Лимоны

Чем пахнет правосудие? Бумагой? Воском? Накрахмаленным до одубения воротником рубашки? Может-быть для кого-то оно пахнет именно так. Ощущается чем-то свежим и радостным. Как глоток воздуха после грозы, как ледяная вода из колодца, как утренняя свежесть. Для кого-то. Для Киллуа оно пахнет иначе. Для Киллуа оно пахнет сажей, потом и кровью. Они несколько раз шли по ложному следу. Натыкались на пустые амбары с истоптанным в труху полежалым сеном на прогнивших досках. На сырые подвалы с облезлыми крысами. На откровенные землянки с гирляндой из черных от земли корней. Они заставали лишь пепелища от костра. Брошенные консервные банки. Клочки дотлевающих бумаг. Они возвращались ни с чем. Они не могут оплошать снова. Киллуа обещал. Киллуа обязан оправдать отцовские ожидания. Подтвердить почетное звание, так необычайно рано присужденное ему в неполные 23. Он должен закрепить свой статус. Доказать верхушке, что он не зеленый юнец, а превосходная ищейка. Ищейка, заметившая серую ленту в темном небе. Ищейка, безукоризненно справляющаяся со своей работой ранее. Ищейка, перехватывающая револьвер так, будто это продолжение руки. Один из ребят в форме дергается, услышав взметнувшуюся неподалеку птицу. Пугливо всматривается в чащу и сглатывает. - Капитан... Не стоило нам... Там ведь самые настоящие звери... - Нас 10 человек и все вооружены, - Киллуа отодвигает ветку, цепляется за нее капюшоном и обнажает ворох белоснежных завитков, тут же поспешно запихивая под края черной мантии. Чертовы волосы. Словно мишень для врага, так и кричащая "СТРЕЛЯТЬ СЮДА". Нужно было состричь их под ноль, но Золдик не решился. Отец сказал, что волосы не могут стать помехой для профессионала. Он знал о чем говорил, он занял высокий пост, заслужил доверие короля и гордо стягивал длинные волосы в тугой хвост, ухмыляясь в зеркало. Семейная ценность. Отцовская гордость. Киллуа единственный из детей с таким же цветом волос как у него. Киллуа любимый ребенок. - Я слышал, что их главарь настоящее чудовище, - паренек морщит веснушчатый нос, вскидывает керосиновый фонарь и продолжает тише, вглядываясь в темноту лесного полога. Тени пляшут на щербатых стволах, закручиваются, интимно обвиваясь одна вокруг другой, подступают ближе, улыбаются, разевают беззубые рты, но тут же исчезают, стоит навести на них оранжевый луч. Мужчина позади Киллуа булькает от смеха, потирает руки в кожаных перчатках и согласно кивает. - Да, уж. Я тоже наслышан. Мол ростом под два метра, волосы черные словно дно ущелья, а глаза как у дикой кошки. Красные, словно угли в костре. И сам он сильный. Не человечески сильный. Говорят, что может человека пополам сломать, будто церковную облатку. Его не первый год ловят, будто сам дьявол его укрывает, путая следы. Киллуа вскидывает светлую бровь, косит через плечо, разглядывая надбровные дуги с белесым шрамом, прочертившим сморщенное веко, и отворачивается. - Дьявол, значит. Тогда на редкость недальновидный дьявол, раз решил, что мы не найдем его любимца в этой глуши, - блондин замирает, тушит лампу и барабанит по бедру. - Гасите свет. Рыжий паренек красноречиво охает, обводит стволы глазами и открывает стеклянный купол, закручивая вентиль. Дальше идут в темноте. Ощупывают шершавую кору, ветки кустарника с мокрой от росы паутиной, колючие лапы молодого ельника. Киллуа ориентируется в потемках лучше, чем при обманчивом свете керосиновой лампы. Переступает через поваленные стволы, проскальзывает под ветвями и наконец замечает крошечную точку впереди. Приседает и всматривается, упираясь во влажный мох пальцами. Убежище этот черт выбрал хорошее. Лес густой и дикий. Не то что люди, даже звери бродят осторожно. Идеальное место, чтобы спрятаться. Такая глупая ошибка для человека, учиняющего беспорядки по всей стране. Распалить костер, пусть и ночью, но так явно выдающий признаки жизни в непролазной глуши. Киллуа уже чувствует запах дыма. Киллуа не может перестать думать о том, что все это выглядит так, будто опытный волк вдруг забыл замести следы. Их видели в городе. Местные сказали, что "лесной принц" наведывался к знахарке. Оказался ранен? Пытался достать лекарства для себя или кого-то из товарищей? Они далеко от столицы. Здесь у них мало союзников, однако даже дремучие местные отказывались показывать направление, пока Киллуа не выстрелил в воздух. Чтобы не обманули, пришлось тащить мальчишку рыночного торговца до самой кромки леса, буравя широкую спину сельского работяги глазами. Когда мужчина забрался на холм и молчаливо ткнул в лесную чащу, блондин вскинул голову, разглядывая темные макушки. За ними тонкой струей поднимался призрачный дым. Киллуа слово сдержал. Кивнул и толкнул мальца в спину, возвращая родителю. Теперь они знали направление. Вряд ли торговец солгал бы, учитывая, как в Сагельте расправляются с мятежниками. Они близки как никогда. Рыжий напарывается на сук, шипит, разглядывая поцарапанную ладонь и шепчет мужчине со шрамом. - Эти Золдики тоже с нечистью повязаны? Как он в кромешной темноте видит? - Он не видит, балда, - мужчина хмыкает, разглядывая припавший к земле силуэт и кивает остальным. - Он чувствует. - Да что он там чувствует? - рыжий кривит губы, утирает кровь об штаны и подбирается ближе, но блондин выбрасывает руку. - Ждите здесь. Я пойду первым и дам сигнал. Киллуа не дожидается ответа. Икалго - закоренелый мулат, выходец из Падокии и его товарищ со школьной скамьи остался позади. Он скорее пустит пулю в лоб, чем позволит остальным ослушаться приказа. Икалго - старший офицер и доверенное лицо. Золдик мандражирует. Если он ошибется, пострадают все, включая товарища. Мох проваливается под пальцами, мочит руки лесными слезами, будоража сознание. Киллуа дышит через нос. Медленно и глубоко, как учил отец. Как дышат опытные охотники, чтобы замедлить пульс и успокоить сердцебиение. Золдик подбирается невообразимо близко, ложится на мох грудью и щурится. Из-за сухого бурелома видно немного, но он замечает силуэт у костра, покрытый выцветшим плащом. Тени пляшут на ткани, оглаживают сгорбленную фигуру и плавно скользят обратно. Киллуа перехватывает револьвер, упирается локтями и слегка приподнимается, пытаясь разглядеть лицо человека у пепелища. Тот как назло сидит спиной. Золдик счел бы его за залетного лесника, если бы не вышитый цветок лимона на плече. Символ мятежников. Символ сумасбродов, нарекших себя свободными. Дикари, протестующие против королевской семьи. Изгои, предпочевшие жизнь в нищите и лесных землянках. Предатели, подстрекающие остальное население на неповиновение. Жалкая кучка повстанцев не первый год терроризирующая монарха. Недавно их выходки вышли за любые границы дозволенного. Их главарь, лесной принц, как его окрестили недалекие местные, в компании своего преданного сброда нарисовал чертов цветок лимона прямо на королевских воротах. Они частенько рисуют свой символ где ни попадя, но вот так запятнать честь правителя... Киллуа смыкает зубы. Их главарь давно нарывается на публичную порку. То взламывает замки на государственных амбарах, то перехватывает повозки с провизией для дворца. По сути, это сборище чумазых клоунов не делало ничего сверхестественного. Хулиганило, пачкало стены и воровало еду. Проблема состояла в том, что все больше и больше простого населения переходило на сторону лесного бандита. Правители соседних государств начинали отпускать колкие шутки на банкетах. Мол страна такая могущественная, а жалкого ободранца уже 5 лет поймать не может. Киллуа был отчасти согласен с ними. Давно пора было выследить их главаря. Допросить и сбагрить на тяжелые работы, наглядно продемонстрировав остальным, что их лидер всего лишь крестьянская сошка без права голоса. Киллуа лично проследит за тем, чтобы этого выскочку хорошенько приструнили, прежде чем показать взбудораженной толпе. Силуэт встает, перехватывает что-то увесистое в руках и опускает в походный котелок. Звенит чугунной крышкой и разгибается, склоняя голову в бок. Золдик подумал бы, что тот просто устал, но чужие напряженные плечи говорят о том, что он слушает. Киллуа ненароком вспоминает истории о том, что лесной принц может учуять по запаху и поднимает глаза, пытаясь выяснить направление ветра по макушкам деревьев. Мог ли он учуять его?.. Да, нет, бред чистой воды. Всего лишь байки местных, не больше. Когда Киллуа опускает голову, поляна оказывается пустой. Блондин вскидывается и моргает, оглядывая темные бревна с переливами света от костра. Куда он мог деться?! Прошло всего мгновение! Спрятался за деревьями? Дал деру? Приказать людям преследовать его по лесу? Нет. Он без труда обведет их вокруг пальца. Тогда... Киллуа упирается в мох коленями и поднимается, слышит хруст позади, но не оглядывается, уже зная, что Икалго наверняка смотрит на него в упор, подняв ружье. Он без промедления рванет за ним, стоит подать сигнал. Принц был один. Остальные дикари, видимо, отправились на поиски еды или в разведку. Лучшая возможность им представится не скоро. Нужна лишь приманка. Киллуа станет ей. Золдик разгибается и встает, щелкая спусковым крючком. Ноги идут сами, он почти не испытывает страха, только что-то колкое, почти раскаленное в груди. Он выходит на поляну, перешагивает через бревно и оглядывает настил из сосновых иголок. Возле костра лежит пара походных сумок, сшитых из лоскутов ткани, металлическая кружка и обугленный котел. Он специально нарочито испуганно обводит поляну глазами и стягивает капюшон. Пусть думает, что он зеленый юнец, пущенный вперед на манер пушечного мяса. Лишь бы показался. Лишь бы вынырнул из темноты, попытавшись убить. Тогда у них будет шанс ранить его и связать. Киллуа плохо разглядел его габариты, но все же был склонен думать, что они примерно одного роста. Ветер завыл между верхушками, зашелестел ветвями и поднял фонтан огненных искр из горсти горящих поленьев. Офицер с юга рассказывал, что черт ловкий словно дикое животное. Что видит в темноте на десятки метров. Что легко может переломать все кости, стоит подойти поближе. Киллуа вдохнул. Это человек. Это просто человек. А любого человека можно ранить. Он приседает, раскрывает потертую сумку и рассматривает пучки лечебных трав, перемотанные самодельным жгутом. Пару склянок, какие-то тряпки. Киллуа подхватывает сухоцвет с горстью желтых кругляшков на концах, подносит к лицу и вскидывает бровь. Пижма? Противовоспалительное ведь. И зверобой лежит на дне, примятый походным ножом. Золдик крутит его потертую ручку в руках, удивляется тому, что ее выстругали вручную, причем весьма умело, закидывает обратно на дно и утирает нос, смахивая остатки желтой пыльцы. Подушечки пальцев отчетливо пахнут мятой. Пижма, зверобой и мята. Составляющие настойки от простуды. Так он болен? Но если не унюхал, то как понял, что за ним наблюдают? Прошла уже минута. Икалго хмурится, перехватывая ружье. Неужели действительно сбежал? Но Золдик уверен, что он все еще здесь. Что прячется за деревьями, бесшумно мнет мох и разглядывает. О. Золдик уверен, что на него смотрят. Он чувствует этот взгляд позвоночником. Расправляет плечи и решает продолжить спектакль. Чем он там гремел? Котелком? Ел? Королевский офицер никогда бы не опустился до того, чтобы трогать дикарские отбросы, не то, что есть самому. Но Золдику в сущности плевать. Он просто хочет показать паршивцу спину, чтобы подпустить поближе. Блондин ворошит волосы на затылке, поднимается и идет к обугленной жестянке. Золдик не вздрагивает, когда слышит голос позади, но самую малость дышит чаще, замирая на месте. - Обычно гости стучатся, - голос низкий, почти дребезжащий и оттого невероятно глубокий. Киллуа слышит в нем насмешку, а потому позволяет себе хмыкнуть в ответ, пожав плечами. - Извини. Стоило постучать по бревну? Дверей то нет. - Хах, - мужчина хрустит веткой, хрипло смеется и звучит ближе. Золдик делает вдох и оборачивается, но видит тот же привычный пейзаж. - Знаешь, гостей обычно выходят встречать, - блондин сжимает палец на курке, всматривается перед собой, но замечает лишь пляшущие тени на деревьях. Может потушить костер? - Обычно гости не приходят с оружием, - теперь говорят со спины. Лесной черт успел обогнуть лагерь по кругу. Киллуа не слышит, как он идет. - Ты прав, - Золдик втягивает ночной воздух носом, ведет плечом и откидывает револьвер на землю, разворачиваясь на звук. - Теперь мы на равных. Но ты тоже не стреляй по мне. - Не выстрелю, - голос удивлен. - А ты забавный. - А ты невежливый, - блондин хмурится, трогает лезвие под рукавом и пытается уловить хоть что-то, кроме шелеста деревьев над головой. - Ты прав, извини. Киллуа вздрагивает. Ему снова прокрались за спину, но в этот раз не дали развернуться, подсекая под колено. Золдик научен грамотно падать, а потому не целует бревно затылком, лишь бьется лопатками и тут же группируется, глядя на фигуру в плаще. Та просто стоит. Присматривается. Киллуа не может вдохнуть. Свет от костра подсвечивает лишь кончик носа, но каким-то образом пляшет в чужих глазах чем-то дьявольски красным. Так, что поясница мгновенно взмокает. Рубашка липнет к позвонкам, напоминая о ненавистном чувстве страха, но сигнал давать пока рано. Если спугнуть, он без промедления скроется в лесу. Это его территория. Они его не найдут. Его поразительная скрытность оправдывает прозвище. Киллуа разрывает зрительный контакт вопреки всем правилам ближнего боя. Смотрит в сторону и отряхивает штаны. - Ты всех гостей на землю опрокидываешь? - Только самых наглых, - мужчина смеется. Сипло, но на мгновение Золдику кажется, что в этом смехе есть нотки чего-то теплого. Странный он для опасного бандита. Любой другой бы уже попытался вспороть Киллуа живот, а этот просто стоит и смотрит. И... черт, улыбается?.. Киллуа хмурится и подбирает ноги, упираясь в бревно рукой. Он не до конца уверен, что тот не кинется на него в следующее мгновение. - Чего ты улыбаешься? Трав своих перенюхал? - А ты чего трясешься? Я ведь тебя не трогаю. - Ты меня на землю опрокинул! - А ты пялился на меня из-за кустов! Знаешь ли, это не шибко приятно, - мужчина хмыкает, складывает руки на груди и кивает за плечо. - Ты молодец, тихо шел, но птицы боятся чужаков и перестают петь. - Вот как... - Киллуа потирает висок, прикусывает кончик языка и вздыхает, поднимаясь. - Тогда почему не ушел, если знал, что я здесь? - Вы ведь пришли за мной, - мужчина пожимает плечами, выбрасывает руки вперед и кивает. - Вяжи. - Что?.. - Я говорю, вяжи. Давай отмашку остальным и можем отправляться в путь. - Ты... - Золдик давится звуком, пялится на вытянутые кисти с грубыми, но длинными пальцами и шипит. - Подожди, это ловушка? Я обознался? Ты не лесной принц? - Лесной принц? - он снова смеется, чешет ладонь и выдыхает. - Ну, наверное. Но так то у меня есть имя. - Какое? - Киллуа разглядывает его спокойное лицо. Почему он так легко сдается? Почему не попытался сбежать? - Сначала назови мне свое, - мужчина замолкает. Золдик поджимает губы, выравнивается и кивает. - Киллуа. Киллуа Золдик, - он не до конца понимает, почему просто не соврал. Так вдобавок еще и фамилию сказал, хотя его не просили. Это так на него не похоже... В прочем, вся эта ситуация выглядит как дурной сон. Никогда прежде он так спокойно не говорил ни с кем из тех, кого выслеживал. - Киллуа, значит. Гон Фрикс, - силуэт медленно поднимает руки, тянет за капюшон и стаскивает с головы, блестя зубами. - Я сдаюсь тебе, Киллуа Золдик. Блондин теряет дар речи. Человек напротив него выглядит как молодой парень. Как его ровесник. С темными растрепанными волосами. С черным росчерком бровей, прямым носом и внимательными глазами. Они у него вовсе не красные, а светло-карие. Почти золотистые в отблесках огня. И сам он обычный человек, а не дьявольское отродье, легко ломающее чужие позвоночники ударом руки. Впрочем, в плечах он значительно шире, а значит как минимум намять бока в драке сможет запросто. Киллуа мгновение мнется. Смотрит то на руки с россыпью мелких мозолей на пальцах, то в наблюдающие за ним глаза. - Ну? - Черт... Сейчас, но если выкинешь что-нибудь, - Золдик выуживает веревку, поднимает голову и делает осторожный шаг, всматриваясь в черты напротив. - Боишься? - Не говори глупостей. Это базовая осторожность. Я о тебе наслышан. - Да? И что же про меня говорят? - брюнет потирает руки и разворачивает открытыми ладонями наверх. Золдик снова смотрит на них и делает еще один шаг. - Много всего. Глядя на тебя сейчас, я могу сказать, что далеко не все из услышанного мной правда. - Я тебя разочаровал? - парень тихо смеется, легко делает шаг навстречу и хохочет громче, видя, как мужчина вздрогнул, недоверчиво отступая назад. Фрикс остается на месте. Золдик зло сплевывает и хмурится, ругая себя за дерганность. И чего он вдруг так нервничает перед этим выскочкой? Ловушка или нет, он все равно сумеет дать отпор. Он был лучшим в группе. Он был лучшим во всем. - Нет. Ты, ну... нормальный. Без красных глаз, когтей и мелкий. - Мелкий?! Мы ведь одного роста! - Тц, - Киллуа делает еще шаг. Теперь Фрикс вполне дотянется, чтобы ударить его. Золдик внимательно следит за его руками, не замечая, что его разглядывают с неприкрытым интересом. - Ты Сагельтиец? - Почему ты спрашиваешь? - Золдик напрягает руки, резким движением обхватывает загорелые запястья и набрасывает веревку, поглядывая на мужчину из-под сведенных бровей. Тот щурит глаза, сгибает пальцы и мажет по бледной коже, расплываясь в широкой улыбке. - Потому что ты не похож. Глаза голубые, кожа светлая и волосы. Ты из Йорбии? - Нет. Я падокиец. - Серьезно?! Черт, я думал падокийцы темные. - В моей семье только я и отец с таким цветом кожи, - Киллуа замирает, поджимает губы и сглатывает. Вот. Снова. Зачем он ему рассказал об этом? Магия? Паршивец успел применить на нем какой-нибудь варварский приемчик с темным колдовством? Чем только черт не шутит. Золдик слышал, что девушки частенько прыгали к Фриксу в кровать. Точнее сказать, в то, что служило кроватью для человека, не привыкшего оставаться на одном месте больше, чем на сутки. Когда они ночевали в таверне одна из служанок шепталась с подругой о том, что в их краях видели принца. Все трепалась, описывая его словно древнее божество. Когда речь дошла до описания чужих достоинств Киллуа решил, что наелся. Киллуа вынужден согласиться с этой озабоченной дурой. Мужчина перед ним действительно красив. Не удивительно, что люди так охотно идут за ним. Есть в нем что-то незамедлительно располагающее к себе. Золдик соврет себе, если не признает, что и сам повелся словно ребенок. На уверенность, на широкую улыбку, на глубокий голос. - Ты очень красивый, - мужчина наклоняется. Киллуа моргает, разглядывает карюю радужку напротив и отшатывается. - Идиот. Киллуа затягивает узлы под его приглушенный смех. Поднимает голову и хмурится, наматывая веревку на кулак. - Здесь есть кто-нибудь еще? Улыбка мгновенно пропадает с загорелого лица, сменяется гуляющими желваками под золотистой кожей и выпускает наружу почти клокочущий голос. - Вам ведь нужен только я, к чему этот вопрос? - К тому, что твои приятели могут выстрелить в спину, когда мы ослабим бдительность. - Нет. Они не выстрелят, - Фрикс заметно смягчается, мотает головой и шепчет. - Им нечем. Дайте им уйти. Киллуа распахивает губы. С неприкрытым удивлением смотрит на мужчину и поражается его честности. Он ведь буквально признал тот факт, что его люди не имеют огнестрельного оружия. Выходит, они здесь действительно прятались. Но Фрикс не выглядит больным. Они унесли раненного товарища с собой? - Киллуа. - Слушай, нам... Золдик осекается. Золдик слышит едва различимое всхлипывание где-то позади. Чувствует, что веревку дернули вперед и оборачивается, замечая неподдельный испуг в глазах напротив. Ребенок. Он точно слышал ребенка. Но откуда?! В котле? Он совсем идиот?! - Ты совсем идиот?.. - Не гаси огонь. Он продержится до утра, чугунные стенки сохранят тепло. - Твой сын? - Нет. Подкидыш, мы нашли его в столице. От него отказалась мать. - И ты потащил его с собой?! - Он сын фаворитки короля. Он не прожил бы долго. Ты ведь сам понимаешь. Золдик хмурится. Он знает о детоубийстве при дворе, но искренне не понимает, зачем Фриксу спасать нежеланного мальчишку. - Он тебе нужен для чего-то? - Он обычный ребенок. Разве люди могут быть нужны для чего-то конкретного?.. - Фрикс снова шепчет, косит парню за плечо и касается бледной кисти пальцами. - Пожалуйста, Киллуа, я ведь добровольно сдался. Мои люди придут за ним утром. Дайте им уйти, - он поджимает губы, заглядывает в глаза и хрипит. - Не туши костер. Он простужен. Он может умереть. Золдик сжимает веревку, переваривая сказанное, слышит хруст веток позади и оборачивается. Икалго перекошен от злости. Он сплевывает под ноги и вскидывает ружье, отборно матерясь. - Что б ты знал, сукин ты сын, я чуть не поседел трижды! Какого лешего ты с этим голодранцем лясы точишь?! Почему не дал сигнал, когда он на тебя напал??! - Он не нападал, - Киллуа поднимает руку с намотанной веревкой и кивает на Фрикса. - Он добровольно сдался. - Что?! Почему?! - Вы будто не рады, - брюнет неловко смеется, бодает золу носком протертого ботинка и пожимает плечами. - Может я все осознал и хочу покаяться перед королем, кто знает. - Чего... - мулат напрягает лоб, переводит глаза на блондина и шумно тянет носом. - Ладно... Просто пошли. Но за тобой, - он упирается дулом в широкую грудь и шипит. - Я буду следить. Только дернись, засранец, и я с удовольствием состряпаю гирлянду из твоих внутренностей. - Понял, - Фрикс кивает. Золдик косит на товарища и оборачивается к брюнету. - Подними руки. Фрикс вытягивает связанные руки перед собой и вскидывает бровь. - Так? - Над головой, идиотина. - Ааа, так бы и сказал, - мужчина смеется, пожимает плечами и задирает их наверх, прижимая к макушке. - Доволен? - Сойдет. Блондин стягивает с него плащ и приседает. Запускает пальцы в ботинок, обшаривает края, затем смыкает вокруг ноги и скользит наверх, собирая грубую ткань в неровные складки. В штанах находится 3 ножа, самодельная заточка и покоцанный револьвер с затертым гербом. Теперь Золдик вскидывает бровь. - Зачем тебе столько? - Что за вопрос? Для защиты. У самого то два клинка под рукавами. Киллуа удивлен. Как он заметил? Черт, шибко глазастый. Сцепись они в реальной драке и точно исполосовал бы Золдика вдоль и поперек. Блондин доходит до пояса, мнется мгновение и разгибается, укладывая ладони на чужую шею. Под кожей бьется вена, пульсирует, давая понять, что ее владелец хоть и сохраняет уверенную улыбку, все же нервничает. Спрятал что-то еще? Золдик ощупывает плечи, внутренне присвистывает, сетуя на то, что этот черт действительно сильнее, чем он и спускается на грудь, смещаясь к бокам. - Кхм... - Что? - Не мни так, мне щекотно. - Потерпишь, - Киллуа цокает, доходит до низа живота и упирается во что-то твердое. Ныряет под рубашку пальцами и ухватывается за рукоятку, вынимая. Фрикс вздрагивает, хмурится и хрипит. - А вот это, будь добр, верни на место. - С чего вдруг? - Золдик разглядывает находку. Вынимает из чехла и трогает лезвие пальцами. Дорогой металл, профессиональная ковка, да и ручка резная, из редкого дерева. Прямо таки, сокровище. - Потому что по законам Сагельты феодалы имеют право на сохранение и ношение семейного клинка вне зависимости от ситуации. - Чегооо?! - Икалго вклинивается, заглядывает блондину через плечо и хмыкает. - Спер небось, а теперь права качаешь? - Переверни, - брюнет напрягает руки, кивает на нож и сверлит лицо Киллуа глазами. Он непривычно серьезный. Золдик крутит клинок и распахивает губы. На обратной стороне витиеватый герб с синим цветком и выгравированные инициалы.

G.F.

- Какого черта? Ты грохнул феодала с похожим именем?! - Это клинок отца. Фамильная реликвия, которую я унаследовал, так что верни. Золдик хмурится. Оставить нож потенциальному противнику? Надеяться на честное слово? Если слишком полагаться, можно обнаружить клинок у себя в спине. Он снова смотрит на герб с соцветием. Он никогда не видел подобного. - Что за цветы? - Остролистник. - Я не слышал о таких. - Они не растут в Сагельте. - Так ты не отсюда? - блондин удивлен. Фрикс немного расслабляется и кивает. - Нет. Моя семья родом с маленького острова. Это цветок растет только там. - Ага. Ха, полная чушь. Киллуа, не слушай его, это даже звучит как бред. Чтобы какой-то голодранец и был из феодальной семьи?! Я тебе говорю, он прирезал кого-то и спер клинок, а теперь затирает нам свои сказочки. - Вы можете проверить, - мужчина вздыхает, сжимает и разжимает затекшие пальцы и снова смотрит на Киллуа. - Как вернемся в столицу. Все фамильные клинки делает один и тот же мастер, передающий профессию по наследству. Он подтвердит. Икалго хмыкает. Киллуа поджимает губы. - Если ты лжешь, тебе накинут к сроку за кражу фамильных драгоценностей. - Я не лгу. Так что верни его на место, - Фрикс вдыхает, снова растягивает губы в широкой улыбке и щурится. - Да засунь поглубже, чтобы не выпал при ходьбе. Мулат давится от возмущения. Блондин ведет плечом и прячет кинжал в чехол. Ухватывает мужчину за ремень и рывком тянет на себя, оттягивая край брюк. Скользит под ткань, горячо мажет пальцами и запихивает клинок обратно. Затем шлепает ремнем о влажную кожу и отряхивает руки, надменно хмыкая. - Доволен? Наглая улыбка Фрикса никуда не делась. Золдик злится. - Не совсем. Мне кажется, что ты плохо положил. Выпадет. - Да? Что ж, твои проблемы. Опускай. Золдик поднимает свой револьвер с земли и убирает под плащ. Клинок Фрикса красивый. Очень красивый. Когда Киллуа был ребенком, то обожал подобные штуки. Отец подарил ему целое множество. Отец тоже обещал ему их фамильный клинок. Он сказал, что Киллуа унаследует титул. Золдик замечает, что у Фрикса побелели руки. Он так сильно увлекся их перетягиванием, что явно перестарался. Ослабить? Слышали ли остальные, о чем они с принцом говорили ранее. Почему-то, Киллуа уверен, что Гон сдержит слово и не станет нападать, даже если снять веревку. Стоп. Он что... только что назвал его по имени?.. Киллуа плюет на протокол, ныряет под жгут пальцами и оттягивает наверх. Мужчины удивленно наблюдают. Икалго открывает рот, собираясь озвучить каверзный вопрос, но его перебивает рыжий. Остальные солдаты неловко топчутся возле деревьев, пока что не рискуя подходить ближе. - Ох... я такой голодный... Сейчас помру. Капитан, можно мы перекусим, прежде чем идти обратно?.. - Как хочешь, - Золдик отмахивается, ослабляет узел и кивает напарнику. - Других по близости нет. Можем уходить. - Ты уверен? - Уверен. Они бы давно напали. Мы поставим себя в невыгодное положение, если останемся тут. Они могут привести подкрепление и тогда уж точно решат отбить главаря. Костер не туши, пусть видят дым и думают, что все под контролем. - Хорошо. Тут ты прав... Но... - Икалго кивает в сторону брюнета головой. - Этот зеленый малец, что, правда их главный?.. Звучит, как шутка. - Тогда посмейся и заткнись, - Золдик хмурится, чувствует, что веревка натянулась и оборачивается, натыкаясь на темные круговороты вместо глаз. И чего он так пялится, будто в душу заглядывает? Икалго опускает ружье и кричит остальным. Фрикс мажет в сторону глазами и прикусывает щеку изнутри. Киллуа прослеживает его взгляд, замечает, что рыжий закончил обшаривать сумки и направился к котлу. - И что ты собираешься делать? - Золдик вскидывает бровь. Мужчина оборачивается и неловко мямлит. - Я... эм... сэр, тут котел с едой. Если вы не против, я... - Против, - блондин раскручивает веревку и подходит ближе, складывая руки на груди. - Ты, как я посмотрю, совсем пустоголовый. И как только в полицию пробился? - Я... - мужчина обиженно поджимает губы, поднимается, но все еще выглядит ссутуленным. Капитан молодой, но суровый. Он лично видел, как тот без колебаний ломал руки на соревнованиях по борьбе. - Я допустил ошибку?.. - Ты еще сомневаешься в этом? - Золдик зло хмыкает, накручивает его воротник на кулак и подтягивает к себе, брезгливо откидывая в сторону Фрикса. Подальше от котла. - Собирался есть? Что ж, вперед, камикадзе. Но я не собираюсь отчитываться за твою задницу перед начальством, объясняя, что доверенный мне новичок сдох от отравления на первом же задании. - От отравления?.. - рыжий косит в сторону котла, смотрит на холодные глаза командира и отступает дальше. - Разумеется. Отравить еду, надеясь на безмозглых офицеров - прием древний, как мир. Хочешь сказать, что не знал об этом? Это база. Первое, чему учат новобранцев. Если они, конечно, слушают, что им говорят, а не наяривают в кулак под столом. Икалго прыскает в ладонь. Рыжий стремительно краснеет. Мямлит извинения и отходит к деревьям, плотно сжав руки. Мулат шлепает блондина по плечу и утирает глаза. - Ох... Обожаю твои фразочки. Ладно, пошли. Его шмотки брать будем? - Нет, они бесполезны. Внутри один мусор, - Золдик поправляет рукава. Подходит к Фриксу и пропускает удар в сердце. Брюнет смотрит на него с неприкрытым восхищением. Оглаживает лицо глазами, поджав губы в неловкой улыбке. Золдик накручивает веревку между пальцами, тянет вперед и отворачивается. - Пошли. Иди рядом и без фокусов. Фрикс равняется. Задевает плечом и шепчет. - Спасибо, Киллуа. Блондин кивает, запинается об что-то в темноте и шипит, ощущая, что уперся рукой в чужой подставленный локоть. Это похоже на безумие. То, что у Золдика помутился рассудок сомнений нет. Ладно этот чудик, но он то, черт побери, почему покраснел?! В темноте этого не видно, но Киллуа уверен, что его уши сейчас больше напоминают томатный сок по цвету. И с чего вдруг такая реакция?! Потому что Фрикс поблагодарил за помощь? Нет... это из-за того, как он его поблагодарил. Как посмотрел, когда понял, что Золдик отогнал подчиненного от котла с младенцем. Узнай остальные, что внутри ребенок, Киллуа пришлось бы попотеть, чтобы избежать щекотливых вопросов. Сын фаворитки короля. Фрикс спас его, пытался вылечить, грел у костра и поэтому выдал себя дымом. Король без промедления приказал бы казнить грязного мальчишку. Киллуа ощущает что-то жгучее в груди. Поворачивается к брюнету и заглядывает в лицо, пользуясь возможностью, так как остальные более медлительны в темноте. - Ты уверен, что они вернутся? Я могу обставить все так, будто ребенок был похищен. Заберем его с собой. - Уверен, не волнуйся. Они обязательно придут утром. Золдик отвлекается, цепляется за корень и утыкается в чужое плечо щекой. Тут же выравнивается, цокает и вынимает ботинок из древесных тисков. Фрикс терпеливо ждет, задумчиво глядя перед собой. - И как ты не падаешь в такой темноте?.. - Киллуа разочарованно шипит. Понимает, что ушиб палец и сжимает челюсть, взмахивая солдатам, успевшим обогнать их, чтобы те продолжали идти. - Повредил ногу? - опять этот жалеющий тон. Ну что за идиот. - Нет. Просто глаза к темноте медленно привыкают, - Золдик откровенно лжет. Он просто не может собраться, сбиваемый калейдоскопом тревожных мыслей. Фрикс - не чудовище. Фрикс совсем не такой, каким его представлял сам Золдик. На поляне позади остался простуженный младенец, которого спас неотесанный варвар ценой собственной свободы. Киллуа не сомневается. Гон бы легко скрылся от них в темноте, но тогда был высок шанс, что ребенок или замерзнет насмерть или будет обнаружен разъяренными солдатами. Он выбрал чужую жизнь. Жизнь незнакомого ему мальчишки, предпочтя спасти его, чем спастись самому. Киллуа немного прихрамывает, удивляясь собственной хрупкости. Киллуа поражен до глубины души. Он восхищен Фриксом. Его навыками. Его честностью. Его силой духа. Они грузятся в повозку, когда на горизонте начинает светать. Гон лезет первым, Золдик забирается вторым и кивает Икалго. - Нам лучше разделиться. Если будут преследовать, то можно запутать следы. Сядьте во вторую и езжайте обходной дорогой. - Я могу поехать с тобой, - мулат хмурится и кивает на притихшего брюнета позади. - И оставишь это сборище идиотов без присмотра? Ты во мне сомневаешься? - Золдик вскидывает бровь. Напарник глухо смеется. - Черт, нет. Я не по наслышке знаю, какая у тебя тяжелая рука. Ладно, тогда встретимся в штабе. Пусти ракету в случае нападения. Я буду следить за небом. - Хорошо. Золдик кивает. Золдик забирается в повозку и кивает офицеру, тут же вскидывающему поводья. Киллуа приваливается к деревянной сидушке и вздрагивает, потому что ему заглядывают в лицо. - Как твоя нога? - Нормально. Просто ушиб. Мы едем в столицу. Там передадим тебя суду. - Понятно, - мужчина кивает и разгибается, потирая руки. Золдик замечает, что его запястья все равно отдают синевой. Видимо, тот узел, что он ослабил ранее, все равно перетягивает слишком туго. Блондин снова распускает веревку, не испытывая ни капли страха. Ослабляет до смешного сильно и затягивает на узел, больше смахивающий на показуху количеством оборотов, хотя сама веревка по факту уже банально болтается на запястьях. Фрикс удивленно мычит. Кивает и шепчет, наклонившись ближе. - Спасибо, я уж думал, что это часть наказания. - Хах, уж извини. Кто же знал, что ты такой нежный. - Ха, это ты слишком сильный. А выглядишь худым как спичка, - брюнет оглаживает чужое бедро глазами, скользит по груди, затянутой в королевскую форму и возвращается к лицу. - Оказывается, даже цветы могут ранить. - Ого, да ты поэт, - Золдик хрипло смеется, откидывается на деревянный борт и одномоментно становится хмурым. - Тебя будут судить по статье разбоя и подстрекательства против короля. Вероятно допросят и сошлют на работы в приграничные поля. Если будешь сотрудничать, то работу дадут средней тяжести. Через пять лет будешь свободен. - Вот оно как, - Фрикс задумчиво мычит, переводит глаза на горизонт, а затем поворачивается обратно. - А ты где работаешь, Киллуа? - Эм... В столице, в основном, но иногда катаюсь по стране. Я королевская ищейка. Занимаюсь поиском людей. - Ааа... А я надеялся, что буду видеть тебя хоть иногда. - Что? Зачем?.. - Ну, - брюнет отклоняется, сцепливает пальцы и неловко смеется. - Ты интересный. Не припоминаю, чтобы встречал таких острых на язык полицейских. Плюс, ты первый, кто выследил меня. - Не считается, ты сдал в позициях из-за ребенка, - Золдик складывает руки и недовольно цокает. Затем замирает, поджимает губы и отмахивается. - То есть... ох, блять... ну, ты понял, в общем... - Понял, - брюнет смеется. Повозку подкидывает на кочках. Киллуа сползает к чужому бедру, но не спешит отсаживаться дальше. Фрикс тоже не отодвигается. Растягивает губы в улыбке и продолжает разглядывать. Солнце стремительно ползет вверх. Золдик может рассмотреть россыпь золотистых веснушек на его щеках. Золдик тушуется. - Что?.. - Ты красивый. Как призрак, но живой и теплый. - Ага. А ты вроде умный, но идиот. Фрикс хохочет. Выдыхает и прислоняется к деревянному краю затылком. - И все же жаль, что мы не сможем видеться... Киллуа говорит раньше, чем успевает остановить непослушный рот. - Так уж и быть, ваше величество, попрошу оставить вас в столице, чтобы следить за вами на исправительных работах. - Серьезно? - Гон подрывается, выравнивается и беззастенчиво лезет в лицо носом, широко улыбаясь. - Серьезно. Не сунься так близко, - Золдик отодвигается, но не может заставить собственное бедро наконец отлипнуть от чужого раскаленного словно печь. - Ох, извини... Пока мы едем, расскажешь мне про Падокию? Я никогда там не был. Киллуа барабанит по ноге, кивает и скребет сапог, шепча. - Но ты мне тогда расскажешь о том, как научился так бесшумно ходить. - Ха, хорошо. Фрикс довольно улыбается. Золдик вздыхает, трет шею и начинает неловкий пересказ детских воспоминаний. Теперь он упирается в брюнета не только бедром, но и плечом, потому что это на редкость удобное положение для обоих. Фрикс слушает с широко открытыми глазами. Удивленно мычит и много спрашивает. Золдик и не помнит уже, когда говорил так много с кем-то кроме Икалго. Гон странный, но рядом с ним как-то... спокойно? Киллуа явно нужно проспаться... Интересно, что значит его имя. Золдик спрашивает, звуча нарочито отстраненно, но все равно пасует, когда его толкают плечом. Фрикс улыбается. Снова. Широко и искренне. - Ну, дословно переводится как доминирующий, - брюнет чешет нос. Золдик не сдерживает смешок. - Пх, ха, слушай, тебя не подкалывают насчет имени? - Ммм, нет? А должны? - Ну, знаешь, - блондин болтает ногой. - Ты здоровый парень, но твое имя, оно, эм... Двузначное?.. - Да? В смысле? - Сам знаешь. - Знал, не спрашивал бы. - Не корчи идиота. - Тебе жалко что ли? Золдик мычит, трет щеку и мямлит. - Ну, одно значение - социальная доминанта, а второе - сексуальная. - Оу... - брюнет слегка хрипит при вдохе, затем смеется и поджимает ногу, упираясь в колено виском. - Что ж, я польщен. - С чего вдруг?! - Ты сказал, что я сексуальный. - Я сказал, что это второе значение твоего имени! - То есть я не сексуален? - Нет, но... - Золдик таращится перед собой. Мужчину складывает от хохота. Блондин лупит его по спине и шипит. - Блять! ОТ СМЕХА НЕ ПОРВИСЬ! Фрикс утирает глаза, но остаточно подрагивает, размазывая влагу по щеке. - Ты тоже. - Что?.. - Я говорю, что ты тоже ничего. Золдик поджимает губы. Отворачивается и складывает руки на груди. - И без тебя знаю, а теперь заткнись. Из-за спины раздается приглушенное хых, а затем на плечо опускается что-то увесистое. Киллуа крутит головой и обнаруживает темную макушку. От Фрикса пахнет дымом, чем-то еловым и соленым. От Фрикса в общем-то неплохо пахнет для человека, живущего в диких условиях. - Ты не ахренел ли часом? - Я не спал два дня... Долг полицейского ведь помогать людям, вот и помоги мне, - брюнет выдыхает. У Фрикса не по-мужски длинные ресницы, аккуратный нос и красивая форма губ. - Ты странный. Хрен с тобой, но если начнешь храпеть, я тебя спихну. - Спасибо, Киллуа. Брюнет и правда отключается буквально через минуту, сопит, привалившись массивным телом, но Золдику не тяжело. Золдику не по себе. От всего. От Фрикса. От ситуации с ребенком и его задержанием. От их разговоров, больше напоминающих дружескую беседу. Гон Фрикс - главарь бандитской банды. Он вандал и вор, угнавший королевскую карету прямо со двора. Он выскочка, умудрившийся собрать вокруг себя приличное количество последователей. Он пятно на королевской скатерти. Он... просто человек?.. Киллуа сонно моргает, но не может позволить себе задремать прямо на задании. Фрикс закономерно похрапывает, смяв щеку о его плащ. У него совсем легкая щетина. Как он умудряется выглядеть так аккуратно, живя в лесу? Золдик трет лицо, так и оставшееся по-детски безволосым. Золдик прокручивает их разговор в голове. Снова и снова. Он хотел бы поговорить с Фриксом еще. - Этот клинок ведь вы делали, верно? - Да, - беловолосый мужчина кивает, закидывает длинные волосы на плечо, перенимает фотографию и всматривается, улыбаясь, - это моя работа. Я делал его для Джина Фрикса, главы семейства, проживающего на Китовом острове. - Китовом? - Да, не удивительно, что вы не слышали о нем раньше. Он совсем небольшой и расположен в море, далеко от Сагельты, хоть и считается ее колонией. Золдик разглядывает фото и задумчиво мычит. Золдик узнал, что раньше, до их приезда сюда, главой стражи вместо отца был именно этот человек. Джин Фрикс - отец Гона. - Как куда делся? - коренастый мужчина ляпает по столу и почти разливает бокал с пивом, ухватывая стеклянный край в самый последний момент. - Смотался! - В смысле? Куда? - Сбежал, прихватив королевского фаворита. Черт его знает, где он сейчас. Это было почти десять лет назад. - Фаворита? - Да, - он чешет затылок, наклоняется ближе и оглядывает толпу, переходя на шепот. Киллуа придвигается ближе, понимая, что эта информация явно не для посторонних ушей. - У короля есть и фаворитки и фавориты. Этот сукин сын был одним из них. Каким-то до неприличия состоятельным графом. - Зачем тогда сбежал с предателем? - Потому что сам был редкостной крысой! - мужчина обдает Киллуа перегаром, чешет нос и цедит сквозь желтоватые зубы. - Все крутил задницей, заискивал перед королем, а когда получил свое, то попытался отравить. - Вот как... - Золдик прочерчивает круг на своем бокале. Он к нему едва притронулся. Комендант пьет уже шестой. - А почему тогда сбежал с начальником охраны? Мужчина булькает пивом, проглатывает, кривя рот в ухмылке, от чего напиток бежит по щетинистому подбородку, капая на китель, а затем шлепает себя по бедру. - А разве не очевидно? Нашел хер помоложе. Золдик спускается по ступеням, слышит крики и ускоряет шаг. Толкает дверь, оглядывает коридор и вскидывает бровь. Фрикс стоит на коленях с заломленными руками и упирается в камни лицом. Смотритель держит его за голову, вжимая в пол, второй удерживает за руки. Оба выглядят так, будто пробежали марафон, замолкают, прерывая поток нецензурной брани и смотрят на вошедшего. - Капитан... Киллуа замечает еще одного охранника возле стены, тот держится за нос. Судя по окровавленным запястьям, тот у него сломан. - Что за цирк вы тут устроили? - Капитан! Этот сукин сын прятал оружие! Мы заметили его при осмотре. Приказали отдать, а он начал хамить! А после напал, раскурочив нос сержанту. Конченый псих! - он давит на темный затылок. Фрикс поворачивается в сторону блондина и хмурится. Его нижняя губа разбита и кровит, облепленная песком. - Какое оружие? - Оно до сих пор у него! У него под рубашкой! Не подходите, капитан! Мы сейчас... - Отойдете, чтобы не мешать, я надеюсь? - Золдик стягивает перчатку, подходит ближе и приседает на корточки, оглядывая солдат. Хотя, откровенно говоря, видит в них лишь сборище дебилов, ни на что не способных, когда дело касается реальной драки. Судя по синюшным пятнам на их лицах, развлекся Фрикс отлично. Золдик едва сдерживает рвущуюся улыбку. Взмахивает рукой и кивает. - Шаг назад. - Капитан... - они спотыкаются о чужой раздраженный взгляд, отпускают брюнета и отступают. Фрикс садится и потирает запястья, по-прежнему выглядя напряженным. - Я так полагаю, они про ваш клинок. - Верно, капитан. - Не могли бы вы достать его, чтобы мои подопечные смогли рассмотреть его получше? Брюнет кивает, вытягивает чехол и сжимает. - Не могли бы вы дать его мне на время? - Прошу, - мужчина вкладывает его в руки Золдика, получает легкую улыбку и слегка подвисает. Блондин разгибается и встает, переворачивает кинжал и протягивает, демонстрируя изумленным солдатам. Врач поправляет круглые очки и утирает окровавленный подбородок Гона. Щелкает крышкой, опрокидывает спирт на ткань и промакивает разбитую губу, параллельно протягивая стеклянный пузырек своему напарнику. Тот убирает светлую прядь за ухо и кивает, обрабатывая раскуроченный нос. Фрикса крутят на свету и довольно улыбаются. Брюнет тихо благодарит и поднимается. Киллуа выходит следом, прикрывает дверь и разглядывает ювелирную работу. Их лекарь хорош, шва почти не видно. - Спасибо, Киллуа. - Не за что. Не мутузь моих ребят больше, они и так тугодумные. Фрикс смеется. Фрикс приятно смеется. - Молодец, - мужчина упирается в стол и поднимается, обходя, а затем укладывает крупные ладони на плечи Киллуа. - Я в тебе не сомневался. Мы уже сообщили королю, теперь ждем ответа. Радуйся, сын, тебя наверняка повысят. Золдик улыбается, кивая. Золдик приваливается к дверному косяку и чешет плечо, разглядывая опухшее лицо коменданта. - А, Киллуа, чего тебе? - Принца уже допросили? - Нет, наши ребята поголовно отказались. Трусливые псы, все боятся, что его люди будут мстить, если узнают. Согласился только Томсон, но он прибудет послезавтра. Золдик выравнивается, подходит ближе и мотает головой. - Ждать целые сутки? Королю это не понравится. - И что ты предлагаешь? - Его могу допросить я. Мужчина вскидывает седую бровь, мажет по серебряному цветку на плече Золдика и вздыхает. - Как скажете, капитан. Если ваш отец не будет против. Сильва выслушивает с довольной улыбкой, припечатывает документ именной печатью и пододвигает к краю стола. - Развлекайся, сынок. Томсон известен своими изощренными пытками. Вырыванием ногтей, ломанием пальцев. Даже такой крепкий парень как Фрикс сломался бы от подобного. Почему-то от мысли, что его руки могли превратить в кровавое месиво становится не по себе. Киллуа списывает это на банальную жадность. Это он поймал лесного принца, значит ему и допрашивать. Золдик хлопает железной дверью. Брюнет сидит за столом, прикованный к креслу и разглядывает деревянную поверхность с безразличным выражением лица. Золдик кашляет в кулак, чувствует странное тепло в животе, видя, как мужчина преображается, подняв голову и опускается напротив. - Киллуа... - Мистер Фрикс. Мужчина неуверенно кивает. Его радость сменяется досадой. - Вы чем-то расстроены? - Я бы хотел, чтобы меня пытал кто-нибудь другой... Извини, Киллуа... Золдик удивленно моргает. - Притормози, я просто хочу поговорить. - Не надо... пусть допросит кто-нибудь другой. Золдик стискивает зубы, ляпает по столу и шипит. - Уж, извини. Других вариантов нет. Придется говорить со мной. Фрикс хмурится. Киллуа пилит его в ответ, стучит перьевой ручкой по бумаге и цокает. - Как много людей состоит в рядах повстанцев? - Не могу сказать точно... - Ну хоть приблизительно? - У меня не очень с математикой... Золдик вкидывает бровь, трет ворс пера большим пальцем и мычит. - Окей, где прячутся остальные мятежники? - Не могу сказать точно. - Почему? - Они каждый раз выбирают новое место. - Ты ведь их лидер, ты должен знать, где они. - Они действуют автономно, не советуясь со мной. - Что?.. Каким образом они тогда группируются для нападений? - У каждой части есть свой лидер, он и распоряжается остальными. - Ты их назначил? - Нет, их выбрали люди из банды. Каждого в своей ячейке. - Вот как... Золдик трет шею. - И где они? Фрикс неловко смеется. - Ты врешь мне?.. - Ты думаешь, я умею?.. Если б умел лгать, то не сидел бы тут. - Хм... Допустим. Значит, ты управляешь лидерами подразделений? - Не совсем, я с ними советуюсь. - Советуешься? Зачем? - Чтобы принять взвешенное решение. Там хватает ребят гораздо опытнее меня. - Эм... А сколько лидеров? Гон моргает. Мгновение разглядывает стальную дверь за спиной Киллуа и хрипит. - Я... не уверен, сколько сейчас... Золдик пинает стул. Опрокидывает на пол, а затем снова лупит носком сапога. Это похоже на шутку. То, что рассказал ему Фрикс объясняет его неуловимость, но выглядит как одна большая насмешка. Фрикс лидер лимонных. Фрикс ничего не контролирует. Не знает, кого назначают главарями мелких группировок и не участвует в подготовке вылазок. Фрикс просто символ. О некоторых проделках своих же людей он слышал впервые, удивленно пучил глаза и прыскал от смеха. Про ворота он узнал от Киллуа, зато оказался причастен к угону кареты. Однако, охотно показал координаты с болотом, в котором ее утопил... Изначально, вокруг Фрикса была маленькая шайка бунтарей. Затем среди населения поползли слухи о неуловимом принце и ряды стали пополняться. Приходили все новые и новые люди, самоорганизовывались, вышивали цветок лимона на плече и создавали свою ячейку. Золдик схватил ядро организации. Но из услышанного прекрасно понял, что паук не умрет, даже если избавиться от головы. Как записать это в рапорт? Как объясниться перед отцом и королем? Как они проморгали такой устрашающий механизм, медленно обрастающий новыми шестеренками год за годом?! Сколько лет уйдет на то, чтобы задавить каждого из лидеров? Имеет ли это смысл, если на их место тут же придет новый человек? Золдик откупоривает бутылку зубами, выплевывает пробку, выпивает до половины и утирает рот, снова прикладываясь. Золдик спускается в подвал, шаркает до камеры и рычит на охранника. Получает ключи, пинком отправляет за дверь, оставляя стоять снаружи, под предлогом секретной операции, а затем приваливается к металлическим прутьям, хрипя. - Фрикс... ты спишь? - Нет. Что-то случилось? - брюнет подходит ближе, вглядывается в лицо Золдика и шепчет. - Киллуа... ты пьян?.. - А тебе какое дело? - блондин пропихивает ключ в ржавый замок и вваливается внутрь, захлопывая за собой. Мужчина неловко замирает и наблюдает за тем, как тот идет до его лежанки, а затем заваливается прямо на нее. Золдик растягивается на тряпках, мычит и приподнимается, взмахивая рукой. - Чего встал? Иди сюда! - Ладно, - мужчина пожимает плечами, подходит ближе и опускается на каменный пол. Золдик недовольно мычит. - Ложись. - Зачем?.. - Чтобы спать, идиотина. Зачем еще нужна кровать? - А ты... зачем... здесь?.. - Я, черт побери, капитан, - блондин садится, хватается за лоб, ощущая сильное головокружение от быстрой смены положения, а затем накручивает рубашку Фрикса на кулак, дергая на себя. - Ляг, я тебе говорю. - Ха... окей-окей, отпусти, задушишь, - мужчина ложится на пол рядом и вздыхает. Он на дух не переносит пьяниц и не ожидал подобного от блондина. Он не чувствует отвращения к Золдику. Ни капли. Наоборот, он рад, что тот снова пришел, но не совсем понимает, зачем Киллуа так напился и завалился на грязный пол прямо в белой рубашке. - Испачкаешься, ведь... - Заткнись... - блондин поворачивается на бок и сверлит Фрикса глазами. - Ты мне все испортил. - Что? - Какого черта ты пустил все на самотек?! Как теперь отловить всех лидеров группировок?! Как ты это себе представляешь?! - Ох... эм... пока никак. Тебя это так сильно расстроило? - Да, - Золдик тянет носом, подбирает ноги к животу и моргает. - Отец будет в бешенстве. - Ты отчитываешься перед отцом? - Конечно, он ведь мой начальник. - Вот как... Оба замолкают. Киллуа теребит сухой колосок пальцами, поднимает глаза и шепчет. - А где твой отец? - Я не знаю... - Фрикс грустно смеется. Переворачивается на спину и закладывает руки под голову. - Когда он сбежал из страны, нас лишили титула, а маму взяли под арест. Она скончалась в тюрьме, так как имела слабое здоровье. Меня забрала к себе тетя, но я сбежал. - Почему? - Потому что всех членов семьи Фрикс объявили в розыск. Тете повезло, она долгое время жила под фамилией мужа, но за укрывательство прямого наследника, ее точно бы арестовали, поэтому я стал бродяжничать. - А почему... всю семью? Виноват ведь только твой непутевый отец, - Золдик хмурится. Фрикс улыбается самыми уголками губ и поворачивает голову. - Ты мне скажи, почему... - Я не знаю... - Вот как... Киллуа и сам не замечает, как начинает выводить узоры на чужом плече. Рисует завитки, повторяя рисунок фамильного герба с кинжала и снова шепчет. - Как думаешь, ребенок в порядке? - Да, мне сказали, что он пошел на поправку. - Сказали?.. Кто?.. Фрикс прикусывает язык, мычит и чешет шею. - Ну... эм... Просто передали информацию. Эл - крепкий мальчуган, он выкарабкается. - Эл? - Да, Элпис полностью. - Какое дурацкое имя... - Не правда, - Фрикс смеется и начинает наблюдать за бледным пальцем, теперь выводящим узоры у него на предплечье. - Оно значит надежда. - Это женское имя... - Разве можно делить лишь на женское и мужское? Оно ему подходит. Это хорошее имя. Золдик молчит, приподнимается и укладывается ближе, утыкаясь в плечо лбом. - Ты знаешь греческий? - Совсем немного, отец научил. - Ты скучаешь по нему?.. Гон молчит. Затем накрывает глаза рукой и хрипит, звуча совсем тихо. - Я не знаю. Первое время я его ненавидел. За то, что он бросил нас. За то, что бросил маму. После я узнал причину его бегства, но все равно не понимал, почему он не забрал нас с собой. - Он сбежал с любовником. Золдик поднимает голову и утыкается в грубую ткань губами, разглядывая чужую кромку уха. - Любовником? - Да. Фаворитом короля. Тот пытался отравить монарха, но прокололся и бежал. Твой отец удрал вместе с ним. - Любовник, значит... Гон снова замолкает. Киллуа сонно моргает, а затем чувствует, что его бок накрыли рукой. Фрикс переворачивается, подтягивает его к себе и сжимает в объятиях. Киллуа чувствует влагу лбом, задирает голову и шепчет. - Гон... ты плачешь?.. Брюнет елозит по его челке подбородком и медленно выдыхает. - Да. - Почему? - Потому что получается, что отец изменил моей матери. Ха... Изменил и просто бросил... - Твой отец редкостный говнюк. - Хах... - Но может он просто влюбился? - Что?.. - Любовь не оправдывает поступки, но... иногда толкает людей на глупости. Мой отец так говорит. Он женился по любви, но выбрал в спутницы настоящую истеричку. - Киллуа... - Я не шучу. Она ненормальная. Визжит, орет, носится по дому, как чокнутая. Чуть что сразу плачет, не желая слушать никаких возражений. Не знаю, как мой отец ее терпит... - Да, уж... Наверное, действительно любит... - Наверное... Они размышляют о своем. Золдик придвигается ближе, упирается в чужую грудь руками, а затем прижимается щекой, вслушиваясь в частые удары сердца. - Ты все еще плачешь?.. - Нет.. - А почему сердце так быстро бьется? - Я взволнован... - Чем? - Я, эм... обнимаю тебя. - Ты так нервничаешь во время объятий? - Нет. Вообще-то, нет. Я люблю обниматься. Но дело в том, что я обнимаю тебя. Золдик поднимает голову, застревает на карих глазах и распахивает губы. - Со мной что-то не так?.. - Нет. Скорее со мной. Но ты... ты особенный, Киллуа. - Почему?.. - Я никогда не встречал таких людей, как ты... Мне... мне кажется, будто мы знакомы всю жизнь. Еще тогда на поляне я не мог оторвать взгляд от твоих волос, - Фрикс поджимает губы, дотрагивается до светлой пряди пальцами и накручивает завиток в конец осмелев. Кто знает, может это его последняя ночь. Он хочет хотя бы попробовать. - Волос?.. - Да, хах, они по цвету как снег. Я все думал, какие они на ощупь. - Ты думал о таком? - Ага. - Идиот. - Извини... - Дай мне потрогать свои, - блондин выпутывает руку, вплетает в темные пряди и удивленно выдыхает. Жесткие. Они такие разные. Они так похожи. - Киллуа... - М?.. - Золдик без стеснения перебирает чужую взлохмаченную челку. Фрикс лежит рядом, плотно обхватив руками. - Тебя накажут?.. - За что? - За то, что выяснилось, что лимонные не подчиняются мне. - Не знаю, - блондин пожимает плечами. - Мне честно говоря, плевать, накажут или нет. Я просто не хочу разочаровывать отца. - Мне жаль... Киллуа замирает. Факел в коридоре давно потух, потому приходится вглядываться в лицо напротив, чтобы разобрать эмоции. Он придвигается так близко, что утыкается кончиком носа в чужой слегка вздернутый. Ощущает дыхание на губах и выдыхает сам. - Почему ты меня жалеешь, Гон?.. Я ведь лишил тебя свободы. Ты должен меня ненавидеть. - Ты просто делал свою работу. У меня нет причин тебя ненавидеть. Золдик чувствует, что его сжали сильнее. Пропихивает руки под загорелой шеей и прижимается, обнимая в ответ. Он никогда не лежал ни с кем вот так. Притиснувшись вплотную, обхватив руками, вслушиваясь в размеренное дыхание возле уха. Золдик моргает. Затем еще и еще. Тело становится совсем ватным. Перед глазами возникает калейдоскоп из вспышек. Пляшет, накатывая приступом тошноты. Золдик сглатывает. Золдик чувствует, что его укрывают. Клубок из мыслей такой большой, что он не может вычленить даже самую маленькую. Может думать только о горячем теле рядом, о том, что Гон его не ненавидит. Что дал ребенку имя надежда. Что рассказал, куда девалась вся украденная провизия. Все прозаично. Они отвозили ее в засушливые районы и раздавали людям. Киллуа думает, что это правда. Потому что это так похоже на Фрикса. Киллуа больше не ощущает тошноту, только неподъемную усталость, будто каждая мышца налилась свинцом и перестала функционировать. Язык тоже работает с трудом, приходится облизать пересохшие губы, чтобы прошептать в потертый воротник. - Я тебя тоже, Гон... Киллуа предстает перед монархом с рапортом о пойманном преступнике, рассказывая о сложной сетке бандитской организации и откровенно... сочиняя на ходу, так как Гон едва смог вспомнить хотя бы 10 лидеров, о которых слышал. Отец стоит поотдаль, перешептывается с министром и широко улыбается, когда Золдик мажет в его сторону глазами. Киллуа получает конверт, разглядывает королевскую печать и отрывает край, выуживая пергамент. Вчитывается, поднимает голову и нервно смеется, глядя на брата. - Это какая-то шутка?.. Зачем мне перебираться во дворец? Я ведь и так работаю на короля. - Ты не рад, брат? - Иллуми как всегда неестественно прямой, вытянутый, словно трость и оттого только более угловатый в плечах. - Король был так поражен твоей речью на собрании, что решил назначить одним из телохранителей. Ты ведь сделал то, что что не смогли сделать остальные. Поймал главаря мятежников. Он хочет отблагодарить тебя. - Меня ведь уже повысили... Этого достаточно, я не потяну такой важный пост... - Потянешь. Ты ведь Золдик. Твое повышение было лишь вопросом времени. Отец был счастлив, когда узнал. - Он знал?.. - Киллуа снова смотрит на желтую бумагу с росчерком дорогих синих чернил. Откладывает на стол и хмурится. - Я откажусь. Я не готов. - Ты не можешь отказаться. - Что?.. - Это слова отца. Я повторю еще раз. Ты не можешь отказаться, Киллуа. Отец приедет завтра вечером, чтобы поздравить тебя лично. - То есть... да это даже звучит, как чушь! Какой из меня телохранитель?! Я ведь простая ищейка. - Отец тоже был ищейкой, но это не помешало ему занять высокий пост. Киллуа не может смотреть брату в глаза. Они у него темные, почти черные, затягивающие на дно словно болотная топь. Брат всегда давит, сжимает голову тисками, забираясь прямо в мозг своим тошнотворно вкрадчивым голосом. - Почему тогда он не призвал тебя? Ты ведь старше и опытнее. - Я ему не интересен. - Что?.. Блондин вскидывает голову. В ней всплывают сотни мыслей, но одна дребезжит и бьется, стуча кровью в ушах. Иллуми поправляет манжету и подходит ближе, говоря медленно и вкрадчиво. - Я ему не интересен, Киллуа. Король поражен твоими способностями, умом, сноровкой и внешностью. Король восхищен твоей красотой, а потому хочет, чтобы ты перебрался во дворец. - Иллуми... В ушах звенит. Ноги едва не подкашиваются при шаге назад. Золотая лилия жжет грудь похлеще раскаленного металла. Иллуми пожимает плечами. - Ты не рад? - А должен?.. Ты дуришь меня, верно? Просто дуришь? Тебя Миллуки подначил? Это не смешно, прекрати. - Ох, Киллуа... - брюнет растягивает губы в улыбке, разглаживает рукав рубашки и кивает на письмо. - Ты ведь все прочел сам. Король лично написал его. Как думаешь, часто его величество пишет простым людям, предлагая подобный титул? - Какой титул?.. Иллуми вздыхает. - Королевского фаворита, конечно же. Золдик не может уснуть. Письмо забрал отец, крепко обнял и сказал, что гордится им. Сказал, что тоже получил такое когда-то... Мир будто сошел с ума. В углу комнаты стоят собранные сумки. За Золдиком приедут через 3 дня. Личная свита короля. Он как раз вернется из заграничной поездки. У Киллуа ничего не спросили. От Киллуа ничего не хотели слушать. Киллуа продолжали поздравлять, будто случилось что-то хорошее. У Киллуа нестерпимо горит в груди, прожигает легкие и вырывается наружу горькими всхлипываниями. Вот так просто? По щелчку пальцев? Просто потому, что его величество захотел? Разве можно вот так распоряжаться чужой жизнью? Золдик вздрагивает. Это ведь происходило и раньше. Бесчисленное количество раз и он об этом знал. О замужних фаворитках, об убитых детях, так некстати родившихся от короля, о том как быстро пропадали неугодные подчиненные и какими находились после. Он знал обо всем. Он был частью машины. Чудовищного механизма, вращающегося вокруг королевской семьи. Он присягал ему на верность. Отец готовится к передаче титула. Отец гордится им. Мать верещит от радости. Остальные братья тактично молчат. Киллуа снова спускается в подвал, просто отослав охранника увесистым мешком. Ложится рядом со спящим Гоном, чувствует, что его крепко обняли и прижимается ближе, беззвучно вздрагивая. Гон не спрашивает. Киллуа не смог бы ответить. Это так нестерпимо стыдно. Так обидно. Так мерзко. Этот сукин сын, он прислал еще одно письмо. Теперь уже отцу и попросил в нем научить младшего Золдика всему. Киллуа почувствовал, что его мутит, дослушал до конца и удрал через окно, когда наконец остался один. Это даже смешно. Он взрослый парень, он профессионал своего дела, он опытная ищейка. Он просто красивое лицо. Он чужая похотливая мысль. Интересная игрушка. Его семье плевать. Его отцу плевать. Он не видит в этом ничего страшного. Золдику страшно. Страшно настолько, что он снова приходит к Гону, когда темнеет. Забирается под бок и просто слушает, как тот дышит. Они мало говорят. Гон видит его красные глаза, опускает свои и молчаливо перебирает светлые волосы горячими пальцами. Он будто понимает все без слов. Накрывает руками. Позволяет спрятаться. Золдика ловит комендант, шлепает по плечу и широко улыбается. Золдику говорят, что суд вынес вердикт. Фрикса казнят. Повесят на главной площади, чтобы наглядно показать остальным, чем могут обернуться козни против королевской семьи. До Фрикса уже были бандиты, идущие по такой же статье. Всех их сослали на границу. Для Фрикса сделали исключение. Киллуа кажется, что он неизлечимо болен. Он снова спускается к Фриксу, но не может произнести ни слова. Гон улыбается, уже привычно тянет к себе, крепко сжимая, а затем что-то вкладывает в руку. Блондин опускает глаза. На ладони лежит фамильный кинжалл. - Я дарю его тебе, Киллуа. - Зачем?.. - Понимаешь, у меня нет ни братьев, ни сестер. А сам я редкостный идиот, так что мне кажется, что у тебя он будет в безопасности. - Гон... - Сделай это для меня, хорошо?.. Золдик кивает. Золдик снова утыкается в чужое плечо. Фрикс пахнет солью и железом. Из его кожи совсем выветрился дым и аромат ели. Он в камере почти месяц. Он отдал ему кинжалл. Феодалы передают его или по наследству или отправляясь на смерть. Гон обо всем знает. У Золдика жар, мать носится словно ужаленная. Меняет полотенце, мажет щеки спиртом, подгоняет служанок. Киллуа чувствует, будто плавится изнутри. Будто сгорает заживо, сжимая кожаный чехол ослабшими пальцами. Завтра Гона казнят. Король приедет утром. Киллуа сидит на кровати, держит остывший чай и нечитаемо смотрит перед собой. За окном по раннему темно. Золдик опускает глаза в чашку. В золотистой жидкости плавает ломтик лимона. То погружается на дно, то поднимается на поверхность, блестя соком. Золдик ловит его пальцами, разрывает и жует, чувствуя, как кислота обжигает все еще красное горло. Зубы болезненно сводит, но он съедает его целиком, прижимаямь к липкому пальцу губами. Пахнет свежестью мяты и цитрусом. Сладкий чай и кислый лимон. Они такие разные... Золдик выплевывает косточки на ладонь, запивает и свешивает ноги с кровати. Служанок не слышно. У него еще есть время побыть наедине с собой. Он ставит чашку на стол, разворачивается к шкафу и выуживает вещи, игнорируя тряпки, которые подсунула ему мать. Он ни за что это не наденет. У него еще осталась гордость. Он щелкает ремнем, поправляет воротник и выуживает подарок Гона из-под подушки. Вынимает из чехла и разглядывает фамильный герб с синим цветком. Остролистник. Он растет только на родине Гона. На крошечном клочке земли где-то посреди непокорного океана. Гон сказал, что его дарят возлюбленным. Гон подарил ему семейный кинжал. Золдик смотрит в окно, прячет его за пояс брюк и отодвигает штору. Мулатка в строгом платье стучится в дверь, не слышит ответа и слегка приоткрывает ее. - Господин Киллуа, ваша матушка попросила разбудить вас. Я принесла завтрак. Можно войти? - девушка ждет минуту, пугливо заглядывает и открывает шире. - Вышел в уборную? - она оглядывает комнату, раскуроченную кровать с влажными простынями, разбросанные вещи, которые госпожа Золдик так щепитильно проверяла на чистоту. Горничная подходит к столу. Опускает поднос с тостами и забирает пустую чашку, звеня блюдцем. Замечает горсть лимонных косточек на столе, вздыхает, легко улыбаясь и сметает их в ладонь. - Надо же, господин Киллуа ведь ненавидит лимоны. Мулатка выходит в коридор, прикрывая дверь. - Канария! - Да, госпожа? - Киллуа встал? - Он в уборной, госпожа! - Чудесно! Просто чудесно! Иди сюда, дорогая, мне нужна твоя помощь! - Иду! Девушка спускается на первый этаж, придерживая подол длинного платья, чтобы не запнуться на лестнице. В особняке всегда темно. За горизонтом поднимается солнце.