месяц бесконечных дождей и подснежники после

После олимпиады Саша исчезла. Будто ее и не было. Тишина со стороны родных. Кажется, лишь они знают, куда и почему пропала их дочь. Хотя, нет. Причину знают многие и даже все. Для людей это кажется очевидным — «Она сделала пять четверных на чертовой олимпиаде и заняла второе место! Я бы тоже так сделал» — Марк слышит такое, и причем довольно часто. Но все равно не может понять, что сподвигло ее на это. Кажись, они не были настолько близки, или, может, она не доверяла ему? Почему после награждения ее видела только Тутберидзе и еще несколько человек, которые ее о чем-то просили? Да черт их знает! Кондратюк поначалу думал, что это у него какие-то глюки в голове. Или почему он не мог дозвониться до Саши? Точнее, ему выдавало «Набранного вами номера не существует». Вдруг ее не существовало и вовсе, это просто он умом двинулся? Конечно, он чуть успокоился, когда узнал, что умом-таки не двинулся, но тревога возникла опять, когда пришло осознание, что она исчезла. — Сань, ну ты же не настолько слаба, чтобы при плохом исходе на олимпиаде перестать тренироваться. Это не твой конёк, — Марк прижимает к себе Сашу в объятиях, успокаивая ее, — ты не слабачка, ты сильная. И всегда будешь ей. И была, — он берет ее хрупкое лицо в руки и слегка касается ее губ, но Саша отрывается, чтобы сказать. — Что за глупости ты несёшь, — усмехается та, — кто в здравом уме из-за печального финала будет уходить из спорта, — Марк улыбается, слыша эти слова и верит ей, — даже не надейся на это. Марк вспоминает этот диалог. Не сдержала слово. Но не слабачка. Она… не такая. День 9. Кондратюк, вновь потерявший надежду застать Сашу на тренировках (точнее после) уходит с территории Хрустального. Так проходит почти каждый его день, начиная с исчезновения Саши. Ну, почти. Поначалу он думал, что ей нужно время. Пусть оклимается, он не будет ее тревожить. Спустя неделю он начал волноваться за нее. Она не выходила на связь, не писала, не появлялась на тренировках, даже Этери Георгиевна была в растерянности. Во всех СМИ писали об ее пропаже. Марк действительно поник. На тренировках были недокруты и падения, в общем, он плохо откатывал программы. Светлана Владимировна, безусловно, злилась, но сильно давить на него не могла и даже не хотела — видела его состояние и понимала, из-за чего это. Кондратюк часто просыпался посреди ночи из-за кошмаров, будто Саша умерла или что-то подобное. День 10,15,17… Так каждый день. В поту, загнанным одеялом куда-то в конец кровати и страхом за Трусову. Он пытался. Он, блять, действительно чертовски пытался. Найти ее. Но она испарилась куда-то, сквозь землю провалилась. есть ещё какие-то варианты? На двадцать девятый день Марк спонтанно решил прогуляться по лесу. Точнее, как сказать, по лесу на территории города, типа парка. Наверное, посетители парка ужасались его вида: впалые, острые скулы из-за резкого похудения, мешки под глазами, волосы, которые фиг знает когда стриглись и разбитое сердце. Кажется, последнее никому не удавалось увидеть и разглядеть, но все, наверное, понимали это. На нем было длинное, чёрное пальто, джинсы, ботинки зимние… все, чтобы не привлекать внимания. Люди не понимают, насколько больно делают своими расспросами о Саше, если видят его. Так что он не мелькает слишком часто в общественных местах по типу достопримечательностей, торговых центров и подобное. Заткнуть бы их всех, чтоб не совали свои поганые рты куда попало. Не ваше дело, ребят. Я сам не знаю. Он идёт по лесу, вдыхая запах хвойных деревьев, разбросанных по всему парку, и снега, от которого исходит холодок. Он сверкает на солнце, переливается, словно на нем много-много разных бриллиантов. Рядом прыгают белочки. Марк вдруг останавливается, чтобы успокоить надвигающуюся истерику воспоминаний с Сашей. Как они в этом же парке, этой же зимой, играли в снежки, прыгали и бегали и были счастливы. Он начинает нервно дышать, а глаза слезятся, выделяя крупинки слез. Парень пытается прийти в себя, делая глубокие вдохи и выдохи. Получается, но почему нет, если всегда да. Кондратюк решает не мучать себя и возвращается обратно. Не смотрит, куда идёт, взгляд падает лишь на ноги. И тут останавливается. Видит нечто вроде подснежника. Наклоняется, чтобы посмотреть поближе и удостоверяется в том, что это действительно он. Хрупкие, белые цветки качаются на ветру. Он ещё чуть-чуть наклоняется, чтобы почувствовать запах. Вдыхает весь аромат цветка, будто забирая его себе. Находится в таком положении чуть меньше пяти минут, прежде чем уходит с улыбкой. Сегодня он не успел прийти к началу тренировки Саши, успеет только к середине и позже. Не теряя времени, парень идёт к остановке автобусов и прямиком едет к Хрустальному. Спустя примерно два часа Марку остаётся пройти пешком еще минут тридцать. Чтобы не было скучно, он включает наушники, хотя думал, что забыл их.

И даже через сотню лет Я не найду ответ И даже через сотню веков Веков, протертых насквозь Веков, не видящих свет Сколько бы дней не прошло Я не забуду того Того что разрывало мне сердце Убивало надежды и мечты сожгло.*

Около ледового дворца он всегда садился на лавочку и ждал выхода знакомых ему лиц с катка. Никто никогда не сидел на этой, почти бесцветной и разламывающейся, лавочке. Поэтому представьте его удивление, когда на этом самом месте он увидел силуэт, лицо которого вообще было не видно из-за капюшона, почти полностью закрывающего лицо человека. Марк удивленно вздыхает, но не останавливается и идет прямиком к месту. Думает, что раз уж тут есть человек, то попытать удачу стоит: — Не думал увидеть кого-то ещё на этой лавочке, — пытается как-то криво улыбнуться. Человек, сидящий рядом, лишь усмехается. Ответ поступает лишь через минуту. — Даже меня? , — человек девушка снимает капюшон. В ней он видит до боли знакомые черты лица, что уж слишком изменились за этот месяц. Точно, как и у него. Кроме обросших волос, разумеется. Трусова смотрит на него добрым, ласковым взглядом. Глаза у нее как-то погрустнели, губы больше не изгибаются в ухмылке. Он ошеломлён и даже не пытается ей как-то ответить. Смотрит на неё безумным взглядом, полным то ли разочарования, то ли радости. Саша протягивает руку к его щеке, а тот мигом прижимается к ней, не смея прервать контакт. Закрывает глаза в наслаждении. Все хорошо. Все кончилось на двадцать девятом дне. Он точно пометит эту дату в своём календаре. Все страшное уже позади. Она вернулась, а вместе с тем и хорошее настроение, ночи, полные счастливых снов и его сердце. Замотанное, конечно, скотчем и всякими пластырями, но целое. И чувствует ее заветревшиеся ласковые губы в ленивом поцелуе. Вспоминает подснежники, увиденные им пару часов назад. Он слышит тихое «прости», после которого она оказывается полностью в его объятиях.