Виктория Поттер и наследник Слизерина

Виктории пришлось подождать до следующего понедельника прежде, чем у нее появился шанс загнать профессора Фламеля в угол после истории магии. Прошло больше года с тех пор, как она в последний раз просила его научить ее алхимии, и с тех пор она так много узнала. В первый раз, когда она спросила, она была невежественной первокурсницей, все еще учившейся держать палочку. Она ничего не знала об алхимии, кроме смутного представления о том, что это такое, и спросила просто из любопытства. Теперь все было по-другому. За плечами у нее было два года магического образования, и она знала, как обращаться с палочкой. Что еще более важно, она прочитала пару книг по алхимии, внимательно изучила их и потратила немало времени, пытаясь собрать воедино их часто неясный смысл. Чем больше она узнавала об этом предмете, тем больше росло ее желание изучать его. На этот раз профессор Фламель не сможет отмахнуться от нее. Она дождалась окончания урока, оставаясь сидеть за своей партой, в то время как ее однокурсники поспешили на утреннюю перемену. Внезапно она оказалась наедине с профессором Фламелем, который сидел в своем кресле с закрытыми глазами. Казалось, он не осознавал, что у него все еще есть компания, давая Виктории возможность понаблюдать за ним в тишине. Все еще было странно думать о нем как о таком древнем, учитывая, что он выглядел едва ли старше профессора МакГонагалл, с едва заметными проблесками седины в его аккуратно причесанных волосах и закрученных усах. Тем не менее, в нем чувствовалась несомненная вялость, говорившая о преклонном возрасте. По правде говоря, она не была до конца уверена, спал ли он в это время или просто любил дать отдых глазам, ведь у него не было проблем с ответами на вопросы, если к нему обращался студент. - Профессор? - мягко позвала Виктория, не желая его пугать. Он не подал виду, что услышал ее, его глаза оставались закрытыми, но когда он заговорил, в его голосе не было и следа удивления или замешательства. - Да, мисс Поттер? - Я... Я надеялась, что мы могли бы немного поговорить, - сказала она, чувствуя себя несколько неловко, разговаривая с ним, когда он даже не смотрел на нее. - Возможно. - он все еще не открыл глаза, значит, он не собирался облегчать ей задачу. Она продолжила. - Ну, Вы, наверное, знаете, что в данный момент мы выбираем предметы для С.О.В., и я заметила, что алхимии нет в списке. - ответа не последовало. - Если Вы не возражаете, сэр, я скажу, что это похоже на пустую трату времени. Вы так много знаете об алхимии, но преподаете историю. - она сделала паузу, понимая, как это могло прозвучать. - Эм, не то, чтобы мне не нравились Ваши занятия... Но Вам не кажется, что здесь должна быть алхимия? Кажется немного глупым иметь такого известного алхимика в замке и не проводить занятия по этому предмету. Это, наконец, заслужило взгляд профессора Фламеля, хотя она не могла прочитать выражение его лица. Однако оно было далеко не сонным. Его глаза остановились на ее собственных с совершенной ясностью. - Значит, есть большое количество учеников, которые хотят получить мои наставления? Виктория поерзала на стуле. - Хм, не совсем. Я, э-э, думаю, что только я, на самом деле. Ну, может быть, Грейнджер придет, так что это будет два... - Я понимаю. - Фламель вздохнул, очевидно, смирившись с тем фактом, что ему будет отказано в утреннем сне, встал со стула и направился к Виктории. Он занял место перед ее столом, где несколько мгновений назад сидела Пэнси. - Итак, Вы возобновляете свою просьбу о моем личном инструктаже. В прошлый раз, по-моему, я задал несколько вопросов, на которые Вы не смогли ответить. Давайте начнем с них. Три простых числа? - Сера, ртуть и соль, - быстро ответила Виктория, выпрямляясь на стуле. Он давал ей шанс! - А их значение? - Сера - это солнце, горячее и непоколебимое, - ответила она, изо всех сил стараясь скрыть волнение в своем голосе. Без сомнения, профессор Фламель ожидал от своих студентов определенного достоинства. - Ртуть - это противоположность, вещество луны, холодное и непредсказуемое. Они конфликтуют друг с другом, но встречаются в жизни - женаты, как всегда говорится в книгах. Это дает нам соль, вещество земли. Или... иногда тела. Я не совсем уверена в этом. Соль предназначена для тела, но в книгах также говорится о том, что соль совершенствует его. Этот фрагмент все еще не имеет для меня смысла. Профессор Фламель задумчиво пощипал усы. - Итак, Вы немного изучили эти вещи. Это лучше, чем у большинства. Скажите мне, что Вы читали? - Я начала с «Естественной магии» Томаса Вона. Это было... - Вон не более, чем любитель, - перебил Фламель. - Его работы не более, чем сборник мыслей лучших людей. Вы, должно быть, читали что-нибудь у настоящего алхимика? Сердце Виктории упало. Большая часть ее знаний об алхимии почерпнута из книги Вона. - Я также читала Авиценну, но... что ж... - она порылась в своей сумке и вытащила книгу. Небольшая книга представляла собой не более, чем сборник переведенных эссе - далеко не исчерпывающее изложение предмета. Фламель взял книгу и пролистал ее содержимое. - Скудное предложение, но его можно ожидать, если Вы ограничены английским. Вам понадобится знание латыни, если Вы хотите серьезно изучать алхимию, так как это язык всех ключевых работ. Тем не менее, Авиценна, по крайней мере, известный алхимик. Вы, должно быть, чему-то научились у него. Тогда скажите мне: что такое алхимия? Это был такой простой вопрос, что Виктория почувствовала, что это, должно быть, ловушка. Но если это и было так, она не могла этого знать. Она могла ответить только то, что ей было известно. - Это естественная магия веществ, - осторожно сказала она. - Она связана с небесными силами и с тем, как они работают внутри веществ, определяя их природу. Алхимики изучают, как работает эта природная магия, и используют ее для превращений, таких как создание бронзы. - Хм... - Фламель потер висок. - Ваше описание фактически точно в каждом элементе. Тем не менее, несмотря на все это, оно остается неправильным ответом. Вы упустили самый важный момент: алхимия - это не преображение с помощью альтернативной техники, связанной только с превращением одной вещи в другую. В алхимии то, что происходит в субстанции, отражается в духе. Алхимик изучает и преобразует вещество, да, но конечная цель всей этой деятельности - преобразовать и усовершенствовать самого себя. Виктория нетерпеливо кивнула. Было так приятно иметь кого-то, кто мог бы объяснить ей это, вместо того, чтобы пытаться собрать информацию по кусочкам из загадочных древних работ. - Но именно поэтому мне нужен учитель! - Если бы существовал общий спрос на предмет, это было бы одно дело, - сказал Фламель. - Но то, что Вы действительно ищете, - это индивидуальное обучение. Ученичество. И, как Вы знаете, я беру в ученики только самых многообещающих волшебников. - У меня довольно хорошие оценки, - ответила Виктория, не желая показаться хвастливой, но стараясь не портить себе настроение преуменьшением. - Если бы Вы поговорили с профессором МакГонагалл, может быть, или профессором Флитвиком, они могли бы сказать Вам, что я хорошо учусь. Фламель пренебрежительно махнул рукой. - Любой, кто способен открыть книгу, может получить хорошие оценки в Хогвартсе. По-настоящему многообещающие студенты встречаются гораздо реже, и на их подготовку уходят годы. - он сделал паузу, как иногда делал, чтобы отрешенно посмотреть в окно. Виктория подозревала, что он провел много времени, погрузившись в воспоминания, - несомненно, симптом такого преклонного возраста. - Сэр? Он моргнул и снова повернулся к ней лицом. - Тогда еще один вопрос: скажите мне, почему Вы хотите изучать алхимию? Впервые Виктория растерялась, не находя слов. Она не ожидала этого вопроса. Все ее приготовления были сосредоточены на просмотре ее записей по алхимии. - Это... интересно, - произнесла она, полностью осознавая, как неубедительно это прозвучало. - Трансфигурация - мой любимый предмет, и это так увлекательно, а алхимия похожа, хоть и отличается. Даже произнося эти слова, она знала, что их прискорбно недостаточно. По правде говоря, у нее не было никаких реальных причин так сильно любить алхимию. Почему она любила клубнику, но не малину? Почему она наслаждалась трансфигурацией больше, чем заклинаниями? Почему кому-то что-то нравится? Она не знала ответа на этот вопрос, она просто знала, что, когда она читала об алхимии, она была взволнована и хотела узнать больше. - Любознательность - замечательная черта характера, но ее редко бывает достаточно, чтобы выдержать долгие годы напряженной учебы, - сказал Фламель. - Вот почему я беру только тех студентов, которые уже достигли зрелости в учебе и способностях. К этому моменту лодыри уже сдались. И все же... Вы, по крайней мере, начали свое путешествие. Какие эксперименты Вы проводили? Именно этот вопрос заставил Викторию, к своему стыду, осознать, насколько она была не готова к этому разговору. Она считала себя знакомой с основами алхимии, но ей даже в голову не приходило провести хоть какой-нибудь эксперимент на себе. Какой глупой, должно быть, считал ее профессор Фламель, ведь она действительно похожа на глупую маленькую девочку, у которой больше амбиций, чем здравого смысла! Она почувствовала, что ее лицо начинает краснеть от смущения. Прошло много времени с тех пор, как она чувствовала себя такой неполноценной перед учителем. Конечно, в ее книгах вскользь упоминались эксперименты, но никогда подробно. Она даже не знала, с чего начать. - Эм... Профессор Фламель покачал головой и встал, громко скрипнув стулом по каменному полу. - Так не пойдет. Я просто не могу взять ученика, не имеющего опыта практической алхимии. Тем не менее, я не сомневаюсь, что Вы говорите серьезно. Я не буду возражать, если Вы снова обратитесь ко мне, как только проделаете достаточную подготовительную работу. Если Вы будете усердно заниматься этим предметом, то вполне можете быть готовы еще до того, как Вам исполнится тридцать. Виктория вышла из класса, желая расплакаться. Она была так полна надежд, так уверена, что на этот раз сможет убедить его, но теперь чувствовала себя еще хуже, чем когда-либо. До ученичества оставалась буквально целая жизнь. Она изо всех сил пыталась представить себе что-нибудь, на изучение чего ушло бы столько лет. Неужели он действительно говорит серьезно? Возможно, он просто говорил это, чтобы проверить ее, посмотреть, откажется ли она от своих усилий, столкнувшись с невозможностью выполнения задачи... Да, это имело смысл. Он сказал, что не любит лодырей. Она не была ленивой. Она покажет ему, что у нее есть все, что нужно, и сделает это гораздо раньше, чем в тридцать. Конец семестра приближался с неуклонной неизбежностью, но Сьюзен все еще оставалась в больнице Святого Мунго. У профессора Стебль и мадам Помфри по-прежнему не было новостей, которыми можно было бы поделиться, и мистер Боунс не ответил на письмо, которое написала ему Виктория, не побоявшись довольно грязной совятни, чтобы отправить его с помощью одной из школьных почтовых сов. Шли дни, и Виктория постепенно начала осознавать простую истину: Сьюзен не вернется в Хогвартс раньше осени. Ей отчаянно хотелось, чтобы они могли обсудить, какие предметы выбрать для С.О.В., не в последнюю очередь для того, чтобы они могли провести хотя бы несколько занятий вместе, но в конце концов Виктория была вынуждена уступить частым напоминаниям профессора МакГонагалл и сдать свой бланк выбора. В конце концов она решила выбрать два языка - древние руны и латынь, поскольку не могла выбрать между ними, особенно после того, как профессор Фламель сказал ей, что латынь понадобится ей для алхимии. Нумерология была еще одним очевидным выбором, который оставил ей только один свободный слот. Она провела много часов, мучаясь над этим, пытаясь выбрать между астрономией и прорицанием, но в конце концов решила, что хуже отказаться от предмета, который ей уже нравился, чем от того, что ей может даже не понравиться. Она выбрала астрономию. Когда наконец наступило двадцать восьмое июня, оно сопровождалось летней грозой, раскатами грома и таким сильным дождем, что она начала задаваться вопросом, не замешано ли в этом волшебство. Как обычно, конец семестра принес с собой хаос из лихорадочно упакованных чемоданов, торопливый завтрак, а затем утомительное ожидание экипажей в вестибюле. - Не забудьте свои табели! - произнесла профессор МакГонагалл, стоя в центре зала с охапкой свитков. - Ваши родители должны будут подписать их! Как только двери открылись, началась безумная спешка, чтобы занять те кареты, которые были ближе всего ко входу. К сожалению, старшекурсники стали победителями в этом, а Виктория, Дафна, Трейси и Пэнси были вынуждены бежать под проливным дождем, чтобы найти пустой экипаж дальше. Виктория, по крайней мере, не забыла наложить заклинание отталкивания, презрение Гермионы все еще было свежо в ее памяти, но остальные снова прибегли к прошлому опыту. К тому времени, как они забрались в карету, все трое промокли насквозь. - Нам придется переодеться в поезде, - сказала Пэнси. Несмотря на грозу, на ней была тонкая летняя мантия, и она прилипала к ее коже, будто та вышла из моря. - Это не высохнет, мы все равно будем мокрыми к тому времени, как доберемся до Лондона. Виктория пожала плечами, вглядываясь в окно в попытке поймать свое отражение. Она была гораздо больше озабочена своими волосами, которые сильно развевались ветром. - Удачи в поисках своего чемодана. Ее предупреждение оказалось точным. После посадки на поезд им потребовался почти час, чтобы найти свои чемоданы в багажном отделении, и еще час, чтобы по очереди зайти в один из тесных туалетов, чтобы переодеться в сухие мантии и привести в порядок волосы. К тому времени, как они привели себя в порядок, Хогвартс-экспресс был уже далеко на пути на юг. Неизбежно, на этом этапе путешествия не было свободных купе, и они были вынуждены делить их с парой третьекурсниц Когтеврана. Разговор был довольно натянутым, присутствие незнакомцев заставляло всех вести себя наилучшим образом. Виктория воспользовалась возможностью, чтобы сломать печать на своем табеле и проверить оценки. - Как у тебя дела? - спросила Дафна. - Эм, хорошо, - ответила Виктория, не желая показывать Дафне свои хорошие результаты. Дафна не была самой ученой ведьмой в мире. Пэнси закатила глаза и протянула руку. - Тогда давай посмотрим. - Виктория неохотно протянула ей свиток. - Везде отлично, как и ожидалось, - заявила Пэнси, ее глаза блуждали по пергаменту. - Несколько приятных комментариев от Флитвика и Стебль. Даже Снейпа. И профессора МакГонагалл... - глаза Пэнси расширились. - Ну, это немного чересчур, тебе не кажется? - Что там? - спросила Трейси, но не стала дожидаться ответа. Она выхватила пергамент из рук Пэнси и быстро нашла отчет МакГонагалл. - О, вау. - Вы делаете это намеренно, - сказала Дафна. - Перестаньте дразнить и скажите мне, что там написано. - Не будет преувеличением сказать, что мисс Поттер - одна из лучших учениц трансфигурации, которых я когда-либо имела возможность обучать, - процитировала Трейси с преувеличенным шотландским акцентом, пародируя МакГонагалл. - Если ее прогресс будет продолжаться быстрыми темпами, нет предела тому, чего она может достичь. Виктория покраснела, довольно отчетливо осознавая, что двое когтевранцев подслушивают. - Мы должны пойти показать это Грейнджер, - сказала Пэнси со злой улыбкой. - Держу пари, МакГонагалл не сказала этого ей. Вы можете себе представить ее лицо? Как бы забавно это ни звучало, это было из тех вещей, которые легко могут иметь неприятные последствия. И, кроме того, Гермиона испытает достаточный шок, когда увидит статью Виктории в «Трансфигурации сегодня» - профессор МакГонагалл одобрила окончательный вариант всего за несколько дней до конца семестра. Она быстро выхватила свиток из рук Трейси. - Я бы предпочла не тратить свое время на слежку за Грейнджер. Но как насчет тебя, как у тебя дела? - Я узнаю, когда вернусь домой, - ответила Пэнси. - Если я сейчас сломаю печать, папа просто напишет профессору МакГонагалл, чтобы попросить у нее новую копию. Иначе он мне не поверит. Дафна рассмеялась. - Возможно, это как-то связано с тем разом, когда ты взяла для отчета перо миссис Малфой? Кто бы мог подумать, что буква «П» может так легко превратиться в букву «У»! - О, тише, - воскликнула Пэнси, покраснев. - Это было очень давно. Хотя она не могла сломать печать на своем свитке, у Дафны и Трейси не было таких проблем, хотя Трейси очень неохотно просмотрела свой табель. - О, слава богу, - сказала она, вздохнув с облегчением, когда наконец набралась смелости открыть свиток. - Я не провалила ни одного экзамена. Виктория вытянула шею, чтобы заглянуть через плечо Трейси. Она действительно получила приемлемые оценки по всем предметам. - Хорошая работа, - сказала она, сжимая Трейси. - Ты упорно трудилась для этого. Дафна была полной противоположностью Трейси. Она небрежно развернула свой свиток, как будто ее совсем не интересовало содержимое. Виктория знала лучше. Хотя родителям Дафны было все равно, какие оценки она получала, она видела, как ее глаза загорались гордостью, когда она хорошо выполняла домашнее задание. Лицо Дафны было скрыто ее длинными светлыми волосами, когда она читала свиток, лежавший у нее на коленях. - Неплохо, - заявила она, и когда она подняла глаза, она улыбалась. - Я получила двойки по зельеварению и истории. - остальные ее результаты были либо хорошими, либо плохими, но она, казалось, не слишком расстроилась из-за тех, которые провалила. - Твоя мама не станет молчать об этом, - поддразнила Пэнси. - Не забудь задобрить ее. Возможно, ты сможешь получить нового гиппогрифа. Дафна нахмурилась. - Я не хочу еще одного гиппогрифа. Что не так с Лайтером? - Ничего! - ответила Пэнси, умиротворяюще поднимая руки. - Я просто говорю, что гиппогрифов никогда не бывает слишком много. - Если ты так считаешь... - сказала Дафна. На ее лице появилось задумчивое выражение. - О, я не могу дождаться, когда снова оседлаю его! Это было так давно. Надеюсь, он не забыл меня... - С ним все будет в порядке, - произнесла Панси. - Хотя, возможно, тебе придется снова заставить его привыкнуть к тебе и много кататься этим летом! Мы должны отправиться в путешествие от твоего дома до Норфолка. - Звучит заманчиво, - восхитилась Виктория, испытывая крайнюю зависть. Пэнси и Дафна проводили практически все лето вместе, словно выходные, которые длились два месяца. Она даже была бы готова прокатиться на вонючем гиппогрифе, если бы это означало, что ей не придется провести лето, застряв в мире магглов. - А как насчет тебя, Вики? - спросила Трейси. - Ты снова пойдешь к Сьюзен? Виктория прикусила губу. - Я не знаю. Я написала мистеру Боунсу, чтобы спросить, но со всем, что происходит... Я думаю, у него на уме другие вещи. Трейси обменялась неловким взглядом с Дафной. - Это плохая примета. Но никогда не знаешь, может быть, он скоро напишет ответ. Несмотря на оптимистичные слова Трейси, мрачная перспектива провести целое лето без магии тяготила Викторию всю дорогу до Лондона. Остальные пытались поднять ей настроение, угощая сладостями и крася ей ногти, но их усилия были тщетны. Действительно, чем ближе они подъезжали к Лондону, тем больше Виктория впадала в уныние. Когда поезд остановился на Кингс-Кросс, Виктория решила задержаться, ожидая, пока вагоны поезда освободятся, поскольку все, включая двух девочек из Когтеврана, сразу бросились хватать свои чемоданы. - Продолжайте без меня, - произнесла Виктория, обнимая Трейси. - Я собираюсь немного подождать. Объятия Дафны были очень крепкими. - Выше нос! Если ты не получишь известий от Сьюзен, держу пари, папа разрешит тебе прийти к нам. Мы в Саффолке, знаете ли, даже не так далеко от Или. Всего пара поездок верхом. - Спасибо. - Виктория обняла Дафну в ответ, чувствуя слабые проблески надежды. - Напишешь мне? - Конечно, - сказала Дафна. Она заправила прядь волос за ухо. - В конце концов, миссис Малфой научила меня правильно писать письма. Девушки ушли, оставив Викторию в тишине пустого купе. Несколько минут она сидела там, наблюдая через окно, как семьи воссоединяются на платформе. А потом она тихо заплакала. Люди всегда ожидали, что она будет скучать по своим родителям или мечтать о настоящей семье, но до этого момента она никогда по-настоящему не понимала почему. Конечно, Дурсли не были особенно милыми, но она привыкла к ним, а они к ней. Их договоренность сработала. Но теперь перспектива возвращения к ним наполняла ее ужасом. Лето тянулось перед ней, долгое, одинокое и лишенное магии, и все, чего она хотела, - это чтобы настоящая волшебная семья стояла на платформе и приветствовала ее дома. Она глубоко вздохнула и вытерла глаза. Не было смысла плакать из-за этого. Ей оставалось только надеяться, что Сьюзен поправится как можно раньше. Только тогда она сможет вернуться туда, где ей действительно место. Забрать чемодан и кошачью переноску было делом быстрым, как только прошла первоначальная суматоха, связанная с выходом из поезда. Затем она зашла в уборную, чтобы умыться прежде, чем выйти на платформу. Толпа уже начала редеть, но ей все еще приходилось лавировать между семьями, чтобы добраться до барьера, отделяющего мир волшебников от мира магглов. Дурсли ждали с другой стороны. Виктория понятия не имела, почему все трое пришли поприветствовать ее и почему они надели свои лучшие воскресные наряды. Они так презирали магию. - Ты не торопилась, не так ли? - спросил Вернон, подозрительно разглядывая ее мантию. Она носила фасон, который в основном мог сойти за маггловское платье, но покрой показался бы им странным, с длинными рукавами и подолом, который заканчивался намного ниже колен. - Ну, тогда пошли. Они отправились обратно домой в тишине, нарушаемой только тем, что Вернон вполголоса ругался на лондонское движение. В конце концов шум и суета Лондона уступили место холмистой зелени Суррея, Норт-Даунс проплывал мимо чередой милых деревень, расположенных среди сельскохозяйственных угодий и лесов. Не успела она опомниться, как они въехали на подъездную дорожку к дому Дурслей. Однако, оказавшись внутри, Дурсли немедленно вернулись к форме, ведя себя так, как будто она никогда не уходила. - Ужин в шесть, - сказала Петуния прежде, чем сделать паузу, чтобы посмотреть на ее мантию, скривив губы. - И переоденься во что-нибудь приличное. Я не потерплю, чтобы в моем доме были люди в смешных костюмах. Виктория поднялась наверх, в свою спальню, которая была совершенно нетронутой с тех пор, как она покинула ее прошлым летом. Как давно это было! Это было похоже на другую жизнь, на тот день, когда Сьюзен и мистер Боунс оказались на крыше. Она задумчиво улыбнулась, вспомнив, как Сьюзен интересовалась ее лампочкой. Вероятно, в следующем году она будет изучать маггловедение, а не историю магии, но это было нормально. У них почти наверняка был бы один из основных предметов вместе. Какое-то время она занималась распаковкой вещей. Мантии отправились в шкаф, по крайней мере, те, которые подойдут. У нее было больше одежды, чем она когда-либо могла себе представить, во многом благодаря усилиям матери Сьюзен в Косом переулке. Она разложила несколько своих любимых книг вдоль подоконника, а пергамент, перья и чернила разложила на столе, готовясь делать домашнее задание на лето. Все это было распаковано удручающе быстро, и внезапно она обнаружила, что ей нечем заняться. Она не хотела начинать делать домашнее задание сейчас, так скоро после возвращения. Она будет наслаждаться им, откладывая на лето, как лакомство, которого стоит ждать с нетерпением. Поэтому она села на свою кровать, которая внезапно показалась ей довольно маленькой и недостойной после кроватей с балдахином в Хогвартсе, и уставилась в окно, поглаживая своего кота, когда он подошел к ней и устроился у нее на коленях. Это был ее первый день после возвращения, и она уже была в растерянности. Это ползучее, опустошающее чувство снова росло в ней - одиночество единственной ведьмы, окруженной маггловским миром. Дамблдор был неплохой компанией, но он был просто котом. Ей не с кем было поговорить. Ей в голову пришла одна мысль. Был один человек, с которым она могла поговорить, хотя она все еще не была уверена, считается ли он человеком. Но, по крайней мере, он мог бы ответить ей взаимностью, рассказать ей интересные вещи и, возможно, даже показать ей новые места. Она достала дневник из своего чемодана. "Возможно, лето все-таки будет не таким уж плохим", - подумала она с улыбкой. Она потянулась за пером, обмакнула его в чернила и положила на первую чистую страницу, начав писать. - «Привет, Том».