Виктория Поттер и наследник Слизерина

Вернувшись в мир магглов, Виктория сразу же почувствовала себя не в своей тарелке. Дом Дурслей совсем не изменился за год ее отсутствия, но все же он никогда не казался ей таким чужим, как будто она была гостьей в своем собственном доме. Там все было так по-другому по сравнению с Хогвартсом. В замке было полно укромных уголков и закоулков, скрытых ниш и винтовых лестниц, но в маггловском мире все было более аккуратным и прямоугольным. Слабый электрический свет был бледной имитацией потрескивающего огня в гостиной Слизерина; фотографии на стене не двигались, и зеркало в ванной никогда не говорило; и вода в душе никогда не была достаточно мощной или нужной температуры. Ее беспокоил не только дом. Казалось, каждый аспект жизни напоминал Виктории о том, чего ей не хватает. Было странно носить ее маггловские платья, теперь, когда она привыкла к мантиям, и она чувствовала себя неприятно беззащитной, разгуливая без палочки, засунутой в рукав или висящей на талии. Еда тоже была другой - стряпня тети Петунии никак не могла соответствовать стандартам, установленным Хогвартсом. Музыка по радио была ей незнакома, и просмотр телевизора больше не вызывал у нее такого интереса, как раньше. Как она могла считать «Синего Питера» интересным, когда она могла бы читать со Сьюзен о фараонах-колдунах Древнего Египта, или изучать новое заклинание, или играть в игры со слизеринскими девочками? Она даже приветствовала бы матч по квиддичу, хотя это было далеко не ее любимое развлечение. Хуже всего было то, что сад больше не давал Виктории того убежища, которым когда-то это место было, хотя в прошлом это было ее самое любимое место во всем мире. Он просто казался таким маленьким и искусственным после года, проведенного в Хогвартсе, где оранжереи были до отказа забиты экзотическими растениями, и где чуть ли не каждое окно выходило на великолепную долину Хогсмид, бесконечный Запретный лес или просторы Черного озера. Сад Дурслей по сравнению с ним казался безжизненным: ухоженная лужайка, ведущая к извилистым рядам аккуратно посаженных кустов и тщательно ухоженных клумб. Как и во всем остальном в мире магглов, там не было ничего дикого, ничего по-настоящему живого. Она знала, что это глупо, но Виктория испытала огромное чувство потери, когда впервые вернулась туда. В своем воображении она помнила его как идиллическую гавань, запутанный мир жизни и чудес. Это было довольно грубое пробуждение, увидеть его таким, каким он был: абсолютно обычный маггловский сад. Поэтому она решила что-то с этим сделать. Мало-помалу, по мере того как шло лето, она начала использовать то, чему научилась на травологии, чтобы вдохнуть новую жизнь в сад. Она топала по земле в нужном ритме, чтобы вызвать червей; она начертала простые руны на камнях, чтобы привлечь пчел, божьих коровок и бабочек; а в полнолуние она окропляла почву молоком, даруя ей большее плодородие. Одних этих изменений было достаточно, чтобы привести сад в движение: растения росли с беспрецедентной скоростью - быстрее, чем мог сдержать садовник, - но она на этом не остановилась. По ее мнению, сад все еще был слишком нормальным. Поэтому она взяла черенки лаванды и окрасила розы в такой же цвет; она использовала серебро в своем серпе, чтобы очистить воду в пруду, сделав ее кристально чистой и сверкающей на солнце, ее чистота вскоре привлекла оживленную колонию лягушек; и она использовала мед, чтобы вызвать дополнительный аромат у жасмина, наполняя им весь сад. Прямо под носом у тети Петунии сад расцвел под волшебным прикосновением Виктории, и вскоре ему позавидовал Литтл-Уингинг. По мере распространения слухов друзья Петунии стали приходить на послеобеденный чай с возрастающей регулярностью. - Никогда раньше не видели роз такого цвета, - говорили они, - ярко-фиолетовые! Новая порода, не так ли? - А этот жасмин! Как красиво! Несмотря на то, что Виктория старалась делать все это втайне, Петуния, без сомнения, подозревала, что она делает что-то неестественное. В конце концов, розы не становятся ярко-фиолетовыми без причины. Однако она, казалось, довольствовалась тем, что притворялась невежественной, пока сад продолжал вызывать восхищенные комментарии членов садовой ассоциации Литтл-Уингинга. Викторию так или иначе не волновали комплименты садовой ассоциации, но ей показалось любопытным, что ее травология не привлекла внимания Министерства Магии, несмотря на предупреждение, которое она получила в своем отчете за конец года. У нее росло подозрение, что определенная магия была слишком тонкой, чтобы Министерство могло ее обнаружить, и это подозрение подтвердилось, когда в момент безрассудства, вызванного скукой, она оживила одну из своих птиц оригами. После нескольких дней без наказания она решила, что безопасно использовать немного магии. Она не осмеливалась что-либо сотворить своей палочкой - правильное заклинание наверняка вызвало бы гнев Министерства, - но по мере того, как шел июль, Виктория получала огромное удовольствие, экспериментируя с новыми способами извлечения своих сил. Она нашла старую скакалку и обнаружила, что при правильном ритме может задерживаться на вершине прыжка дольше, чем это было естественно. Она сообразила, что, хлопнув дверью своей спальни так сильно, как только могла (что бесконечно раздражало тетю Петунию), зафиксирует дверную ручку на месте, эффективно заперев ее. И совершенно случайно она узнала, что ругань на подгоревший кусочек тоста приведет к тому, что все подгоревшие кусочки отвалятся. Хотя эти маленькие фокусы и не впечатляли по сравнению с тем, что она могла делать с помощью палочки, они помогли Виктории преодолеть чувство изоляции, немного соединив ее с волшебным миром, по которому она скучала. На самом деле она была так занята своими экспериментами, что совершенно забыла о своем приближающемся дне рождения в конце июля. Ее дни рождения никогда не отмечались Дурслями, их просто неохотно признавали. В то время как Дадли получал большую гору красочно упакованных подарков, Виктория приходила на завтрак и обнаруживала один-единственный белый конверт, лежащий на ее тарелке. - ...Завтра сто метров, - Виктория услышала обрывок речи дяди Вернона, когда она вошла в кухню, его скрывал экземпляр «Телеграфа». - Похоже, у нас с Кристи может появиться шанс. - Прелестно, дорогой, - рассеянно сказала Петуния. Виктория заняла свое место за столом, пока ее тетя суетилась, жарила бекон и возилась с их новой, очень дорогой кофеваркой. Дурсли очень гордились этим, будучи единственной семьей, которую они знали, у которой была такая машина. Им казалось, что это делает их более американскими. - Конечно, этот парень Кристи на самом деле не британец, - продолжил Вернон. - Ямайский, я думаю, но мы возьмем то, что сможем, а? Что скажешь, Даддерс? Стоит посмотреть? Виктория потянулась вперед за шоколадными шариками. - Дадли все еще в постели. Дядя позволил верху своего журнала упасть вперед, открывая ему вид на Викторию. - А, это ты. - Разумеется, посмотрим! - объявила тетя Петуния, передавая Вернону дымящуюся кружку кофе. - Да, любимая. - он сделал глоток и скривился от горького вкуса. - Восхитительно, - солгал он, причмокивая губами, прежде, чем посмотреть на конверт перед Викторией. - Ну, чего ты ждешь? Тебе исполняется тринадцать только один раз, ты же знаешь! - она потянулась за конвертом, бормоча что-то себе под нос. - Что-что, девочка? - спросил Вернон, - Говори громче! - Мне двенадцать, а не тринадцать. - Большая жалость, - ответил дядя, искоса глядя на Петунию. - Еще один год прежде, чем ты сможешь съехать. А теперь займись этим! Мне скоро нужно идти на работу. Виктория изобразила на лице улыбку и приготовилась к обычному разочарованию. Внутри конверта была карточка, а внутри карточки - одна десятифунтовая банкнота вместе со сложенным листом бумаги, содержащим плохо напечатанный список расходов. Дядя Вернон писал его каждый год, подробно описывая расходы на ее проживание и питание, прежде, чем щедро списать ее долг в качестве подарка на день рождения. Если бы только он знал, что у нее под Лондоном лежит огромная куча золота... Но тогда, даже если бы он знал, она скорее поцеловала бы ноги Пэнси Паркинсон, чем заплатила дяде хоть один галеон волшебного золота. - Ну? - произнесла Петуния, - Что ты скажешь своему дяде? - Спасибо, - сказала Виктория, не желая рисковать тридцатиминутной лекцией о важности благодарности. А затем, поскольку она не могла удержаться, добавила, - Ты такой же щедрый, как гоблины. Глаза Вернона сузились, без сомнения, подозревая сарказм, но он явно не желал вступать в спор, который мог включать слово «гоблин». Тетя Петуния наконец села за стол с половинкой розового грейпфрута. - Юная леди, что мы говорили о плохих словах? - сказала она. - Давай не будем портить твой день рождения этой ерундой. А теперь, после завтрака, я подумала, что мы могли бы пройтись по магазинам одежды. Как тебе это нравится? Ты становишься немного великовата для некоторых своих старых платьев. - Звучит заманчиво, - сказала Виктория. Хотя она никогда бы не потратила свои собственные деньги на маггловскую одежду, это правда, что ее платья начали становиться немного тесными, а юбки были на грани скандально коротких, когда она стала выше. Дядя Вернон ушел на работу, и довольно скоро Петуния отвезла Викторию на Грейт-Уингинг-Хай-Стрит, где находилось несколько модных магазинов. Пока они искали место для парковки, Виктория снова была поражена странностью маггловского мира, состоящего из бетона, пластика и стекла. Это выглядело так, будто магглы были полны решимости уничтожить всякую связь с природой. Она много думала об этом в течение лета. Без магии магглы жили по прихоти природы, их технология умело использовала силы, которые Виктория всегда пыталась понять, такие как электричество и магниты. И все же, несмотря на всю их зависимость от природы, магглы казались такими оторванными от всего зеленого и живого. Тем временем волшебники жили в тесном контакте с миром природы, хотя их силы постоянно бросали ему вызов. Магия была сверхъестественной, да, но она также была тесно связана с природой. Это было интересное противоречие, которое она еще не придумала, как разрешить. В конце концов они нашли место для парковки и направились к магазинам. Хотя никогда не было ни малейшего сомнения в том, что Дадли был любимым ребенком Дурслей, одной областью, где они никогда не экономили, была одежда Виктории, а Петуния настаивала, чтобы она одевалась как подобает юной леди. Поэтому ей была предоставлена относительная свобода выбирать столько одежды, сколько ей нравилось, и она полностью намеревалась воспользоваться этим фактом. Просматривая стеллажи, Виктория скривилась при виде многих вариантов, выставленных на витрине. Она просто не могла понять привлекательности джинсов, мешковатых и потрепанных на вид, и от одной мысли о том, чтобы обнажить живот с помощью укороченного топа, ее лицо вспыхнуло от смущения. По крайней мере, это была точка зрения, которую разделяла Петуния, и ее тетя одобрительно зашумела, когда Виктория выбрала пару цветастых платьев. Они не могли вполне сойти за парадные мантии - об этом свидетельствовали их цвет, короткие рукава и отсутствие защитных чар, - но она подумала, что могла бы использовать их в качестве внутренней одежды, их маггловость была бы скрыта под более подходящей одеждой. Заплатив за платья, они отправились в супермаркет, где Петуния позволила Виктории толкать тележку в качестве подарка на день рождения. Это было решение, о котором она пожалела: Виктория воспользовалась возможностью помчаться по магазину, Петуния шипела на нее, чтобы она вела себя прилично, поскольку она едва избежала столкновений с другими покупателями и витринами магазина. Их извилистый, опасный маршрут, наконец, привел их к секции тортов. - Поторопись и выбери один, - сказала Петуния, выглядя довольно измотанной, и Виктория быстро выбрала бисквитный торт, положив его в тележку. Тетя нахмурилась. - Почему бы нам не взять шоколадный? Все любят шоколад. Шоколадный торт был любимым у Дадли. Виктория вздохнула. - Да, тетя Петуния. Когда они вернулись домой, было уже за полдень. Виктория помогла убрать еду и накрыть на стол к обеду, и в этот момент наконец появился Дадли. Он тоже провел последний год вдали от дома, учась в шикарной школе для мальчиков под названием «Смелтингс», и вернулся совсем другим мальчиком. Он спал допоздна, избегал своей семьи, как чумы, и каждое второе слово из его уст было ругательством. Виктория могла сказать, что это беспокоило Петунию, но Вернон всегда отмахивался от ее беспокойства словами: «Мальчики всегда будут мальчиками». - Как насчет салата, Попкин? - спросила тетя Петуния, накладывая на тарелку Дадли сэндвичи, чипсы, пирог со свининой и кусок пиццы. Дадли просто хмыкнул и взял тарелку, не сказав больше ни слова. Он не притронулся к салату. Они ели в молчании. Виктория заказала пиццу, салат из капусты и пакет чипсов. Это был вполне удовлетворительный обед в честь дня рождения, и она с нетерпением ждала шоколадного торта, хотя он и не был ее любимым. Но затем, как раз в тот момент, когда они убирали свои тарелки, с крыши дома донесся тяжелый удар. Петуния вскрикнула, уронив стакан, который громко разбился об пол, и мгновение спустя прямо над ними послышались шаги. Затем послышался мужской голос, доносившийся через открытое кухонное окно. - Я и говорю! - сказал мужчина, и голос показался Виктории знакомым, хотя она не могла его вспомнить. - Где их парашютный люк? - Может быть, у магглов нет дверей для парашютов, - ответил голос Сьюзен Боунс, лучшей подруги Виктории. - У них нет и метел, не так ли? Радостное «ура!» сорвалось с губ Виктории, и она вскочила из-за стола. - Извините меня! - крикнула она, выбегая через кухонную дверь в сад за домом. - Итак, Сьюзен, не будь предвзятой, - произнес мистер Боунс, его голос доносился откуда-то сверху. - Магглы умеют летать, об этом была передача по радио. Он стоял высоко наверху, на краю крыши, неловко балансируя на наклонных черепицах. Мистер Боунс был высоким и долговязым, с медно-рыжими волосами, как у его дочери, и был одет в бежевую льняную мантию, подходящую для летней жары. Рядом с ним парила чрезвычайно длинная метла с тремя седлами по всей длине. Сьюзен сидела в среднем седле, махая Виктории с улыбкой на лице, ее длинные волосы были собраны в пучок. - Эй, там! - позвал мистер Боунс, заметив Викторию в саду внизу. - Где у вас парашютный люк? Виктория никогда не слышала о парашютных люках, но она легко могла понять, что это такое. - У нас его нет! Вы не можете спуститься? - Я же говорила тебе! - сказала Сьюзен, показывая отцу язык. - Да-да, - сказал он многострадальным тоном. - Будем внизу в мгновение ока! Он взобрался на седло в передней части метлы и мягко оттолкнулся, не столько летя, сколько паря над садом. Как только они оказались на земле, Сьюзен спрыгнула с метлы и заключила Викторию в объятия. - С днем рождения! Тем временем мистер Боунс вытащил свою палочку и направил ее на крышу. - Забвение Магглтум! - видимого эффекта не было, но он удовлетворенно кивнул. - Я думаю, этого должно хватить. - Вы хотите войти? - сказала Виктория, указывая на кухонную дверь. - Мы как раз собирались есть торт. Она повела их в дом, где Петуния убирала разбитое стекло с ошеломленным выражением лица. Дадли все еще ел, очевидно, не обращая внимания ни на что вокруг. - Осторожно со стеклом! - сказала тетя, когда они вошли, - Я не знаю, как я это сделала... - Позвольте мне, - сказал мистер Боунс, и по взмаху его палочки осколки стекла всплыли и сошлись вместе, как кусочки головоломки. Он выхватил отремонтированный стакан из воздуха и передал его Петунии, которая теперь потеряла свой ошеломленный вид и вместо этого хмуро смотрела на палочку мистера Боунса. - Ничего из этого здесь не делайте, спасибо, - отрезала она, быстро ставя стакан на стойку, как будто это могло вызвать у нее болезнь. Она оглядела посетителей, отметив их одеяния легким изгибом губ. - Вы здесь, чтобы забрать ее, не так ли? - С Вашего разрешения, - сказал мистер Боунс. - Я, конечно, согласовал это с Министерством Магии, и у нас есть соответствующее заклинание, а Мейсон установил дополнительную охрану. Ничего похожего на то, что у вас здесь, но, как я понимаю, прошло несколько лет с тех пор, как в последний раз... - Звучит заманчиво, - перебила тетя Петуния напряженным голосом. - Ты собираешься уехать прямо сейчас? Мистер Боунс, казалось, уловил душевное состояние Петунии. Он посмотрел на Викторию с вопросом в глазах, и она кивнула. - Возможно, это было бы лучше всего. Сьюзен потянула отца за рукав. - Но, папа, - прошептала она, - как насчет торта?.. - О! - воскликнула Петуния. - Почему, я совсем забыла... - Виктории нужно будет собрать свои вещи, - сказал мистер Боунс. - Почему бы нам не заняться тортом, пока Сьюзен помогает ей? Девочки оставили взрослых на кухне и поднялись наверх. Сьюзен с любопытством оглядывалась по сторонам, ее взгляд задержался на неподвижных фотографиях, висевших на стенах. - Ну, вот и мы, - сказала Виктория, открывая дверь своей спальни. - Добро пожаловать в мою комнату. - комната была такой же опрятной, как и всегда, но теперь она была до краев заполнена магическими принадлежностями. Ее стол был завален книгами и пергаментами, а на бледно-розовых стенах было приклеено несколько плакатов с загнутыми углами, на каждом из которых были изображены движения палочки. Как и все волшебные плакаты, рисунки двигались. - Так вот куда делись старые плакаты Флитвика, - сказала Сьюзен. Она постучала пальцем по батарее под окном. - Что это? - Мы используем это, чтобы отапливать дом зимой, - объяснила Виктория. - В данный момент она не включена. - А это? - спросила Сьюзен, указывая на лампу, свисающую с потолка. - Это эклектичный свет? Виктория хихикнула. - Да, это он, - сказала она, решив не поправлять свою подругу. - Вот, смотри. - она щелкнула выключателем, и лампочка загорелась бледно-желтым светом, едва различимым днем. Если Сьюзен и была не в восторге, она этого не показала. - Как умно! Это как молния в бутылке! - Плита внизу тоже эклектичная, - сказала Виктория. - Может быть, я смогу показать вам это на выходе. Сборы не заняли много времени, так как большинство ее вещей уже были в чемодане - в конце концов, она не могла носить мантии в мире магглов. Вместе им удалось донести тяжелый чемодан и переноску Дамблдора вниз по лестнице и обратно на кухню. - А, вот и они, - произнес мистер Боунс. Он держал в руках три куска торта, завернутые в бумажные полотенца, которые он отдал Сьюзен после левитирования чемодана. - Все готовы? Они вернулись на улицу, где их ждала метла. В задней части был деревянный ящик, который мистер Боунс теперь распахнул, левитируя сундук и переноску Дамблдора внутри. Виктория уставилась на него - один только чемодан был в несколько раз больше ящика, но, казалось, легко помещался в ней. Следующими в кажущееся бездонным пространство полетели кусочки торта, а затем мистер Боунс забрался на переднее седло. - Запрыгивайте, девочки! Именно в этот момент, когда Сьюзен с привычной легкостью взобралась на среднее седло, Виктория поняла, что собирается впервые взлететь. Она колебалась. - Эм, так, я никогда на самом деле... - Ничего особенного, моя дорогая! - сказал мистер Боунс. - Не бойся, у нас есть все новейшие чары. Тебе будет достаточно тепло. Температура даже не приходила ей в голову. Она была гораздо больше озабочена тем, чтобы не упасть. - Но разве тебе не нужно учиться летать? - спросила Виктория подругу. - Не для того, чтобы быть пассажиром, - ответила Сьюзен. Она похлопала по седлу позади себя. - Давай, тебе понравится, уверяю. Виктория неловко взобралась на метлу, убедившись, что юбка ее платья надежно закреплена. Ее ноги болтались по обе стороны седла в явно неподобающей леди манере, и она вдруг очень обрадовалась, что оказалась сзади. По крайней мере, у седла были амортизирующие чары. - Теперь нам нужно быть невидимыми, пока мы не достигнем облаков, - объяснил мистер Боунс. - Вы, девочки, готовы немного потрудиться? - он нажал кнопку, и набор педалей опустился под каждым седлом, как раз на нужной высоте, чтобы Виктория могла просунуть ноги под ремни. - Может быть, я могла бы просто ехать в ящике, - пробормотала она, но ее никто не услышал. Мистер Боунс опустил на глаза очки. - Поехали! Они медленно поднялись в воздух, метла наклонилась так, что ее передняя часть была направлена в небо. - О нет, - простонала Виктория, вынужденная наклониться вперед, чтобы почувствовать, что она не висит на конце. Она вцепилась в древко метлы перед собой. - Ты солгала! Мне это совсем не нравится! Сьюзен рассмеялась, а затем они взлетели вверх, как будто их запустили из катапульты. - Крутите педали, девочки, крутите педали! - мистер Боунс кричал, что было едва слышно из-за свиста ветра, и Виктория изо всех сил крутила педали, ее распущенные волосы развевались во все стороны. Пока они крутили педали, метла и ее пассажиры начали мерцать, становясь невидимыми. Глаза Виктории расширились, когда метла исчезла. Она кричала и ругалась, скандируя «дерьмо-дерьмо-дерьмо» под крики Сьюзен; ее ноги так сильно вцепились в седло, что начали трястись от напряжения. Хотя она все еще чувствовала дерево под мертвой хваткой своих пальцев, казалось, что между ней и быстро уменьшающейся землей ничего не было. Она даже не могла видеть своих собственных рук. Затем появилась сырость, как будто кто-то брызнул ей в лицо тонкой струей воды, и мгновение спустя метла выровнялась прежде, чем замедлиться и остановиться. Они прорвались сквозь облако и парили над ним в великолепном солнечном свете. - Хватит пока крутить педали! - произнес мистер Боунс. Метла снова стала видимой, и плечи Виктории с облегчением опустились. Она начала плакать и смеяться одновременно: хотя это длилось всего несколько секунд, она чувствовала себя совершенно опустошенной, ее платье прилипло к коже из-за ледяного пота. Мистер Боунс повернулся в седле, чтобы взглянуть на нее. - Эй там, сзади, все в порядке? Виктория фыркнула. - Нет. - С ней все в порядке, - сказала Сьюзен в то же время. Она оглянулась через плечо с ухмылкой на лице. - Кстати, твои волосы растрепаны. - Спасибо, - сердито ответила Виктория. Она покачала головой, и ее волосы ожили, заплетаясь в тугую косу. Мистер Боунс поднял бровь. - Не волнуйся, с этого момента все будет гораздо спокойнее. - он толкнул метлу вперед, приятный ветерок дул им в лица, когда они ускорялись. Метла просто скользила над верхушками белых пушистых облаков, так близко, что их ноги почти касались их. Сквозь разрывы в облаках она могла мельком увидеть мир далеко внизу, здания и дороги, такие маленькие, что они могли бы быть игрушечной моделью, и хотя от этого зрелища у нее закружилась голова, она не могла не продолжать смотреть. Когда они летели на север над Лондоном, Виктория заметила кое-что интересное: хотя на самом деле облаков было очень мало, их маршрут никогда не приводил их в чистое небо, где их могли заметить магглы. Это было так, как если бы облака образовывали постоянно меняющуюся сеть дорог в небе, действуя так, чтобы скрыть их от посторонних глаз. Она начала расслабляться. Солнце и ветер быстро высушили ее, и теперь метла летела ровно, она могла сидеть в седле, не цепляясь за него. Сначала она не думала, что они едут так быстро - конечно, ветер был не слишком сильным, - но когда она рискнула еще раз взглянуть вниз, то заметила, что облака проносятся под ними быстрее, чем любая машина. Они быстро оставили Лондон позади, городская застройка уступила место сельхозугодьям, усеянным маленькими городками. Виктория глубоко вдохнула прохладный, чистый воздух. Наконец-то она вернулась туда, где ей и место. Время от времени они встречали в небе других волшебников, от одиноких летателей до семей на длинных тандемных метлах, похожих на ту, что у мистера Боунса. Каждый раз, когда их пути пересекались с другим летчиком, мистер Боунс замедлял шаг, чтобы поприветствовать их, часто окликая по имени: - Добрый день, Линкольн! - Байрон, старина! Идеальный день для полета! - Как заседание в субботу, Аббот? Однажды их даже обогнало зеленоватое пятно на гоночной метле. - Это «Чистильщик 6», девочки! - крикнул мистер Боунс, когда их собственная метла закачалась после этого. - Наверное, одна из «Холихедских Гарпий»! Вскоре после их встречи с гонщиком они наткнулись на торчащий из облака деревянный указатель, направляющий в сторону Косого переулка, Годриковой Впадины, Моулд-он-Волд, Эпплби и даже Хогсмида. Именно здесь они начали отклоняться на восток, направляясь к болотам. Земля внизу стала более плоской, покрытой пышной зеленью, пронизанной реками. - Уже недолго осталось! - сказал мистер Боунс, - Но кусочек торта не помешал бы! Виктория застонала; она была единственной, кто мог дотянуться до багажного ящика. Осторожно, с замиранием сердца, она развернулась в седле, каждое колебание убеждало ее, что она упадет и разобьется насмерть. Трясущимися руками она подняла крышку и сунула руку внутрь, нащупывая торт. К счастью, он не сильно сдвинулся во время полета и все еще был недалеко от вершины. Она передала два ломтика вперед и с недоверием наблюдала, как Сьюзен и ее отец заправились, казалось, едва замечая, что они ненадежно сидят на высоте тысячи футов в воздухе. Излишне говорить, что Виктория к ним не присоединилась. Она предпочла, чтобы ее руки оставались крепко держащими метлу. Они двинулись вдоль широкой реки, петляющей то в одну, то в другую сторону, и вдалеке в центре небольшого рыночного городка виднелся высокий собор. - Нам сюда! - сказал мистер Боунс, когда они проезжали еще один указатель, на этот раз с надписью «Эли: 13 миль». - Время снова крутить педали! Если подъем был плох, то спуск был еще хуже. Нос метлы был направлен вниз, и на одно ужасное мгновение Виктория действительно подумала, что она собирается кувыркнуться вперед в воздух, но ее ноги все еще были заправлены в ремни на педалях, что давало ей достаточно возможности, чтобы сжать ноги вместе и откинуться назад. - О нет, о нет, - повторяла она, размахивая руками в поисках чего-нибудь, за что можно было бы ухватиться, и в конце концов остановилась на краях седла. - Виктория! - закричала Сьюзен, - Ты не крутишь педали! - Я ненавижу тебя! - Виктория заплакала, но тем не менее стала крутить педали, и они въехали во влажное облако. К тому времени, как они появились с другой стороны, они были невидимы и устремились к высокому зданию странной формы на восточном берегу реки. Сбоку от него торчало водяное колесо, неуклонно вращающееся в быстром потоке, а каменные стены были увиты плющом. Дом - ведь Сьюзен наверняка жила именно здесь - был окружен огородами, а за ними простирались поля, на которых паслась горстка коров. В поле зрения не было ни дороги, ни опоры электропередачи. Плоская платформа занимала примерно половину крыши, почти как маггловская вертолетная площадка. Они кружили над ней, как птица-падальщик, каждый круг приближал их, снижаясь по спирали, пока они не заходили на посадку. Когда они это сделали, Виктория нетерпеливо спрыгнула с метлы, ее ослабевшие ноги радовались ощущению твердого камня под ней. - Идеальная посадка! - удовлетворенно сказал мистер Боунс, снимая очки и проводя рукой по волосам. Сьюзен небрежно спешилась. Она выглядела не очень опрятно после ветра, с розовыми щеками и волосами, выбившимися из пучка, но она ни в малейшей степени не пошатнулась, слезая с метлы. - Молодец, папа. Намного лучше, чем в прошлый раз. Мистер Боунс кашлянул. - Да, хорошо, мы не будем упоминать об этом при твоей матери, когда она приедет. Виктория с тревогой прислушивалась к их разговору. Что случилось в прошлый раз? - О, не волнуйся, - сказала Сьюзен, подходя к ней и обнимая. - Я уже вижу, о чем ты думаешь. Ты в порядке, не так ли? Виктория наклонилась в объятиях. Она все еще чувствовала себя немного неуверенно. - Прости, - пробормотала она, вспомнив, что сказала на метле. - Я не ненавижу тебя. - она отпустила Сьюзен и повернулась к мистеру Боунсу, который доставал ее чемодан из ящика. - Спасибо, что пришли за мной. - Не стоит благодарностей! В конце концов, это твой день рождения. - он подвел их к крепкой дубовой двери на краю платформы, роясь в карманах в поисках ключа. - Э-э, Сьюзан, может быть, у тебя есть..? Сьюзен вздохнула и выудила железный ключ из потайного кармана на бедре. Дверь со стуком открылась, и она распахнула ее, открывая просторный вестибюль с деревянными полами и высоким наклонным потолком. В комнате было тепло, в очаге весело горел огонь, а солнечный свет проникал сквозь многочисленные окна на крыше. Экзотические комнатные растения были искусно расставлены между диванами и журнальными столиками, а в дальнем конце комнаты перила винтовой лестницы вели вниз, в дом. Виктория не знала, чего она ожидала - возможно, чердака или небольшой лестничной площадки, - но это было не так, как она представляла. Это было похоже на то, как если бы дом был построен вверх ногами, с входной дверью наверху. Мистер Боунс улыбнулся, увидев выражение ее лица. - Добро пожаловать в Мастерскую.