я знаю, что ты дрочишь на меня, носеда

Вы знаете, я ожидала от своей переподружки-недовозлюбленной чего угодно, но, по правде говоря, в этот раз она меня удивила слишком сильно. Вы не подумайте, я знаю Амелию хорошо, но, кажется, одна ее сторона раскрылась мне недостаточно хорошо до того момента. Наши сестрички, Луз и Эмити, встречаются, так что я постоянно замечаю их вместе, то на улице, то в своем же доме по приходу с работы. Я, на самом деле, уже давно привыкла к тому, что мелкие все время тусуются в доме Носед, но как то раз Эмити притащила с собой Амелию, свою старшую сестру. Наша мама была вовсе не против, наоборот - Луз все уши прожужжала ей о том, что сестричка Эмити хорошая, так что мама с радостью приняла и ее. Кстати, я так и не поняла, каким образом Амелия вообще согласилась на ночевку у нас. А знаете, это не так то уж и важно уже, ибо я думаю, что Амелия теперь будет у нас частенько. Я тогда пришла домой поздно, было, кажется, часов 8. Работа, а потом встреча с друзьями, все дела... Я была жутко уставшей, и по приходу домой мой разум мучительно прокричал "нееет", увидев впереди фигурки сестер Блайт. Я отношусь к ним хорошо, конечно, но попробуйте меня понять - я была в тот день злой, помятой, и чуть чуть пьяной. Амелия же, напротив, была полна энергии, но все равно старалась не бегать по дому, изображая ведьму Азуру, как это делала моя мелкая. Старшая Блайт изучающе осмотрела меня с ног до головы, будто бы подмечая, какие части моего тела действительно хороши. Все, что я сделала — кинула ей незамысловатое "хэй", после чего ушла в свою комнату по зову тела. Мне тогда хотелось лишь прилечь и вздремнуть, но я и не подозревала, что уже через полчаса мое возбуждение настигнет пика, и, боже, все мое тело будет пылать, пока я буду вкушать соки тела Амелии... Не думаю, что сейчас мы об этом. Я все таки улеглась на кровать, не сняв верхнюю одежду, и просто начала наслаждаться тишиной. Идиллию прервала мама, постучавшись и зайдя в мою скромную комнатушку. — Люсия, ты даже не поздоровалась со мной, и... погоди ка, какого дьявола ты лежишь на кровати в уличной одежке? Впрочем, ничего нового. Мама относилась к постельному белью, кажется, лучше, чем ко мне, и не дай бог хоть одна соринка попадет на него. Я не стала злить маму, а просто медленно встала с кровати, попросила ее выйти из комнаты, и начала неспешно переодеваться. Только-только сняв одежду и оставшись в нижнем белье, дверь распахнулась. — Какого, блять, черта? В нашем доме есть правило стучаться перед тем как войти! — Брось, Люсия, как будто я ничего там не видела. Ну, что правда - то правда. Мы с Амелией знакомы с последнего класса, так что довльно часто видели полуголые фигуры друг дружки перед физкультурой. Вы и представить не можете, насколько у этой бестии манящее тело. Я не испорченная, но Амелия заводит меня так сильно, что я почти каждую божую ночь запрокидываю голову назад, достигнув пика, только подумав о груди Амелии. Черт, не дай боже она умеет читать мысли. — Можешь не одеваться. Пока ты тут возилась, твоя мама ушла к соседке, а мелкие уже спят. Удивительно. Я, вообще-то, не стыжусь своих родных. С чего это она решила, что я буду стесняться перед Луз и мамой, но не буду стесняться перед ней? А может, она намекает? Кто знает. Блять, только лишь подумав об этом, снизу все начало гореть, а кишки стали извиваться в быстром темпе. Я смирилась с тем, что эта королева сегодня правит балом, и молча присела на кровать. Если она просто смеется надо мной - ей не жить. — Может, кофейку? Ты выглядишь уставшей. — Ты только что сказала, что синяки под глазами перекрывают мне пол лица? — Может быть. Чертовка. Она причудливо усмехнулась, будучи гордой своей подколкой, и присела рядом со мной. Блайт грациозно положила ногу на ногу, и будто невзначай приподняла край розоватой юбки, еще сильнее открыв вид на свои ляшки. Твою мать, если бы я только могла, я бы сжимала эти ляшки до посинения, я бы кусала, оставляла засосы, и... — Ау, Люсия. Очнись. Ты уже пару минут пристально изучаешь мои ноги. Запала на меня, а? — В твоих снах. У меня дежавю. Неудивительно - мне каждую ночь снится обнаженное тело Амелии, и то, как она стонет подо мной, изгибается и шепчет мне на ухо мое имя. Я бы выебала ее, трахала бы, пока она не начала умолять меня остановиться, но она этого не хочет, а это уже изнасилование. Я реально запала. — Раз уж не хочешь кофе, может, ответишь на нескромный вопрос? Ты когда нибудь трахалась с кем нибудь? Какого хуя? Я не могу произнести даже слово "секс", а она прямолинейно спрашивает у меня, занималась ли я непристойностями. Ох, может, она хочет меня не меньше, чем я хочу ее? Пока я размышляла, Блайт подобралась чуть ближе. Она неспеша наклонилась к моему уху, и, не услышав ответа, решила брать абсолютно всё в свои руки. Блайт выдержала пару секунд, а затем взяла мою ладонь и положила к себе на ляшку. Что вы думаете? Я не выдержала, конечно же, и начала осторожно гладить самыми кончиками пальцев ее бледные и такие приятные на ощупь ноги, боясь спугнуть. Чего она добивается? — Я знаю, что ты дрочишь на меня, Но-се-да. Боже, как же сексуально звучит ее шепот. Амелия перебралась ко мне на колени, пока я изучала пальчиками ее ноги, и на этот раз она решила положить мою ладонь прямо, блять, на ее потаенные местечки. Интересно, она перед каждой второй так делает, или я особенная. — Ты представляешь, как твои пальцы медленно входят в меня, а потом ты ускоряешься, но стараешься быть осторожной, чтобы дать мне максимально много удовольствия и насладиться процессом... Блять-блять-блять. Я трахалась пару раз, но это было по пьяни и лет в 17, а прямо сейчас, в мои 20 лет, чрезмерно привлекательная и явно возбужденная девушка сидит на мне и рассказывает все мои скрытые мраком фантазии, будто бы она правда умеет читать мысли. Еще немного и я свихнусь, клянусь, я буду ее душить и быть беспощадно грубой, но медленной, пока она будет умолять меня ускориться. Я все таки решаюсь действовать, когда наконец отхожу от шока. Чувствуя, как у Амелии все сгорает от нетерпения, я все равно начинаю с ласки. Целуя и прикусывая кожу ее лебединой шеи, я расстегиваю ее платье и наблюдаю за тем, как оно спадает с плечей. Амелия ерзает у меня на коленках, мастурбируя моими бедрами, и я чувствую, как мои ноги тут же покрываются соками Блайт. — Ты, кажется, так долго мечтаешь обо мне, что уже намокла. — Постоянно представляю именно тебя, Люсия. Это все, о чем я мечтала - услышать такую фразу из уст девушки из своих грез. Я уже и сама не могу терпеть, а потому, сняв наконец с нее бесящее платье, я тут же расстегиваю кружевной полупрозрачный бюстгалтер черного цвета, и мне открывается полный доступ к груди Амелии. Я представляла ее чуть больше. В любом случае, сейчас мне не важен размер. Я так возбуждена, что готова начать мастурбировать прямо перед Блайт, ничего не стесняясь. Все таки, она сама завела меня. Амелия снимает с меня спортивный топ, но я и не против. Я, вообще-то, немного занята разглядыванием ее груди. У нее розоватые соски и родинка под левой грудью. Неплохие познания, Люсия. Я лишь прикасаюсь языком к правому соску Амелии и начинаю водить им по розоватому бугорку, то чуть прикусывая, то всасывая его. Амелия не может терпеть, и начинает тереться клитором об мою ногу все быстрее. Меня не устраивает то, что она такая нетерпеливая, а потому я обеими руками прижимаю ее к себе так, как это возможно, лишая ее возможности лишний раз дернуться. Моя грудь соприкасается с плоским животиком Амелии, и я чувствую, насколько мои соски затвердели. Блайт, кажется, тоже чувствует это, а потому тихонько усмехается, но без привычной насмешки. — Пожалуйста, Люсия, быстрее. Просто всунь в меня свои пальцы, и оттрахай, как последнюю суку. Какая смелая. Оторвавшись от груди Амелии, я валяю ее на кровать, и пару мгновений просто наслаждаюсь осознанием того, что сама Амелия Блайт прямо сейчас лежит подо мной и просит, чтобы я поскорее начала самое интересное. Что же, ее пожелания это мой закон, а потому я начинаю стягивать с нее трусики и кидаю их к лифчику. Теперь она лежит полностью обнаженная на кровати, и я точно могу сказать, что постельное белье придется перестирывать, и явно не из-за крошек. — Боже, какая же ты красивая. Я в какой то момент разучилась контролировать свои уста, а потому эта фраза выходит на автомате. Амелия ничего не отвечает, лишь бросает на меня взгляд с ноткой эйфории, а затем поворачивая голову налево и откидывая руки на подушку, позволяя прикоснуться к шее и ко всему-всему-всему. Я больше не могу сдерживаться. Набрасываюсь на Блайт, как волк на овечку после пары дней голода, и начинаю оставлять свои пометки-засосы везде, где это возможно. Моя ладонь соприкасается с нижним местом Блайт, и та чуть приоткрывает губы. Я, наконец, целую ее, упиваясь ею, наслаждаясь, будто бы у меня безумное обезвоживание. Блайт для меня как глоток свежего воздуха, как наркотик. Я начинаю медлительно массировать ее клитор, а одну руку все таки кладу ей на шею, чуть чуть придушивая ее. Я боялась ее реакции, но увидев по выражению лица, что ей явно понравилось, слегка усиляюсь. Она зарывается своими ладонями в мои волосы, сжимая их, царапая кожу головы. Одну ногу она перекладывает мне на плечо, что заводит меня еще сильнее. — Я умоляю, Люсия, вставь в меня и трахай пару часов напролет, перепробуй со мной все, души меня, шлепай, делай всё, что ты пожелаешь. Этим мы и займемся, о милая Амелия. Я отвлекаюсь от ее клитора, видя, что она уже достигает пика, и Амелия расстраивается, оставшись без оргазма. Рандомное число...так...4. Идеально, дам ей кончить только на четвертый раз. Я приставляю кончики пальцев к ее влагалищу, и чуть чуть потираю ее вход, улыбаясь тому, насколько же она мокрая. Не думала, что я настолько сильно ее завожу. Она готовится к тому, что сейчас мои пальцы окажутся в ней. Однако я решаю помучать ее пару секунд, а потому убираю пальцы, будто бы передумав, и все же вставляю сразу средний и безымянный палец. Амелия прогибается, как кошечка, и еще сильнее сжимает мои волосы. Я бездействую какое то время, а потом вновь целую ее, медленно начав извиваться внутри нее. Стенки ее влагалища слегка сужаются, когда я начинаю двигаться, и мне становится немного неудобнее извивать пальцами, но боже, как же приятно осознание того, что она уже на пике, а ведь я почти ничего и не сделала. Я ввожу пальцы до упора, наблюдая за тем, как Амелия меняется в лице. Она закидывает и вторую ногу мне на плечи, и сжимает перила кровати, растягиваясь и показывая хрупкие ребра. — Ты так хороша... Я продолжаю засыпать Амелию комплиментами. Я и сама не знаю, почему, но мне сейчас хочется подарить ей все свои признания в любви, отобрать у других людей свою любовь и отдать ей всё. Амелия все же убирает ноги с моих плечей, и решает раздвинуть их максимально сильно. В какой то момент я неожиданно вновь ввожу пальцы до упора, и начинаю ускоряться, пока не слышу от Амелии упоительные стоны. Она прижимает мою голову к своей, затягивая меня в сладкий поцелуй. У нее губы со вкусом вишни. Вероятнее всего, она пользуется бальзамом с этим вкусом. Разорвав поцелуй, Амелия тянется к моему уху, и будто специально начинает издавать тихие стоны и то, как она шепчет мое имя. От этого мое возбуждение выросло еще сильнее, а потому я, будто не контролируя себя, начинаю извивать пальцами внутри Амелии так быстро, как это возможно. Находясь в эйфории, Блайт запрокидывает голову назад и издает такой громкий, такой опьяняющий стон, совершенно забыв, что в доме еще мелкие. А может, и мама вернулась... Но, честно говоря, мне немного плевать, а потому я не затыкаю бестию. Она кладет свои руки под подушку и вновь выгинается. Я слышу, как томно она дышит, стараясь не задохнуться, слышу, как она стонет. Еще какое то время пробыв внутри нее, я решаюсь сделать ей ещё приятнее. Я иду по кровати назад, на четвереньках, и спускаюсь лицом к влагалищу с-в-о-е-й Амелии. О боже, Амелия выглядит такой счастливой, будто бы всю жизнь мечтала о том, чтобы я сделала ей куни. Только лишь прикоснувшись языком к клитору Амелии, по ее телу сразу же проходится ток. Я обхватываю ее ляшки своими руками, и без стыда начинаю впиваться пальцами в них так сильно, как я могу. Амелия наслаждается болью и моим языком, кажется, она останется довольна тем, что воспользовалась мной. Я веду дорожку языком от входа во влагалище до клитора, слизывая жидкости, текущие из Амелии. — Ты моя сучка. Только мне дозволено ебать тебя пару часов, не давая тебе кончить, наслаждаясь тем, что я делаю тебе больно. Я перестаю лизать ей и просто вновь захожу в неё, пока не буду чувствовать, что и заходить то больше некуда. Я начинаю засовывать-высовывать пальцы с максимальной скоростью, надеясь, что на утро вагина Амелии не будет болеть слишком сильно. Она стонет еще громче, чем в прошлый раз, и, кажется, слишком сильно скучает по моему языку, а потому она решает сама прижать мои губы к ее клитору. Я все же соглашаюсь, а потому начинаю двигать языком все быстрее, иногда прикусывая клитор и замечая, что Амелия тихонько выкривает "ох". Мне плевать, было ли ей слишком больно, а потому прикусываю второй раз. И раз уж я могу сделать с ней, что захочу, почему бы не оторваться на полную? Я начинаю шлепать ее с максимальной силой по левой ляшке, прикусываю до крови, до явного синяка, а потом вновь переключаясь на ее клитор, будто бы ничего не произошло. Кусаю клитор и половые губы, а потом нахожу вход во влагалище и засовываю свой язык в нее, начиная дочиста все вылизывать. Боже, какая же она вкусная. Я опять перехожу к клитору, и пока я массирую его круговыми движениями, я вхожу в Амелию тремя пальцами. Стоило мне начать двигаться внутри Амелии, как тут же она выкрикнула мое имя, и я почувствовала, как мышцы ее влагалища сокращаются, что значило, что она кончила. — Ого. Надо повторить.