Пропасть одиночества

Очередная ночь. Последняя неделя проходит довольно циклично, Рэки, будучи общительным парнем, не желал сидеть дома, однако сил, на то, чтобы даже почистить зубы - не было. Сколько дней он уже не видел людей помимо семьи? Пять? Семь? Тридцать два? Он перестал считать так же, как и перестал выполнять обычные ежедневные действия. В школу он не ходил, лишь днями напролёт пересматривал те самые видео с Лангой, который в первые разы вставал на скейт. А что сейчас? Сноу - гениальный скейтбордист, а Реки лишь таскается за ним, чтобы его заметили. Вот так и получилось для окружающих, которым совершенно плевать на чувства других. И парню кажется, что Ланге тоже уже совершенно плевать как на его чувства, так и на самого Реки. - Сынок? Может поужинаешь? - Голос из-за двери звучал умоляюще, но это уже совершенно не работало. - Я не голоден. Около недели назад и телефон перестал трещать от оповещений, друзья смирились и больше не ищут его, по крайней мере так думал сам Рэки, а единственные возможные весточки были из общего чата, из которого не было ни сил ни желания выходить. - Я ничтожен. Я бесполезен. Я идиот. Рэки перестал искать себе оправдания. Он ушёл в себя и даже слёзы перестали литься из его прекрасных глаз. Руки его были украшены красными, ужасно глубокими ранами, а волосы от постоянного стресса стали выпадать. Он страдал. Его жизнь превратились в цикличный ад, из которого он не видел выхода, поэтому плыл по течению, отнюдь не из-за своего личного желания. Он терпел боль. Как физическую, так и душевную, которая терзала его днями и ночами. Он перестал быть собой. - Рэки, у нас сегодня заезд. Не хочешь прийти?… Красовалось уведомление на заблокированном экране мобильного. Оно было от Ланги. Ну, того самого гениального скейтбордиста Сноу, которого все так восхваляют. Ох. Именно его в последнюю очередь хочет видеть Рэки. Хотя нет, он очень хочет его видеть, но появляться рядом с ним на людях, слишком глупая идея, парень не вчера родился. Он вообще чувствовал себя на все сто пятьдесят лет, ибо это долгое время одиночества его изрядно помотало. Рэки в очередной раз проигнорировал сообщение и, словно по привычке после напоминания Ланги о себе, взял в руки блестящее бритвенное лезвие. Сделал несколько резких движений, из-за чего на руке появилось около десятка новых алых линий, которые истекали кровью. - Черт, опять на постель попало… Ну и плевать. Если присмотреться, таких, уже потемневших, следов было много. Слишком много. - Я больше не могу. Не могу. Вертелось в голове парня, довольно уставшего от своего образа жизни. Ланга долго терпел и пытался дать больше времени другу, не понимая что и почему с ним происходит, но в конец не выдержав, решил все же навестить приятеля, который некоторое время назад стал вызывать в Ланге странные на его взгляд чувства. - Ребята, я поехал к Рэки. - Он ответил? - Каору взял доску в руки. - Неужели? - Нет, просто думаю, что лучше так, чем ждать чуда. - Да он скопытился там небось, раз на связь не выходит. - Попытался съязвить Мия, однако и сам переживал за друга. - Езжай. - Джо улыбнулся. - Мы отмажем. - Спасибо! - Ланга крикнул на прощание и на скейте умчался в нужную сторону. Спустя некоторое время, парень оказался у дома Рэки. В пути чувство тревоги нарастало и когда он увидел машину скорой помощи оно усилилось в разы. Он принялся бежать, подняв с промокшего от дождя асфальта скейт. Хасегава стал стучать в дверь, пока ему не открыла милая женщина. Это была мама Рэки. - Ланга? - Она смотрела заплаканными красными глазами. - Здравствуйте, что у вас случилось? - Мой сын… Он… - Что с ним?! Я могу войти? Она лишь жестом показала ему утвердительный ответ и отвела в нужную комнату. В ту, в которую ее не пускали долгие дни. Женщина осталась за дверью, не имея моральных сил зайти туда вновь. Лангу же встретили санитары, которые по просьбе матери, чей голос послышался из коридора, велела им оставить его одного на несколько минут. Парень перед собой увидел бездыханное окровавленное тело того самого человека. Его лицо было наполнено болью, а сам он лежал на полу. Недалеко лежало то самое лезвие, а на телефоне было открыто видео. Ланга аккуратно поднял телефон и присмотрелся поближе. Это видео того, как Рэки учил его вставать на скейт… - И что это значит? - Прошептал Хасегава. - Почему ты с собой сделал это? Конечно. Ответа не последовало. Но Ланга решил, что пришло его время для разговора. Хоть и было уже слишком поздно. - Я-я я не знаю почему и что заставило тебя сделать это с собой, но ты мне и не ответишь, поэтому… - Парень тяжело выдохнул. - Если ты возможно ещё слышишь меня, то знай, что ты для меня был не просто другом. Я спрашивал у мамы об этом и она мне объяснила. То, что я чувствую - это любовь и ни что иное. Я гей? Ну похоже, однако я не успел тебе признаться. Ты был таким веселым и замечательным человеком, но почему-то просто ушёл. Сначала просто из скейтбординга, а теперь и вовсе. Что ты предлагаешь нам делать? Что делать мне и остальным твоим друзьям. - Ком в горле подступал, а слёзы накатывались на глаза, говорить становилось трудно, а потому Ланга не сдерживался и стал плакать навзрыд. - Почему ты не попросил помощи, когда она была тебе нужна? Почему ты бросил людей, которые были тебе друзьями? Почему ты ничего не рассказывал нам? Что с тобой это сделало? Кто?! Голос утихал, а Ланга медленно падал на колени рядом с трупом. Спустя неделю Рэки похоронили и никто, кроме семьи не пришёл на его похороны. Ни друзья, ни одноклассники. Возможно для некоторых это стало ответом на вопрос «почему?». А ещё со всех радаров пропал Ланга, что всю эту неделю твердил. - Он покинул меня также, как и мой отец.