Враньё

Маленький Люк стоит напротив большого в абсолютно темной комнате. Маленький Люк сверкает глазами. — Ты убил братишку Кэйю! Ты убил моего лучшего друга! — ребенок указывает пальцем на совершенно растерянного мужчину. Он бегает глазами, пытаясь зацепиться взглядом хоть за что-то кроме себя, потому что тот смотрит с такой нескрываемой ненавистью, что хочется бежать хоть куда-нибудь. — Я… Убил? — Рагнвиндр пятится и мотает головой. Это ведь не может быть правдой, верно? — Убил, убил, убил! — малыш топает ножкой и показывает пальцем на труп рыцаря позади себя.

Убил?..

— Нет… Нет, я ведь… — Дилюк пытается прикоснуться руками, и те, в тряске, ощущают холод, что идет от тела. Дилюк одергивает руку с выражением ужаса и поворачивается к себе из прошлого. — Это ты все сделал! — Люк тянет ручки, и мужчина кожей чувствует приближение пальцев со всех сторон. — Я его любил, я о нем обещал заботиться, а ты добил его, лежачего и неспособного сопротивляться! — голос умножается на многие-многие голоса, самой разной высоты и тона. — Ты во всем виноват! Ты монстр, Дилюк! Ты — хуже бездны! — мужчина задыхается. Его сжимают ладони со всех сторон, и он не может высвободиться. — Я убил Кэйю. — Рагнвиндр сдается. И чувствует, как падает с высоты. Дилюк подрывается в холодном поту. Он убил… Нет, нет, этого же не может быть! Он бежит в соседнюю спальню, но обнаруживает лишь идеально заправленную кровать. Он на всех парах летит вниз, где его встречает сонная Аделинда. Она потирает глаза, не успев ничего сообразить, и хватает метушащегося винодела за запястья. — Где Кэйа?! — мужчина все равно рвется бежать куда-то дальше. — Молодой господин, ради всего святого… Он наверняка в кабинете. Дилюк вылетает пулей в кабинет. Кэйа, изрядно заработавшийся, поднимает голову. — Люк? Рагнвиндр ощупывает его везде. О, Архонты. Альберих крепко прижимает братишку к себе. Опять бредит. — Я убил тебя, убил, убил… — винодел шепчет, зарываясь головой в мех. Чувствует тепло и совсем чуть-чуть успокаивается. — Никого ты не убивал, Дилюк. Все в порядке. Я рядом. — перебирает спутавшиеся волосы, гладит по спине. Кэйа всего лишь заработался, прошла ведь только пара часов… Дилюка совершенно нельзя оставлять одного ночью. Рагнвиндр, конечно, понимает, что Кэйа ненастоящий. Что он действительно его убил, он уверен в этом и четко помнит. Вот только в первый раз, когда Дилюк заявил, что он убил Кэйю и он теперь плод воображения Рагнвиндра, капитан испугался. На второй — разозлился, ведь посчитал это не смешной шуткой. Тогда у винодела начались кошмары. Барбара стыдливо пожала плечами, Сахароза так перепугалась, что Кэйа решил оставить ее в покое и дождаться Альбедо. До окончания его экспедиции оставалась пара недель, и учитывая, что бред Дилюка прогрессирует медленно, Кэйа надеялся хоть что-то с этим сделать. Честно говоря, его правда пугали слова друга. То ли потому, что могли быть правдой, то ли потому, что Дилюк становился гораздо и гораздо слабее. Льстит, конечно, когда человек среди ночи прибегает вцепиться в тебя и сказать, что никогда не отпустит, даже если ты не настоящий. Однако он слишком хорошо знал братишку, и знал, как ему бывает больно. Он довел себя сотнями походов на могилу отца, и, очевидно, тысячами прокручиваний того самого дня в голове. Страшно. Страшно от того, что мужчина становится едва ли не немощным, когда бредит. — Ты бы никогда меня не убил, братишка. Я живой, здесь рядом. — Неправда! — мужчина стучит кулаком по чужой груди, — Это я тебя выдумал! — Бить меня не надо. — капитан удерживает чужие запястья. Смотрит в напуганные неверящие глаза. — Пойдем спать. — устало вздыхает. — меня ждет работа завтра утром. Альберих провожает растерянного Дилюка, придерживая за плечи. Тот шепчет, мол, как я мог так поступить, и Кэйа уговаривает, что так никто и не поступал. Только никто его не слушает. Он укладывает винодела на кровать, ложится рядом, крепко прижимает к себе. — Ты врешь… Ты как всегда врешь, вы все врете… — Дилюк зарывается в грудь, и ему кажется, что она не двигается. Альберих едва не плачет от бессилия, но целует в лоб. Может, он действительно призрак. Может, он умер давным-давно. Может, он сам сошел с ума, и Рагнвиндра больше нет в живых. Только в любом из этих случаев, он рядом. Он прикроет, он позаботится если нужно.