Я пошутил! Или нет?

      Антон, да ты при параде. Белая рубашка, выглаженная и идеально чистая, новенький костюм, с иголочки одет как никак. Восхитителен, твоя яркая улыбка озаряет весь мир, даже Боги склонятся перед твоим совершенством…       Именно таких комментариев ожидал наш юный актёр, пока ехал к назначенному пункту. В планах было оправдать все ожидания от столь внезапного приглашения, а может даже зайти чуточку дальше. На несколько минут выглянуло солнце, будто предзнаменуя удачу. Шастун чувствовал, как адреналин наполнял его кровь, создавая ощущение лёгкости на душе, придавая силы для свершения подвига. Даже с приближением к ресторану это чувство не исчезло, настолько уверенным был затейник торжества.       Удалось прибыть чуть раньше гостя, хоть и пробки почти не давали хода. Заказанный столик был скрыт от посторонних глаз, что всегда было удобно для селебрити. Как ни странно, уже на входе его узнали, а сейчас, немного взволнованная официантка подошла к столу. Её руки сжимали записную книжку, пальцы елозили по странице.       — Добрый день, что будете заказывать? — тихий голос, девушка чуть не запнулась на полуслове.       — А-а, я тут жду своего партнёра, я позову вас попозже, ладно?       "Чё я несу? Какого партнёра?" — он потёр лицо, размазывая по нему свою невнимательность.       Ему кивнули, официантка быстро удалилась, всё так же в волнении. Повеяло ароматом аппетитных блюд. Ресторан французской кухни, да? Быть честным, кроме рататуя Антон ничего не ведал, чаще ел всё, что кажется вкусным на вид, даже не задумываясь о составе. Что ж, тогда самое время изучить меню, оставленное девушкой.       Глаза поползи вниз, по каждому пункту. Признаться, настолько нелепых названий он никогда не слышал. Здесь есть даже что-то смешнее, чем «Сергей Матвиенко». В целом, ингредиенты некоторых блюд были знакомы, но были моменты, когда Шаст с презрительным лицом качал головой. От некоторых сочетаний становилось противно.       — Чего кривляешься?       Знакомый голос, столь внезапный, что заставил вздрогнуть. Антон замер, поднимая взгляд на Арса. Белая рубашка, тёмные штаны, вроде ничего заурядного, но так и хочется подняться с места и вымолвить "здравс-твуй-те", прямо как в школе.       — То есть, Антон Андреевич, чего кривляетесь? — Арсений ликовал, ведь он не прогадал с классикой. Наконец, его заносчивый друг не выглядел на тринадцать лет.       Пора бы уже заговорить. Антон сам удивлялся тому, как зациклился на внешнем виде Попова.       — Готовься к уроку мимики, Сеня, — дразнил Шаст, — Привет. Как фотосессия?       — Ничего нового, кроме твоего звонка. Что за срочность? Умер кто-то? — обеспокоенно отвечал тот.       — Ну конечно умер, а мы празднуем, да? Я просто хотел поесть с тобой, — Шаст включил свою саркастичную манеру.       Арсений ухмыльнулся. Просто поесть, да? Не очень-то правдоподобно, учитывая столь престижный вид. В любом случае, оставалось прояснить ещё кое-что.       — Так с кем ты был на шоу?       — Да неважно, всё равно выпуск не выйдет, — отмахнулся Шаст.       — Почему это? — недоумевал Арс.       "Почему, почему. Всему виной некий Арсений Попов. Знаешь такого?" — хотел бы ответить Шастун. И что, вновь сыграть в импровизацию? Или рассказать правду?       — Мне всего лишь нужен был чей-то телефон, чтобы набрать тебя. Мы снимаем по другим дням.       Попов звонко шлёпнул себя по лицу. Ну неужели проще способа извиниться не было? Скольких же людей он подставил ради этого, хотя мог всего лишь позвонить, в самый любой момент. Сюрприза не вышло, совсем.       — Шаст, ну если ты думал, что неизвестный номер – это величайшая интрига для меня, то не угадал.       — Ох, ну извините, что не оправдал ваших ожиданий, величайший Попов, — он приложил руку к сердцу, изображая раскаяние, но сохраняя иронию.       — А что, звучит неплохо. Если будешь звать меня так до конца жизни, то может быть прощу… — что ж, наглостью сегодня обладают они оба.       — Херушки вам, Сеня, — он сложил руки в замок, обозначая деловой тон.       — А ведь так хорошо всё начиналось, — что ж, а вот Арсений был огорчён отказом.       К ним вернулась всё та же девушка. Наверное, она была ошеломлена сильнее чем прежде. Она сжала ручку, покосившись на Арса.       — Так ваш партнёр – Арсений? Ой, извините, мне нельзя задавать вам такие вопросы… Что будете заказывать? Или вы ещё не решили?       Попов поднял бровь, как он любит это делать. Похоже, наш клеветник и сам растерялся, по привычке усмехаясь.       — Да знаете, я пока выговорю, весь день пройдёт. Давайте лучше Арсений и закажет, да? Ты же разбираешься во французской кухне? — как быстро ответственность покинула его плечи.       — Ну конечно, je suis un Français célèbre!(1) — уверенно отвечал Попов, — Мне bœuf bourguignon(2), cassoulet и les profitrole, а моему товарищу – лягушачьи лапки и улиток!       — Нет-нет-нет, я понял, я выберу сам! — словно маленький, он потянулся к меню и отобрал его. Кажется, Попов просто пылал от счастья, и выебнулся и подъебал, браво.       Пришлось потратить время на выбор еды и напитков. На этот раз это будет нечто с более низким градусом – белое вино. Неплохой компаньон для французского застолья.       Для Антона же компаньоном сейчас были глаза Арса, такие светлые и оттого притягательные. Они настороженно наблюдали за каждым движением тела Шастуна, как глаза дикой кобры, готовой напасть. Кто будет против удушья такой красоты?

***

      Холод, окутывающий и пленяющий. Антон совсем не заметил, как оказался под водой, его тело тонет в бездонном океане, и чем глубже он опускается, тем сильнее отдаляется этот свет, который можно разглядывать вечно.       Листья водорослей мягко покрывали стройное тело, связывали его, уводя в точку невозврата. Наступает эйфория, то самое прекрасное чувство пред забвеньем. Воздух поспешно покинул лёгкие, отчего голову вскружило пуще прежнего, на душе становилось всё легче. Хотелось поддаться этой пучине, провести в ней вечность, в глазах темнело… Это конец? Такой незамысловатый и безмятежный, совсем не такой трагичный, как описывается в фильмах.

***

      — Да что с тобой? Ты принимал что-то!? — нервничал Арсений. Неужели его друга так сильно замучила совесть, что отобрала голос и разум?       Шастун вернулся в реальность, находя себя в ужасе. Опять это чувство, сдавливающее изнутри, до жути неприятное и пугающее. Глубокий вдох… Ведь так работает противоядие от всех бед? Кто-то сильно сдавливал его плечо, ничем не облегчая ситуацию.       — Я в порядке, правда, перестань, — Шаст убрал его руку, — Извини, не знаю, что на меня нашло.       — Ты очень странный, в следующий раз я точно вызову скорую, — без всяких шуток предупредил Попов, на что лишь отмахнулись.       Было неловко продолжать диалог после столь такой паузы, но пришлось. Всё-таки, впереди ещё ужин. Пока оба были увлечены рассуждениями о том, в каких обстоятельствах каждый проводил выходные, их стол постепенно наполнялся разными блюдами. Аромат стоял волшебный, актёры уже принялись за обед, накрывая всё пеленой белого вина. Отсюда их беззаботный настрой, после процента в их крови стало куда проще вести беседу.       О чудо, это чувство вернулось, ощущение невесомости и лёгкой эйфории. В заведении присутствовали звуки пианино, что изливали соблазнительно-дерзкую мелодию, какую можно услышать в каких-нибудь магазинах. Этой музыке не сравниться с тем, что играло в сердце Антона. Чувствовался азарт, мания, внезапно накатила энергия, которую хотелось потратить на что-то крайне рисковое, вроде ограбления, ну, или хотя бы на…танец? Закружиться в страстном танго, подобно пузырькам в шампанском. Поистине, авантюрное состояние было не в новинку для Шаста, но почему оно возникает лишь тогда, когда рядом находиться Арс? Хотелось смеяться, просто так, уж слишком отрадно становилось на душе.       Кареглазый посчитал, что этим нужно несомненно поделиться, однако его перебили.       — Я сейчас приду, — Арсений отлучился в уборную.       Антон удручённо вздохнул, момент признания упущен. Или же нет? Может, эти искренние слова должны прозвучать лишь наедине, чтобы никто в мире не знал, что на самом деле чувствует Шаст. Он неуверенно водил вилкой по блюдцу, издавая противные звуки скрежета. В один момент раздался звон посуды, по которой намеренно ударили столовым прибором. Актёр решительно встал из-за стола, ступая следом за Арсом. Возможно, на какой-то момент эта идея показалась ему очень бредовой, но его было не остановить.       Лишь рука его коснулась ручки двери, как она поддалась ему навстречу. Слишком много времени Шаст потратил на раздумья. Его встретили голубые глаза, явно удивлённые столкновению. Верно, Попов думал, что его пропустят сейчас же, вот только его толкнули назад, принуждая вернуться обратно. Дверь закрылась, даже замкнулась, не вызывая никакого одобрения. Арсений сразу же придержался дистанции, одаряя своего приятеля недоверчивым взглядом. К слову, это ничуть не испортило красоту его лица, освещение здесь золотом осыпало покровы: двух совершенно сбитых с толку актёров, мраморные раковины, закрытые двери. Повисла минута молчания, хотелось убедиться, что они здесь одни.       — Шаст, ну хватит, я уже давно простил тебя, — мягко отвечал Попов, так и не понимая истинного мотива.       — Простил? Но я, эм… — младший недоумённо смотрел на своего оппонента и потирал ладони, — Я хотел сказать спасибо, что согласился прийти, мне стало лучше. То есть, мне и до этого было хорошо, но сейчас я чувствую себя иначе, как бы объяснить…       Брюнет покачал головой, прислоняя ладонь ко лбу.       — Тебя уборная на откровения вдохновляет? — поведение Антона всё больше и больше походило на роль маленького мальчика, которому так сложно быть искренним, — Что ж, и тебе спасибо. Может пойдём уже?       Нет, так нельзя. Шастун и сам понимал своё положение, почему-то вся его смелость вмиг улетучилась. Сердце начинало биться чаще, предзнаменуя страх и неуверенность. И спора быть не может, это точно оно, то самое чувство, которого он так боялся и избегал. Нельзя сглупить дважды.       "Соберись, ничего сложного здесь нет," — сам себя успокаивал Шаст. В его взгляде тут же проступило то, что редко появлялось на его лице: собранность и серьёзность.       — Арс, выслушай, это не всё. Это не пустые слова, ты действительно меняешь меня, каждый раз, стоит лишь услышать твой голос. Ты всегда спасаешь меня, когда оказываешься рядом, с тобой я по-настоящему…счастлив? Именно, я счастлив быть с тобой, Арс.       Антон почти не жестикулировал, только сейчас на его лице отобразилась лёгкая ухмылка. Он стал сокращать дистанцию, постепенно. Попов отступал, но преграда в виде мрамора остановила его. Что вообще происходит? О чём говорит этот невинный мальчик? Либо его актёрская игра слишком хороша, либо его речи действительно правдивы. Тело оставалось вне контроля, оно будто посеяло корни в пол, не позволяя и сдвинуться. Карие глаза становились всё ближе, пока окончательно не повисли над ним. Внутри всё замерло.       — Разве ты не чувствуешь то же самое?       Антон спрашивал так, будто ответ очевиден, а так и было. Арсений не находил себе места, потому что не мог этого отрицать. До его губ уже доносилось предупреждающее, горячее дыхание. Не шевельнуться, вкупе со своим оцепенением он ощутил, как тело Шаста прижимает его, совершенно беспардонно. Теперь ему точно не уйти от правды, которую было так трудно игнорировать.       Руку Попова накрыло тёплой ладонью, на этот раз у него нет и шанса на сопротивление. Теперь ничто не помешает им слиться в поцелуе, Антон настойчиво впился в чужие губы, но не спешно, ведь знал, что Арс не потерпит грубости. Это было нечто робкое, ознакомительное. Попов закрыл глаза, отдаваясь этому, возможно, самому опрометчивому желанию в его жизни.       Затаив дыхание, он словно окунулся в самую душу своего несносного коллеги. Однако, вместо дна океана, тот видел свет, окутывающий невесомым теплом. Он не слепит глаза, а приятно сверкает, перламутром заливая всё вокруг. Такая красота пугает, отталкивает и манит в одно и то же время. Хотелось вырваться из объятий, лишь для того, чтобы сделать пару спасительных глотков воздуха и вновь утонуть в этих ощущениях. Неожиданно для себя, Арс скрестил пальцы с ладонью Антона, сжимая её так крепко, ни за что не желая отпускать. Внутреннее отторжение происходящего всё молило остановиться, но чувства стали доминировать над разумом. В этом страстном пожаре первым сдаст не он.       Антон мог наслаждаться этим вечно. Отстраняясь от желанных губ, актёр умилялся тому, как его напарник тянется следом. Оставив дразнящие сантиметры между ними, Шаст с надеждой смотрел в какие-то потерянные глаза Попова, у того словно забрали нечто жизненно важное, таков был вид брюнета.       — Почему ты отстранился? — тихо шептал Арс.       Дай волю, кареглазый бы точно не стал медлить со своими чувствами, пылающими ярким пламенем. В его взгляде появилось сожаление, какая-то лёгкая печаль. Кое-что ещё удерживало его на дне.       — Я сказал, что неравнодушен к тебе, Арс. Но…чувствуешь ли ты то же самое?