Он того стоит

Радости Антона Андреевича не было предела. Всю оставшуюся неделю парень сиял, как звезда в ночном небе. Его строгий преподавательский нрав смягчился, и Шастун раздавал оценки на балл выше положенного. Солнце ему казалось теплее, трава зеленее, а жизнь веселее. Учитель в пятницу позволил себе вольность — надел футболку под жилетку, вместо положенной рубашки. Так он казался моложе и от этого ловил заинтересованные взгляды девчонок старших классов. Безусловно, Шастун приметил парочку фавориток, однако, у него было правило — не спать с учениками. Это табу, закрепленное в уголовном кодексе, распространялось на любые телесные контакты. Правда, парень позволял себе игривые улыбочки, смотреть ведь разрешалось. На самом же деле, это всё детские шалости, всё-таки его любимая идея была заполучить такого скрытного, вечно раздраженного и отдаленного физрука. При этом Шастун стал наблюдать за своими чувствами и заметил изменения. Теперь ему хотелось не только просто войти в мужчину пока не наступит разрядка, но и долго мучить ласками. Целовать лоб, глаза, губы, щеки, уши, шею. Целовать в макушку, затылок, в виски. Целовать пальцы, ладони. Гладить по волосам, гладить по спине, гладить по щеке. Обнять и не отпускать. Сжимать и вдыхать его запах. Кусать мочки ушей, кусать шею, кусать губы. Хотелось истерзать его своим вниманием. Каждый взгляд, каждое движение Антон ловил и радовался. Теперь мерещилось, что это всё только для него единственного. Арсений здоровался мягче, приветливее, даже улыбался, правда, куда-то в пол. Смущался, наверное. Математик по ночам рисовал в воображении картины взаимности, а потом засыпал. Кошмары закончились и вместо них начались эротические сны. Шастун просыпался уже не в слезах и поту, а со стояком в пижамных штанах. Парню снилось, как физрук признавался ему в любви, стоя на коленях. Затем, мужчина клал руки на его бедра, гладил их, продвигался к ширинке брюк. Расстегивал и доставал член, а потом брал его в рот, лаская языком. Благодаря смущенным улыбкам, будоражащим снам, да и собственной симпатии, математик, похоже, начинал влюбляться. Пока ему не была интересна жизнь Попова, но отношение к нему изменилось и стало более нежным. Перед работой хотелось уже слушать не классику, а песню «дневник Джессики — Когда ты улыбаешься». Антон подпевал каждым утром перед зеркалом: «когда ты улыбаешься, ноги подгибаются. Тело рассыпается, планета взрывается». Похоже, строчка «внимание твоё — это моя утопия» имела реальный аспект в жизни математика.

***

Настроение в субботу было волшебным. Нормально передвигаться по квартире Антон не мог. Хотелось танцевать, кружиться, качать головой в такт песням о любви, звучащим в колонке. — Когда ты улыбаеееешься, — хотелось слушать эту песню до дыр, пока не начнет тошнить. Всё-таки, милый Арсений похож на летний рассвет — такой уютный и прекрасный. Всю эйфорию перебила вибрация телефона. Шастун отвлекся от приготовления завтрака и взял трубку. Звонил верный товарищ Антона ещё со школьных времен — Серёжа Матвиенко. Его правая рука в походах по женщинам с низкой социальной ответственностью. Лучший друг и просто хороший человек. — Доооброе утро, Шаст! Как твои унылые дни в роли учителя? Замучил деток? — С усмешкой спросил Матвиенко. Антон засмеялся, поправляя кудри. Друг ещё не знал, в каком настроении парень в последние дни. — Здарова, Серег, да ты отлично меня знаешь, в школе как обычно, за исключением Арса, — ответил математик и присел в кресло. Поза у парня была максимально расслабленная. — А что с ним? Неужели поддался твоим уловкам? Так бери его, пока горячий, — Сережа ещё первого сентября узнал о том, кто такой Попов, поэтому любопытство его съедало максимально. Так долго ещё никто не ломался у Шастуна. Вся эта история была как мелодрама для друга, и хотелось знать все подробности. Математик снова засмеялся в голос и ответил: — Мне кажется, что он напиздел, что не хочет отношений, просто боится меня что ли. Постоянно убегает, как не знаю кто, но случайным образом, — тут голос Антона стал каким-то лукавым. — Мы оказались запертыми в кладовке и провели вместе время, — математик прикусил губу от воспоминаний о том дне, какой же Арс был соблазнительный. — Ты специально заперся? — Сережа был крайне удивлен. — Нет, ну не совсем, просто знал, что в этой школе двери ставил какой-то безграмотный, поэтому хлопнул ей и вот, мы вдвоем, — в голосе парня звучала гордость за себя, будто это было лучшим решением за всё время за их общение с физруком. — Переспали? — Возник логичный вопрос у Матвиенко, всё-таки фраза «провели вместе время» могла иметь двойной смысл. Шастун не смог сдержать улыбки и ответил: — Пока нет. Так что, какие планы на вечер? — Математик решил перевести тему, так как достижения на этом закончились. Сережа сразу приободрился. — В кальянную погнали, побухаем, — такую фразу друг Шастуна использовал буквально в каждом диалоге с математиком. Антон очередной раз засмеялся и успел задуматься: а стоит ли? Он же, как-никак учитель, вдруг встретит детей? Однако следующая мысль промелькнула о том, что ему до пизды на репутацию, всё-таки профессию выбирал по степени легкости получения образования. Математик решил согласиться. — Без проблем, тогда встретимся внутри в часиков десять вечера? — Спросил парень и, получив утвердительный ответ, бросил трубку. Антон продолжил готовить сырники, подпевая слащавые любовные треки. Казалось, что такое счастье он испытывал последний раз в семь лет, когда родители подарили ему тамагочи. «Странно, конечно, сравнивать игрушку и живого человека, но эти нереальные ощущения… я его должен добиться. По-любому» — проскользнула мысль у парня, когда он переворачивал сырник на сковороде. День обещал быть замечательным.

***

Если рассказывать о субботе физрука, то тут было всё куда спокойнее и скучнее. Ирина Владимировна уехала к родителям на дачу на все выходные, поэтому мужчина остался дома и выполнял свой типичный распорядок дня — уборка, готовка, стирка и прочее по списку. Это помогало отвлечься от одиночества, однако, настроение с самого утра было паршивое. Арс даже пару раз чуть было не закатил истерику от ощущения ненужности. Да, он привык быть один. Ему обычно это даже нравится. Тем не менее, квартира будто сжималась, потолок опускался, стены сдвигались, и он словно находился в гробу. Днём сон не шел, вместо этого в попытках уснуть Попов успел омыть лицо слезами, которые шли словно сами по себе, без видимой причины. «Да они как-то сами, чёрт» — подумал физрук, стирая влагу со щек. Постепенно стало темнеть и становилось ещё страшнее, ещё несчастнее. Арс даже телевизор включил, но ничего толкового не нашел. Затем, он направился на балкон посидеть, подышать воздухом, посмотреть на звезды. Фонари горели, светили окна соседних домов, шумели подростки, проходящие мимо. Город жил, а Попов будто нет, он просто существовал. Прохладный ветер играл с непослушной челкой мужчины и тот постоянно её поправлял, будто от этого был смысл. Ощущение никчемности, грусти, безграничной пустоты сжирало изнутри, отчего даже немного подташнивало. Вскоре физрук начал замерзать, поэтому вернулся в помещение. Решение лечь спать в девять вечера показалось мужчине самым здравым, учитывая его состояние, поэтому свет в квартире физрука погас, пока не наступило двенадцать часов ночи, так как неожиданно зазвонил телефон.

***

Заведение, предназначенное для курева и распития алкогольных напитков, встретило парней очень хорошо. Парни устроились за столиком, заказав крепкий кальян со вкусом апельсина и шоколада. Вдобавок к этому, напитками были джин с тоником. Рюмки наполнялись довольно часто, клубная музыка, дым окутывали, опьяняли ещё больше, отчего настроение становилось всё веселее и веселее. Сережа всё чаще порывался потанцевать, чтобы подцепить какую-нибудь одинокую красотку. Тело двигалось, словно само по себе, в такт битам. Парень пристраивался к кому-то сзади, обнимал и медленно, но верно направлял ладони к талии своей жертвы. Матвиенко закатывал глаза от экстаза, качал головой по сторонам. Было неимоверно хорошо, даже отлично. Немного всё кружилось перед глазами, но это мелочи, даже наоборот плюс. Помещение освещалось разноцветными прожекторами, было слегка душновато, пот стекал по лицу и шее, толпа наслаждалась молодостью. Всё это наблюдал Шастун со своего кресла. Он тоже достаточно сильно опьянел, тело плохо слушалось, дыхание замедлилось. Взгляд еле-еле мог сосредоточиться на конкретном человеке. Кстати, об этом. Раз уж хотелось без остановки смеяться, целоваться и говорить о любви, то почему бы не позвонить его любимому физруку? Пошлёт? Плевать. Согласится? Ждем. Так и решили, поэтому Антон дрожащими пальцами нашел через беседу вотсаппа номер Попова. Долго звучали гудки, перед тем, как взяли трубку. Заспанный голос сказал: — Да-да, алё, кто это? — Шастун еле-еле услышал эту фразу, в кальянной было очень шумно, поэтому он прикрыл левое ухо, чтобы легче понимать речь физрука. — Доброй ночи, голубоглазочка моя любимая! — У пьяного Антона аж сердце застучало быстрее, когда он произнес это. Захотелось безумно увидеть Арса и зацеловать до смерти. Мужчина вздохнул и ответил: — Это Вы, Антон Андреевич? Что-то срочно надо? — Всё-таки вежливость и терпение у Попова были безграничными. Он прекрасно слышал музыку на фоне. Шастун захихикал и считай, что закричал, чтобы его услышали: — Помнишь про должок? Пора выполнять, приезжай в кальянную «69», а если не приедешь, то найду твой адресок и буду кричать под окнами, как хочу тебя, — Арсений, мягко говоря, впал в недоумение, отчего закашлялся. Во-первых, Антон опять заговорил на «ты», а во-вторых, в пьяном угаре звал к себе в какую-то забегаловку, явно не предназначенную для учителей. — Я подумаю, — быстро ответил физрук и бросил трубку. Почему он так ответил? Его разрывало от чувств. С одной стороны, он сегодня ощущал себя отвратительно, а алкоголь помог бы поднять настроение и отвлечься, с другой же, он вообще-то спал и это вообще-то Антон-доставучка-Шастун. Нужно ли ему это? Да и угроза пугающая. — Блять, — произнес в пустоту Попов и решил доверить свою судьбу монетке. Орёл — идет, решка — остается дома. Эту вещицу он нашел практически сразу, как же хорошо быть нумизматом. Мужчина, сидя в слабоосвещенной спальне, подбросил монетку, однако из-за сонного состояния, не смог её поймать, и она укатилась к окну. Под лунным светом Арс увидел орла. Решение принято. Если говорить честно, Попов не расстроился, ведь глубоко внутри молился на данный исход. Быстро одевшись в узкие черные джинсы, синюю под цвет глаз худи и привычный бомбер, Арс заказал такси. Прохладный воздух помог проснуться, и Попов напрягся, ведь руки дело сделали, а глаза все ещё боятся. Назад пути уже не было. Машина, освещая улицу, заехала во двор, и ничего не оставалось, как сесть в неё и направиться к математику. В это время Антон сидел в прострации. Ответ был неочевидным. Это да? Это нет? Однако идти танцевать, как это делал Матвиенко, парень не захотел, поэтому он продолжил затягиваться кальяном. Спустя какое-то время Сережа подошел и сообщил, что уходит — вместе с какой-то Оксаной. Кстати, девушка была во вкусе Шастуна и если бы не Арс, он бы подумал над ней. — Окей, валите, — махнул рукой математик, облокачиваясь о кресло. Пожалуй, посидит ещё полчасика, если физрука не будет, то поедет домой. Таковы были мысли парня, когда в дверях появился тот самый Арсений Сергеевич. Шастун глазам не поверил, даже потер их кулаками, нет, точно он, вон куртку повесил и к нему шёл. Математик кое-как, качаясь своим немного в бок длинным телом, встал и поприветствовал коллегу: — Ты приехал! Садись, у меня тут джин есть, — Шастун почувствовал себя гостеприимным хозяином этого стола. Физрук же быстро кивнул и уселся напротив. Он был немногословен, а лицо выдавало то, как физрук напряжен. Это сразу почувствовалось математику, поэтому он решил говорить за двоих. — Арс… можно же так называть? Ты пей, сейчас быстро вольешься, я тут по тебе соскучился, — Антон улыбнулся немного смущенно, когда физрук посмотрел ему прямо в глаза. В голове опять проскочили строки песни про то, как ноги подгибаются. Мужчина налил себе рюмку и залпом выпил, после чего сморщился и спросил: — Ты даже не закусываешь? — Шастун не услышал, что сказал Попов, у него сейчас бабочки в животе делали такие сальто, что никому даже и не снилось. Антон неловко поднял взгляд и спросил: — Может, покуришь? — Арсений промолчал за игнорирование своего вопроса, взял мундштук и затянулся. Так и пошло поехало. Одна рюмка, другая, а потом уже чокаясь с Антоном. Голова закружилась, захотелось улыбаться и общаться, у физрука будто развязался язык. — Антон, зачем я тебе нужен? Нашел бы девчонку молодую, — Попов почти лежал, раздвинув ноги. Взгляд смягчился и теперь казался каким-то кокетливым. Математик завис, смотря на разложившегося, на кресле Арсения. Руки чесались его потрогать то тут, то там. — Девчонки — это тема пройденная в студенчестве, хочется чего-то нового и Вы, ой, ты — лучший вариант, — математик не врал, язык еле двигался, веки опускались, но сил затянуться хватало, что Шастун и сделал. Арсений же удивился и потянулся за рюмкой. — Так я тебе просто эксперимент что ли? Ты не прифигел, Шастун? — Неожиданно Попов повысил голос, переходя на крик, отчего уже удивился Антон, что тот умеет показывать такие эмоции. Парень наклонил корпус ближе к физруку и ответил: — Арсюш, да я вообще люблю тебя! — Конечно же, это была сладкая ложь, ведь до такого высокого чувства ещё далеко, но для пьяной головы математика данные слова показались самыми точными. Мужчина же приоткрыл рот, снова и снова впадая в ступор и недоумение. Вечер откровений удался на славу. — Докажи, Шастун, пока я вижу только твоё желание потрахаться, — спасибо алкоголю, теперь Попова не остановить, вся его теневая сторона вылезла наружу. Антон улыбнулся и спросил, делая затяжку: — А что нужно показать, чтобы ты поверил? — Тут Арс всерьёз попытался задуматься, хотя в голове было пусто, и мужчина решил ляпнуть первое, что подумалось: — Ну, романтик какой-нибудь, поцелуи какие-то, не знаююю, — впервые за вечер физрук захихикал и этим заразился Антон, после чего, они оба почти падали от смеха. Причина была непонятна, хотя, скорее всего бутылки джина. Неожиданно для Попова математик поднялся с места и произнес командным тоном: — Едем ко мне! Всё будет! — Арсений, несмотря на всю свою осторожность и боязливость, сразу же встал вслед за математиком. Антон моментально позвал официантку и попросил счет. Попов хотел было уже достать карту с кошелька, но парень оказался быстрее. На вопросительный взгляд физрука ответил: — Ну, это же я тебя пригласил, Арс. Мужчина решил не спорить и просто кивнул, и коллеги направились к выходу. Ночной город встретил их достаточно холодно. Ветер жестоко обдувал лица опьяневших учителей, отчего мыслить стало даже немножечко легче. Антон снова проявил свою щедрость, и такси приехало за его счет. Попову было уже не до этого, он дрожал и молился, чтобы быстрее оказаться в тепле. Пока ехали, Антон и Арс чуть было не уснули, только вот громкий голос таксиста не дал им этого сделать. Кое-как, но они вылезли из машины и поплелись под ручку в подъезд Шастуна. Физрук плохо соображал, однако оценил недавно выстроенную высотку. Математик же думал только о том, как дотащить Попова в квартиру и он не передумал в лифте или на пороге. К счастью Антона, мужчина хотел лишь лечь и попробовать прийти в сознание. В тишине они доехали до шестого этажа, Арс поплелся за Шастуном, когда тот уверенным шагом направился к нужной двери. Вскоре, они оказались внутри. — Где ванная? Руки надо помыть, — чистоплотная натура вырывалась даже сквозь опьянение. Антон махнул рукой в нужную сторону, а сам пошел на кухню. Гениальным решением отрезветь было выпить кофе. Слова о романтике выветрились из головы математика. Уж слишком мутило перед глазами. Электрический чайник включен, чашки поставлены на стол, когда в комнату вошел Арсений. Было видно, как вода стекает с лица и волос, похоже, что физрук умывался. Антон кивнул, показывая, что мужчина может сесть, а сам в это время снял кофту, оставаясь в одной тонкой белой футболке. — Хочешь сейчас чай с тортом, Антон? — На самом деле физрук не видел в этом смысла, зачем парень решил устроить ещё одни посиделки, наверное, именно так он видел романтику. Математик улыбнулся и сел напротив, а после ответил: — Думаю кофеечек попить, а то спать тянет, — Арсений захихикал, просто захотелось. Антон реакции не понял, зато отвлекся на приготовление напитков, и вот две чашки оказались перед ними. Парень пододвинул стул ближе к Арсу, чтобы быть совсем рядом. Учителя сделали пару глотков, замолчали, а потом Шастун положил ладонь на колено Попова. Арсу это действие показалось…ничем не показалось, он даже не заметил, просто смотрел в чашку, рассматривая своё отражение. Тогда парень двинулся выше, гладя бедро. Физрук поднял взгляд на Антона, и он явно выражал усталость, но Шастуну это показалось покорностью и согласием. И поэтому математик приподнялся со стула и склонился над мужчиной. Его дыхание опаляло губы Арсения, согревая. В нос ударил запах дорого парфюма. Руки проникли под худи, и гладили спину, покрытую мурашками. До Попова дошло, что сейчас может произойти, однако, он решил довериться парню, хотя, скорее всего, это сделал за него алкоголь. Расстояние стремительно сокращалось, и вот оставались считанные миллиметры до соприкосновения. Антон положил ладонь на щеку Арса и притянул ближе к себе, после чего трепетно коснулся манящих и столь желанных губ. Язык парня настойчиво проник в рот физрука, всё больше углубляя поцелуй. Теперь Попов ощущал бабочки, внизу живота тянуло, а сердце стучало быстрее, поэтому казалось, что ребра могут сломаться. Запах кофе создавал особенную атмосферу для сие действий, отчего коллегам или уже партнерам хотелось быть более бодрыми и страстными. На пару секунд они прервались, так как Арсений хотел дотронуться до математика и он это сделал, однако, почувствовал что-то твердое, и любопытство взяло вверх. Мужчина ещё раз опустил ладони на грудную клетку Антона и тут до него дошло: — Пирсинг? Ты проколол соски? — Физрук округлил глаза от удивления, и это так понравилось Шастуну, что он даже снял футболку, демонстрируя своё тело. Затуманенный, но всё ещё заинтересованный взгляд был направлен на Антона. Мужчина ощущал легкое возбуждение ниже пояса, увидев обнаженное тело. — Нравится? Но это потом, дай мне ещё тебя поцеловать, Арсюш, — внутри математик ликовал, а внешне его жаждущий взгляд исследовал опухшие от поцелуев губы коллеги. И, конечно же, Арсюша дал себя поцеловать, утопая в наслаждении от каждого касания парня.