясь, Юнги закатывает глаза и кивает в сторону коридора, поворачиваясь и идя впереди. Чонгук вытирает вспотевшие ладони о джинсы и спешит за ним. Ступая в дверной проем, Чонгук понимает, что впервые в спальне Юнги. За все время, что он был здесь, его ни разу не пригласили в комнату Юнги, у него никогда не было причин входить туда. Он выполнен в голубых тонах, бледно-голубые стены, темно-синее покрывало с голубыми и желтыми подушками. Уютно, голубое небо и солнце. Тепло и удобно, точно как Юнги. — Мне нравится твоя комната, – неуверенно говорит Чонгук. Взглянув из-за стола, Юнги улыбается. — Спасибо. Ты можешь сесть. Чонгук подходит к кровати и осторожно садится на край. Матрас мягкий, и Чонгук думает, что на нем было бы здорово вздремнуть. Он наблюдает, как Юнги распаковывает свой компьютер и подключает его к розетке. Когда он закончил, Юнги поворачивается к нему, немного неловко стоя у стола, ерзая руками по бокам. — Эм, – начинает Чонгук, но обрывается, когда Юнги двигается. Он пересекает небольшое расстояние между ними и садится рядом с Чонгуком. Он придвигается ближе, их бедра соприкасаются, и поднимает руку, кладя ее на колено Чонгука. Чонгук проводит ладонью по руке Юнги и улыбается, наклоняясь, чтобы поцеловать его. Юнги нетерпеливо встречает его, сокращая вдвое расстояние между ними, чтобы их губы соединились. Это так же удивительно, как и всегда, губы Юнги мягкие и пухлые, такие сладкие. Они так идеально сидят, головы наклонены так, что их губы соприкасаются. Каждый раз это похоже на головокружение, губы Юнги, его сахарно-сладкий рот, притягивающий Чонгука. Легко углубить поцелуй, сделать его немного более горячим. Он облизывает нижнюю губу Юнги, и Юнги раскрывается перед ним, приоткрывая цветущие лепестки губ, приветствуя его. Чонгук наклоняется ближе, скользя рукой по талии Юнги, когда их языки встречаются в теплом скольжении. Юнги на вкус как кофе и кексы с корицей, конфеты на языке. Они делали это раньше, это не ново, хотя это всегда немного ошеломляет. Но никогда на кровати, никогда в такой интимной обстановке. Может быть, это делает Чонгука немного смелее, поцелуй быстро углубляется, становится более горячим. С этим жаром, с этой внезапной смелостью легко переложить их на кровать, вдавить Юнги обратно в груду подушек. Чонгук укладывает его на матрас, Юнги податливо под ним укладывается. Чонгук следует за ним, перелезая через Юнги и зажимая его под своим телом. Юнги смотрит на него снизу вверх, его глаза сияют прикрытыми веками. Наступает момент колебания, и Чонгук задается вопросом, должен ли он спросить, всё ли в порядке. Но Юнги, кажется, чувствует это и тянется вверх, обвивая руками шею Чонгука и притягивая его обратно вниз. Сомнения исчезают, тепло возвращается. Их тела прижимаются друг к другу, и Чонгук клянется, что чувствует тепло кожи Юнги сквозь их одежду. Теплая и упругая, мягкая кожа, которую хочется целовать и трогать. Их языки переплетаются, рты двигаются в почти неистовом прижатии, глубокие поцелуи, от которых у Чонгука перехватывает дыхание, заставляют его хватать ртом воздух. Желая большего, тепла и покалывания от любого прикосновения между ними, Чонгук скользит рукой по талии Юнги, просовывая ее под подол его свитера. Юнги задыхается, когда пальцы Чонгука касаются его обнаженной кожи, скользя по его бедру и вверх по ребрам. Это похоже на искры там, где они соединяются, кожа Юнги почти лихорадочно горячая и такая мягкая. Его большой палец касается соска Юнги, и Юнги выгибается от прикосновения, стонет в рот Чонгука. И, о, Чонгук хочет услышать больше. Он приподнимается на колени, вставая между раздвинутыми бедрами Юнги, чтобы посмотреть на него сверху вниз. Его руки двигаются сами по себе, толкая свитер Юнги, чтобы поднять его, обнажая его мягкий живот, а затем его соски, розовые и уже набухшие. Юнги вздрагивает, когда его кожа обнажается, и тихо скулит, когда Чонгук проводит пальцами по его груди, дразня его соски. Он идеален, его грудь заливает темно-розовый цвет, когда он прикусывает нижнюю губу. — Ты прекрасен, – бормочет Чонгук. Румянец усиливается, заливая шею Юнги и окрашивая его щеки. – Могу я снять это? Кивнув, Юнги слегка приподнимается над кроватью, поднимая руки, чтобы Чонгук мог снять свитер. Столько красивой бледной кожи, молочно-белой с розовой пылью. Чонгук хочет прикоснуться к нему, оставить цветущие розовые и фиолетовые тона на шее и ключицах, украсить его пастельным букетом. — Так красиво, – повторяет он. — Гуки, – скулит Юнги, закрывая глаза рукой. — Не прячься, – упрекает Чонгук, мягко отталкивая руку Юнги. – Ты идеальный. Юнги моргает, глядя на него немного ошеломленным. Его губа снова зажата зубами, и он медленно отпускает ее, скользя руками к бедрам Чонгука. Его пальцы скользят под подол рубашки Чонгука, и Чонгук вздрагивает от прикосновения. — Снимешь? – хрипит он. Чонгук не нуждается в дальнейшем поощрении, хватая подол своей рубашки и натягивая ее через голову. Взгляд Юнги блуждает по его груди, и он облизывает губы. — Ты такой горячий. Тихо смеясь, Чонгук скользит руками по коже Юнги, чувствуя под его прикосновениями мышцы живота. — Я называю тебя красивым, именно поэтому я горяч? — Ты такой, – возражает Юнги. – Ты такой… Боже, ты как одна из тех мраморных статуй. – он тычет в живот Чонгука, нажимая пальцем на выпирающие мышцы. – Я думаю, что у твоих мышц есть мышцы. Чонгук фыркает и наклоняется, сталкивая их носы. — Так я смогу тебя поймать, – настаивает он, вспоминая разговор с их первого свидания. Юнги улыбается, касаясь его кожи, тихо посмеиваясь. — Очаровательный, — бормочет он, целуя Чонгука в челюсть. – Это нормально? — Да, – тут же говорит Чонгук, наклоняя голову Юнги в сторону, чтобы прижаться губами к его шее. – Действительно хорошо. Могу я… – он замолкает, не совсем понимая, чего хочет. — Ага, – выдыхает Юнги, проводя пальцами по волосам Чонгука. – Что угодно. Приняв это за приглашение, Чонгук целует шею Юнги до ключицы, прижимаясь ртом к бледной коже. Юнги шипит, когда Чонгук сосет и покусывает чувствительную кожу, отстраняясь, чтобы увидеть расцветающий синяк. — Красиво, – шепчет он, прежде чем снова пригнуться. Это то, к чему Чонгук мог бы привыкнуть. Юнги под ним, покрасневший и тяжело дышащий, пока Чонгук целует каждый дюйм его кожи. Он хочет делать это снова, ежедневно, ежечасно, поклоняться Юнги как идеальному сокровищу, которым он и является. Показать своему парню, его второй половинке, как глубоко он заботится о нем. Нашептывать любовь в его кожу, щипать и всасывать любовные письма в его грудь, его бедра. Напоминание, которое исчезает, чтобы смениться новым. Сползая с кровати, Чонгук устраивается между ног Юнги, скользя кончиками пальцев по поясу джинсов Юнги. Он может видеть свидетельство возбуждения Юнги, выпуклость на его молнии, почти стягивающую джинсы. Чонгук знает, что ему не лучше, его собственная эрекция почти ноет о молнию. Юнги стонет, когда ладонь Чонгука скользит по нему, прижимаясь к жару его паха сквозь штаны. Чонгук слегка сжимается, чувствуя очертания его члена, его вес. У него текут слюнки, и он облизывает губы, дергая пальцами застежки на джинсах Юнги. Он закатывает глаза, обнаруживая, что Юнги смотрит на него с расширенными зрачками и приоткрытыми губами. — Все еще в порядке? — Пожалуйста, – шепчет Юнги уже хриплым голосом. Чонгук подчиняется, дергая Юнги за джинсы и нижнее белье, чтобы стянуть их с его бедер. Его член высвобождается, такой же великолепный, как и все остальное. Длинный и толстый, розовая головка блестит от предэякулята. — Черт, – выдыхает Чонгук, обхватывая пальцами член Юнги. Юнги шипит, поднимая бедра навстречу. Каждое прикосновение между ними усиливается. Все кажется электрическим, таким теплым, почти пульсирующим. Он может только представить, как хорошо Юнги чувствует себя в таком состоянии. Поднявшись на локоть свободной руки, Чонгук облизывает губы, прежде чем поджать их, прижимаясь влажным поцелуем к головке члена Юнги. Юнги хнычет, его бедра снова дергаются, напрягаются вокруг туловища Чонгука. Чон делает это снова, приоткрывая губы, чтобы скользнуть языком по щели Юнги, пробуя солоноватый вкус. С губ Юнги срывается стон, и рука путается в волосах Чонгука, нежно потянув его за темные локоны. Чонгук прихорашивается, глядя на явное свидетельство удовольствия Юнги, его тяжелое дыхание и очередную каплю предэякулята. Он слизывает это языком, а затем ведет им вокруг головки члена. Когда Юнги практически извивается под ним, Чонгук, наконец, прижимается губами и вбирает в рот. Пальцы Юнги сжимаются в его волосах, почти болезненно дергая кожу головы. Чонгук медленно сползает вниз, чувствуя тепло и вес Юнги на своем языке. Это идеально, Юнги наполняет его рот, ударяя по задней стенке горла и заставляя Чонгука стонать вокруг себя. Вкус, ощущение, все набрано до одиннадцати из десяти. Чонгук думает, что он, вероятно, мог бы кончить вот так, просто от Юнги у него во рту, когда Юнги скулит над ним. В его движениях мало изящества, Чонгук уже чувствует себя подавленным, когда качает головой. Звуки, которые издает Юнги, побуждают его двигаться глубже и быстрее, слюна течет с его губ и стекает по телу Юнги. Грязный и влажный, скользкие звуки его рта смешиваются с низкими стонами Юнги, его вздохами. Мягкие мольбы о большем, прерывистый шепот Чонгука и Юнги, от которого у Чонгука кружится голова. Чонгук снова закатывает глаза, чуть не кончая в штаны при виде блаженного выражения лица Юнги. Его глаза зажмурены, а между бровями образовалась морщинка. Его губы приоткрыты и скользки, язык выглядывает из-под зубов, когда он тяжело дышит, голова мотается из стороны в сторону на подушке. Потерянный в блаженстве, в удовольствии, которое ему дарит Чонгук. Юнги не нужно много времени, чтобы кончить, его бедра дергаются, дрожат и сжимаются вокруг плеч Чонгука. — Гуки, – хнычет он, – собираюсь… собираюсь… – он замолкает, дергая Чонгука за волосы. Но Чонгук не сдается, просто удваивает свои усилия, втягивая щеки, чтобы услышать громкий и надломленный стон Юнги. Юнги кончает, выкрикивая имя Чонгука, бедра дергаются, когда он изливается на язык. Чонгук проглатывает его, лаская головку члена Юнги, чтобы смыть остатки спермы. Он отстраняется только тогда, когда Юнги скулит, снова дергая его за волосы. Приподнявшись на локтях, Чонгук облизывает губы и смотрит на своего парня. Юнги смотрит на него остекленевшими глазами, с красными и покусанными от поцелуев губами. — Иди сюда, детка, – мурлычет Юнги, скользя рукой по руке Чонгука, чтобы потянуть его. Чонгук сбрасывает джинсы на ходу, прижимаясь к боку Юнги, чтобы их губы соприкоснулись. Юнги облизывает его губы, стонет, пробуя себя на языке Чонгука. Они переплетаются, рука Юнги скользит по его боку, опускаясь ниже, чтобы сжать его ягодицу. Чонгук стонет, член пульсирует в его боксерах, когда он трется о бедро Юнги. — Я тоже хочу тебе отсосать, – бормочет Юнги. Чонгук хнычет, его бедра вздрагивают только от слов Юнги. — Я не выдержу, – признается он. – Я такой… ты просто… – он замолкает, тихо скуля. — Ладно, Чонгукки, всё хорошо. Что ты хочешь? – Юнги мурлычет, уткнувшись носом в щеку Чонгука. – Скажи хёну, чего ты хочешь. — Твои руки, – выдыхает Чонгук, прижимаясь бедрами к ноге Юнги. – Пожалуйста, я люблю твои руки. — Правда? – Юнги мурлычет, перекатываясь на бок, и они оказываются лицом к лицу. – Малышу нравятся руки хёна? – воркует. – Хочешь, чтобы пальцы хёна касались тебя? – Он прикусывает челюсть Чонгука, скользя руками по бедрам Чонгука, чтобы спустить его боксеры. – В тебе? Чонгук всхлипывает, его бедра напрягаются. — Хён, – ноет он, – пожалуйста. — Я понимаю тебя, — бормочет Юнги, прижимаясь губами к щеке Чонгука и освобождая член, обхватывая длинными пальцами ноющий орган. Это уже слишком, всплеск ощущений. Удовольствие, которого он никогда раньше не испытывал, просто от ощущения пальцев Юнги вокруг его члена. Чонгук почти плачет, почти рассыпается в пыль, когда Юнги сжимает его. — Понимаю, — повторяет Юнги, покрывая щеку поцелуями. – Я здесь. Чонгук чувствует себя нелепо, не в силах перестать хныкать себе под нос. Он просто… он не ожидал, что это будет так сильно. Каждое мгновение с Юнги – блаженство, каждое прикосновение – эйфория. Но это… У Чонгука нет слов, чтобы описать, что он чувствует, что Юнги заставляет его чувствовать. И то, как Юнги прикасается к нему, медленно двигая рукой по его телу. Нежно, как будто Чонгук хрупкий и драгоценный. То, как Юнги всегда обращается с ним, как будто Чонгук, едва ли реален. — Ты мне очень нравишься, хён, – выдыхает Чонгук. – Так сильно. Он хочет сказать больше, хочет сказать Юнги, что любит его, что он все. Но Чонгук пока не знает, как это сказать. Рука Юнги приостанавливает поглаживание, и он утыкается носом в щеку Чонгука. Он чувствует улыбку Юнги на своей челюсти, чувствует ее тепло на своей коже. — Я знаю, детка, – отвечает Юнги, возобновляя свои движения. – Ты мне очень, очень нравишься, – шепчет он. Может быть, это и выводит Чонгука из себя. Или сочетание всего этого, руки Юнги на нем, его слова – низкое мурлыканье, вибрирующее в груди Чонгука. Он кончает с тем, что звучит почти как всхлип, бедра дергаются, когда он трахает кулак Юнги, покрывая пальцы спермой. Мин помогает ему справиться с этим, шепча успокаивающие слова и целуя его в челюсть. — Ну вот, – шепчет Юнги, – хён тебя поймал. – поцелуй в челюсть, а после в уголок рта. – Отпусти, детка. Голова Чонгука кружится, волны удовольствия захлестывают его, заставляя дрожать и содрогаться, когда по нему проходят толчки. Когда он опускается, Юнги медленно убирает руку, беря салфетки, чтобы начисто вытереть пальцы. Чонгук наклоняется вперед, пряча лицо на груди Юнги и обнимая его рукой. Юнги тихо посмеивается, устраиваясь на кровати и притягивая Чонгука к себе. Он нежно целует Чонгука в макушку. — Хорошо? — Ага, – бормочет Чонгук, зажмурив глаза. – Это было… ого. — Ммм, — соглашается Юнги. – Никогда… я никогда не чувствовал себя так раньше. Чонгук тихо смеется, слегка отстраняясь, чтобы посмотреть на него снизу вверх. — Я тоже, – признается он. — Я думаю, ты знаешь, родственная душа, – усмехается Юнги. — Если это то, на что похожи отношения с родственными душами, я никогда не выпущу тебя из этой постели, – возражает Чонгук. Смешки Юнги переходят в яркий смех, его плечи трясутся. Перемещаясь, Чонгук прижимает его к спине, перекатывая их, чтобы он мог снова нависнуть над Юнги. — Никогда тебя не отпущу, – говорит он. — Это угроза? – Юнги бросает вызов, щуря глаза. — Возможно, – говорит Чонгук, улыбаясь. – Или обещание. Руки Юнги обвивают его шею, пальцы скользят по его волосам и тянут его вниз, их губы снова соединяются в сладком поцелуе. Тепло распространяется до кончиков пальцев ног, Чонгук взрывается светом. Юнги чувствует себя солнечным лучом, нежными весенними цветами, распустившимися на груди Чонгука. Юнги чувствует себя как дома.

***

Рука Юнги ощущается знакомой тяжестью в его собственной руке, это теплое утешение, когда они сидят, свернувшись калачиком, на диване в студии Юнги. Чонгук обнимает Юнги за плечи, они оба прижимаются друг к другу, пальцы переплетаются на бедре Юнги. Чонгуку нравятся эти тихие моменты, когда он может ткнуться носом в висок Юнги, когда они вдвоем складываются вместе, как кусочки пазла. Из динамиков играет музыка, один из новых треков Юнги, ритмичное фортепиано и, кроме всего прочего, голос Чонгука. Чонгук раньше смущался, когда слушал свое пение, но теперь он этого не чувствует. Их музыка сочетается так же, как и они сами, в идеальной гармонии. Юнги поворачивается к нему, зарываясь лицом в чонгукову рубашку, и Чонгук чувствует его улыбку на своем плече. Чонгук наклоняется, уткнувшись носом в мягкие светлые волосы Юнги, закрывая глаза. Когда трек заканчивается и музыка стихает, Юнги поднимает голову и смотрит на Чонгука сквозь ресницы. — Тебе нравится? – шепчет он. — Мне нравится. – выдыхает Чонгук. Юнги так близко, он может посчитать каждую веснушку на его носе. — Люблю тебя. – шепчет Юнги, поднимает руку к щеке Чонгука и проводит кончиками пальцев по чужой коже, вызывая теплое покалывание. И притягивает парня к себе в нежном поцелуе. — И я тебя. – бормочет в чужие губы и чувствует улыбку Юнги, когда тот снова вовлекает его в поцелуй.