время лечит?

чонгук всегда хотел считать себя по-настоящему счастливым человеком. ему сорок два, у него есть квартира в неплохом районе, купленная за свои честно заработанные деньги; хорошие друзья, которые всегда придут на помощь, будь то три утра или другой конец мира; постоянная работа, занимающая большую часть его времени и, что самое главное, любимый человек.  тэхен чудесный. он любит целовать чонгука по утрам, делая кофе на кухне или будя его на работу, потому что чонгук, как всегда, пропустил свой будильник; обнимать со спины, пока чонгук готовит им совместный ужин, шепча признания в любви, и целовать за ухом, слыша тихий смех; лежать вместе и смотреть фильмы в свободные вечера. это всегда самые лучшие воспоминания, которые чонгук обещает хранить до конца своих дней. ведь в тэхену принадлежит каждый уголок сердца чонгука, каждый сантиметр его тела и все его мысли. это помешательство: любить человека до дрожи в коленях и слез в глазах. такая любовь всегда описывалась только в книжках как самая сильная во всей вселенной. вот только жизнь чонгука не сказка со счастливым концом, где принц спасает принцессу и они живут долго и счастливо, любя друг друга до конца своих дней. потому что тэхен никогда полностью не принадлежал чонгуку. они познакомились в университете когда им было всего по двадцать и, честно сказать, тэхен влюбился сразу, потому что не любить чонгука невозможно. они будто всегда искали и чувствовали друг друга; их вкусы сошлись почти во всем, а одинаковая любимая музыка заставляла проводить все вечера вместе, чтобы подпевать и танцевать на все общежитие, а утром получать по голове от коменданта и соседей. они были настолько счастливы найти друг друга, будто сделав глоток свежего воздуха в душной жизни, что совсем не заметили как их игры в плэйстэйшн заменились жаркими поцелуями на кровати.  впервые это случилось одним вечером когда тэхен спросил каков был первый поцелуй чонгука и, окей, какого было его удивление когда он услышал тихое «его, вообще-то, еще не было».  — не было? не верю. — но это правда! — возмущенно сказал чонгук. — не думаю, что встретил такого человека, которого хотел бы поцеловать.  — даже меня? — тэхен смотрел уверенно, что нельзя сказать про чонгука, который от неловкости заерзал на месте. — а ты бы хотел поцеловать меня? мы же, вроде как, друзья. не думаю, что нормальные друзья целуются. — не думаю, что мы с тобой такие же, как другие, что скажешь? — ким вдруг улыбается и чонгук правда не может понять почему его сердце бьется так сильно, а ладошки потеют.  это ведь обычный разговор между друзьями. так делают все: обсуждают девушек, их грудь, попу, жаркие поцелуи и страстные ночи. с девушками, конечно же. ведь парни не целуются, не любят друг другу той самой любовью, не занимаются сексом. потому что это ненормально.  — а я вот целовался, — продолжает он, — это был достаточно мокрый поцелуй. я чувствовал чужой язык у себя во рту и, черт, это было возбуждающе. звуки, которые ты можешь слышать, такие грязные и громкие. это было хорошо. мне понравилось. — эта девушка, должно быть, была красоткой. — чонгук неловко смеется, пока в его голове картинки целующегося тэхена, который страстно обнимает девушку. чувствует ли он ревность? возможно немного. хотел бы он оказаться на ее месте? определённо да. — это был парень. — ким говорит это так просто, будто это делают все. будто это нормально для мира, в котором они живут. — мне нравятся парни, чонгук. только они привлекают меня. тэхен поднимает голову, опущенную ранее, и его взгляд вдруг встречается с чужим — совсем потерянным, поэтому он продолжает: — это довольно неловко, верно? — из его уст вырывается нервный смешок. — все нормально, если ты не поймешь меня, это немногие могут принять. — поцелуешь меня? — чонгук это говорит настолько внезапно, что у тэхена перехватывает дыхание. — я не думаю, что в твоих…. эм, предпочтениях есть что-то… страшное. я бы… я бы хотел попробовать то, о чем ты говоришь. ну знаешь, поцелуй с парнем. и тэхен действительно целует его: слишком страстно как для первого раза, но, черт, он так долго мечтал об этом. чонгук выглядел как его мечта, главный подарок в его жизни, словно чонгук цветок, пустивший корни в сердце тэхена. он действительно так сильно влюблен, что не видел смысла тянуть еще дольше. поцелуй становился все нежнее, пока они совсем не разорвали его, но чонгук абсолютно точно не собирался отпускать кима так рано: — поцелуй меня еще раз. поцелуй также, как ты целовал того парня. мокро и грязно. прошу. и тэхен абсолютно не тот человек, который посмел бы ослушаться. долгие поцелуи стали настолько обыденными для них, что тэхен не видел проблемы неожиданно чмокнуть чонгука, пока тот делает домашку, или прижаться к нему со спины, пока тот копошился. они делали это постоянно, почти что не могли отлипнуть друг от друга, будто сразу лишатся воздуха, который необходимый чтобы жить. а потом у них случился первый секс. неловкий, глупый, нежный и наполненный любовью. влюбленные взгляды, которые они дарили друг другу, наполняли их сердца теплом, которого им не хватало. это всегда казалось чем-то до жути правильным, не смотря на гомофобное общество, в котором они жили. — ты нравишься мне, тэхен. — однажды вечером промолвил чонгук, пока они лежали вместе и нежно целовались. — нравишься как парень, мужчина, человек, с которым я бы хотел провести свою жизнь. — чонгук выглядел счастливым, но тревога из-за их дружба не могла уйти от него. — прости, что так получилось; что я не смогу быть больше твоим другом. — тебе и не нужно. будешь моим парнем? чонгук с легкостью мог назвать студенческое время одним из лучших за всю его жизнь, ведь тогда он был по-настоящему счастливым: улыбался каждый день, держась с тэхеном за руки; шептал тихое «ты мне нравишься», лежа с тэхеном в одной постели; готовил вместе с тэхеном, пачкая всю кухню, которую они потом отдирали. потому что в каждом таком воспоминании ключевым моментом было наличие того самого человека. и это счастье казалось вечным: года проходили, они закончили университет, устроились на работу, снимали вдвоем квартиру и, о боже, они даже завели собаку. они просто обожали ходить вместе на утренние прогулки, заходить в любимую кофейню и заказывать ароматный кофе, при этом разговаривая обо всем на свете. прожитое совместное время не тяготило их и, это может прозвучать банально и слащаво, но они будто знали друг друга вечность. каждый день узнавая что-то новое, они только радовались еще одному прожитому дню, ведь они, опять же, вместе. чонгуку казалось, что они смогут свернуть горы, пережить все плохие моменты и быть вместе до конца. он никогда не сомневался в своих чувствах, несмотря на то, что это были его первые отношения, ещё и с парнем. он чувствовал себя до ужаса правильно находясь вместе с тэхеном и поэтому скрывать свои чувства стало все сложнее. прожить всю жизнь во лжи - неправильно. скрывать от своей семьи, что он уже находится в отношениях, а не ищет себе девушку; смеяться с друзьями над однополыми парами и рассказывать о несуществующих свиданиях с противоположным полом - тоже. когда-то этому должен был настать конец и в один день чонгук решил, что пора всё рассказать и продолжить жить как раньше, даже если это не все поймут и примут. вот только тэхен не поддержал его. тот, кто должен был стать опорой для чонгука, самый близкий ему человек, тот, с кем чонгук собирался прожить свою жизнь, ответил, что не хочет. ему не было обидно, он просто был в замешательстве. куда делся тот тэхен, который первый признался чонгуку в своей ориентации; который первый поцеловал его и предложил стать чонгуку его парнем? тогда он впервые увидел его таким уязвимым. тэхен боялся. он переживал из-за мнения окружающих, своих друзей и родных. он не был готов открыться, несмотря на почти пять лет, прожитых с чонгуком. он долго извинялся и был поникшим из-за этого. чонгуку было невыносимо смотреть на переживания тэхена, поэтому, конечно же, он согласился еще подождать, пока тэхен будет готов. однако прошел год, два, три, но тэхен молчал. кажется, он совсем забыл об этом разговоре, в то время как чонгука не покидала эта мысль. разве тэхену было приятно постоянно прятаться? скрывать свои чувства и не мочь даже обнять чонгука на публике? а потом случились родители тэхена. случилось «тэхен, тебе двадцать девять, когда ты собираешься жениться?». и чонгук старался быть сильным, но обломков становилось всё больше и всё, что происходило перед глазами, застилала мгла. потому что тэхён не отрицал слов своих родителей, не сказал им «у меня есть человек, которого я люблю и с которым я хочу прожить свою жизнь», не остановил их когда они начали рассказывать ему про девушек прямо перед чонгуком, на которого даже не обращали внимание. тэхён даже ни разу не поднял взгляда на своего, вообще-то, парня. будто те восемь лет, рядом с чонгуком, ничего не значили для него, как и их любовь, про которую чонгук хотел кричать. в ту ночь чонгук впервые за шесть лет их совместного проживания в одной квартире не пришел ночевать. тэхен обзвонил всех их друзей и не сомкнул глаз до самого утра, пока на пороге не появился его парень. — я был у родителей. — чонгук казался разбитым: его глаза были красными, а лицо опухшим. он прошел в глубь квартиры и сел на заправленную кровать. — я рассказал им всё. про тебя. — мне жаль. — тэхен казался не менее разбитым. — почему ты жалеешь меня? может, — он затих на пару секунд, — ты жалеешь о наших отношениях? — нет, чонгук, не смей даже думать о таком. я никогда не жалел о том, что ты мой парень. на пару минут в комнате повисла тишина. — тогда почему ты промолчал перед своими родителями? почему не рассказал про то, что я не просто друг? почему ты просто слушал о своей женитьбе? — чонгук поднял свои глаза на тэхёна, который даже боялся пошевелиться и нарушить тишину. они казались незнакомыми людьми. — ты снова молчишь, тэхён, и даже не пытаешься оправдаться. ты делаешь мне больно. — прости. — голос надломился. — прости, что не возразил тогда. прости, что я не могу отказать своим родителям, потому что я такой трус. — не можешь отказать? — сердце вдруг забилось в два раза сильнее. — что это значит, тэхён? ты собираешься жениться? — он сам не верил в то, что сказал. это всё казалось не смешным розыгрышем. ещё вчера ночью тэхён трахал чонгука на их кровати, сладко целовал и обнимал, говорил, что любит. ещё вчера утром они вместе пили кофе и счастливо улыбались. чонгук не может поверить в то, что всё разрушилось в один момент. но тэхён продолжает молчать. — если тебе интересно, — неожиданно продолжает чонгук, — то я поссорился с родителями. они сказали, что ужасно воспитали меня и что я ненормальный. я думаю им нужно время. я у них единственный сын и если они любят меня, то примут таким, каким я есть. я устал бояться и скрываться, тэхён. нам почти тридцать. — он нервно потёр свои глаза. — я лягу посплю. долго не мог уснуть вчера. на этих словах чонгук встал со своего места, дабы переодеться, но он совсем не ожидал, что снимая свою футболку, тэхен прижмётся к нему сзади и…..заплачет. он сжимал чонгука в своих руках так сильно, боясь, что тот оттолкнет или уйдёт. — не бросай меня, чонгук. я не смогу жить без тебя. ты всё для меня. прошу, не уходи. — тэхён тихо плакать, уткнувшись в плечо. чонгук накрыл руки тэхёна на своём животе и легонько начал их гладить. — я не собираюсь бросать тебя, тэхён. я люблю тебя больше жизни. даже если бы я хотел… не смог бы. — он повернулся лицом к своему парню и нежно поцеловал его. чонгук действительно не смог уйти от тэхёна. ни когда тот стоял под венцом с женщиной, которую видел пару раз, ни даже тогда, когда эта же женщина рожала от тэхёна ребёнка. потому что чонгук любил. возможно, эта любовь была несчастной и грустной, возможно, она приносила больше боли, чем радости. но любовь равно поддержка. и чонгук готов был отдать всего себя тэхёну, лишь бы тот был в порядке. даже если ради этого нужно переступить через себя. любовь это всегда быть на стороне своей второй половинки, чтобы кто не говорил. чонгук ставил чувства тэхёна выше своих и не жалел об этом. даже если плакал почти каждую ночь и даже если в его голове появлялись мысли о суициде. он улыбался когда видел тэхёна на своём пороге; когда обнимал его и чувствовал запах женских духов; когда засыпал рядом, а просыпался один, потому что тэхёну нужно домой, нужно к жене, которая его ждёт. он улыбался через боль больше пяти лет. ради тэхёна. но разве можно о чём-то жалеть если он был рядом с любимым человеком? тэхён умел успокоить и приласкать так, что чонгук на время забывал о их ситуации. забывал, что у тэхёна растёт сын, который до ужаса похож на своего отца; что у тэхёна есть жена, которая не подозревает о их с чонгуком отношениях; забывал о родителях тэхёна, которые счастливы видеть сына возле красивой женщины, которая родила им внука. всё это забывалось когда тэхён крепко обнимал чонгука и шептал, что до сих пор любит только его, что он его единственный во всём мире. чонгук хотел ему верить, хотел ему улыбаться и хотел оставаться рядом с этим мужчиной. потому что первая самая сильная любовь не забывается; потому что сердце чонгука всё также сильно билось при виде тэхёна, даже спустя пятнадцать лет. чонгук любил.  но чонгук тоже человек. и ему впервые спустя столько лет захотелось, чтобы его тоже поняли. так, как чонгук всегда понимал тэхёна.                                              ! — я соскучился. — первое, что говорит тэхён войдя в квартиру чонгука, одним поздним вечером пятницы. — прости, я не смогу с тобой сегодня долго побыть. соджин захотела сегодня устроить семейный ужин, потому что сынчоль очень скучает по мне. — он виновато смотрит на чонгука. а чонгук где-то в душе снова тихо умирает. тэхён выглядит уставшим: его лицо осунулось из-за накопившейся работы, а глаза наполнены тоской, но он всё равно искренне улыбается при виде домашнего чонгука, который встречает его у порога и лезет обниматься. чонгуку совсем не хочется отпускать его, но он прекрасно знает, что тэхён не останется.  — ничего, всё хорошо.  — я помню, что ты хотел сегодня устроить вечер кино, но я обещаю выполнить твоё желание, — он ненадолго задумался, — завтра? я скажу, что мне нужно выйти на работу, что скажешь? — побудь лучше с сыном. — чонгук ободряюще улыбается. — ты так редко видишь его. как он? — они проходят на кухню где стоит бутылка вина и снэки, которые чонгук торопится убрать.  — всё нормально. его день рождения совсем скоро, родители готовятся к вечеринке, не знаю для чего, можно ведь было посидеть в кругу семьи. придёшь? — я сомневаюсь, что мне там будут рады. — брось, это глупости. я буду рад видеть тебя. — тэхен подходит к чону, который стоит, прислонившись к столешнице. его руки сразу находят талию чонгука, а тот руками плечи кима. их губы сливаются в поцелуе, который становится всё страстнее, поэтому чонгук останавливается первый, прежде чем они возбудились. — это не глупости, тэхен. — он переводит взгляд на часы, которые показывают половину девятого. — у тебя есть ещё немного времени? мне нужно тебе кое-что рассказать. — что-то стряслось? — тэхен впутывает пальцы в волосы чонгука, легонько массажируя голову, на что тот блаженно закатывает глаза.  — не знаю. — чонгук смотрит в глаза тэхёна, которые до сих пор кажутся ему самыми красивыми во всём мире. возможно, он видит эти глаза в последний раз; возможно, он целует эти губы, которые поцеловать больше не сможет. он несильно толкает кима, чтобы тот дал ему пройти, а потом садится в кресло, стоявшее неподалёку, и опускает взгляд, чтобы не видеть тэхёна, потому что он снова не сможет всё рассказать. не сможет рассказать то, что планирует уже больше месяца, потому что видя такого любимого кима, чонгук понимает, что уйти будет слишком больно.  — ты меня пугаешь. — ким невесело улыбается.  — я люблю тебя, тэхён. — слова слетают с губ прежде, чем чонгук подумал. — мне кажется, что я люблю почти что с нашей первой встречи. и я ни на секунду не переставал чувствовать к тебе эти тёплые чувства. даже когда ты женился и даже когда ты трахал свою жену, потому что родители вымогали от тебя внуков. — на этих словах они вдвоём неосознанно хмурятся. — я любил так сильно, что терпел всё в надежде, что время лечит.  — я люблю тебя не меньше, чонгук, ты прекрасно это знаешь. я не перестану извиняться за всё, что ты пережил из-за меня, но прошу не говори это так, будто прощаешься со мной. — я уезжаю.  — что? почему так внезапно? — тэхён подходит ближе, а его руки начинают трястись. — надолго? — навсегда.