***
7 октября 2022 г., 10:00
***
Большую часть своей жизни Уилл Грэм был уверен, что секс по расписанию — это самая печальная вещь, которая только может произойти в отношениях пары. Простое упоминание термина «ночь секса» вызывает в его воображении образы усталых сорокалетних супругов, застрявших в застойном браке без любви, которые выживают только ради детей или финансового комфорта. Предварительные договоренности о сексе казались в его глазах своего рода капитуляцией. Признание, что вся страсть и спонтанность исчезли из отношений. Ганнибал Лектер меняет это мнение шестью словами, каждое из которых — взрыв жара прямо в животе. — Хочу отсосать тебе сегодня вечером, Уилл, — произносит Ганнибал, пока целует мужа на прощание в дверях. Уилл задыхается, уставившись на него в немом замешательстве. Он чуть не роняет свой ящик для снастей. Ганнибал просто улыбается. — Всё в порядке, дорогой? — Я… — он кашляет неуклюже и краснеет. Как будто он мальчишка-подросток, которому делают предложение о его первом минете, а не очень сексуально активный замужний мужчина. — Э-э, да. Да, это… всё в порядке, Хани, я не собираюсь говорить «нет» ми… В общем, «да», мой ответ «да». — Замечательно. Хорошего дня. Ужин будет готов, когда ты вернешься, — сияет улыбкой Ганнибал. Уилл отъехал от их пентхауса, и только тогда его сердце вернуло свой обычный ритм. Это глупо, на самом деле. Ганнибал отсасывал у него несколько десятков раз, если уже не целую сотню. И все же он на взводе во время рыбалки. Там, где он обычно полностью сосредоточен на своей задаче, его разум волен мирно дрейфовать, где ему заблагорассудится. Сегодня Уилл может думать только о рте Ганнибала. О том, почему муж чувствовал себя обязанным объявить о своих намерениях за много часов до. Его разум выстраивает варианты, каждый более непристойный, чем предыдущий — они сначала поужинают? Произойдет ли это в гостиной? В спальне? В душе? К тому времени, как Уилл возвращается домой, он так нуждается в ласках, так жаждет получить удовольствие от своего мужа, что у него наполовину стоит, когда он открывает входную дверь. Это явно не ускользает от внимания Ганнибала, он усмехается Уиллу в рот, когда тот превращает их целомудренный приветственный поцелуй в жаркую встречу губ и языков. Уилл почти дует губы в обиде от веселья Ганнибала. Он хмуро и пристально смотрит на припухший, раскрасневшийся от поцелуев рот супруга. — Скучал по мне, любовь моя? — Я все время скучаю по тебе, — шепчет Уилл, фыркая. — Но я думал… Ну, ты сказал, что… эм… — Ты такой нетерпеливый? — игриво приподнимает бровь Ганнибал. — Нет, я бы так не сказал, но… — щеки Уилла прямо-таки пылают. — По плану всё будет после ужина, — плавно объясняет Ганнибал. Он наклоняется ближе, тихо мурлыкая Уиллу на ухо. Уилл вздрагивает. — Когда ты уединишься на диване со стаканом виски в руке. Вот тогда я бы хотел взять тебя. Уилл почти тает, но затем Ганнибал резко отстраняется: — Но если ты хочешь этого сейчас… На это Уилл торопливо перебивает: — Нет, твой план звучит хорошо, — настаивает он. — Я просто… Возможно, немного буду отвлечен во время ужина, вот и все. — Тогда позволь мне сказать вот что: ужин стоит того, чтобы подождать, и твое удовольствие будет стоить этого ожидания, — сверкая кривоватыми зубами, произносит Ганнибал.***
Ганнибал был прав в обоих случаях. Знание тщательно разработанного плана однозначно только сделало вечер более захватывающим — предвкушение бурлило в его крови с каждым мгновением. К тому времени, когда Ганнибал действительно устроился между бедер мужа, Уилл почти дрожал от возбуждения, и после того, как он целый день ждал, оргазм обрушился на него, как морская волна. Он выругался, дернул Ганнибала за волосы и так сильно сжал кулаки, что полупустой стакан с виски чуть не разбился у него в руке. Уилл решил, что в запланированном сексе все-таки есть некоторые преимущества. У них все еще было много незапланированного, спонтанного секса, но он чувствовал, как дрожь пробегает по его спине всякий раз, когда он вспоминает, что Ганнибал всегда выполняет свои обещания. Ганнибал отправляется за покупками, когда это случается в следующий раз. Обычно он посещает несколько различных рынков в их районе. Уилл предложил пойти с ним, хотя ему этого не особенно хотелось, но муж настоял на том, чтобы Уилл просто остался дома и расслабился, что должно было стать первым звоночком к тому, что Ганнибал что-то запланировал. Уилл наблюдает, как он переворачивает омлет отработанным движением запястья. Не поднимая глаз на любимого, Ганнибал говорит: — Я хочу, чтобы ты подготовился сегодня для меня, Уилл. Уилл моргает, но ничего не говорит. Ганнибал, наконец, поднимает на него взгляд, всего на мгновение, затем улыбается, глядя на сковороду. — Я вернусь домой около пяти часов. Я разложу покупки и немного выпью, чтобы прочистить голову. После этого я отправлюсь в спальню и хочу найти тебя там голым, чистым, растянутым и смазанным, чтобы я мог оттрахать тебя так, как считаю нужным. Ганнибал изложил весь свой список инструкций таким же образом, как будто объяснял их маршрут для отпуска — никакого явного волнения, ничего, кроме очевидной мысли, которая вложена в эту речь. Он не улыбается, передавая тарелку с завтраком Уиллу. Аппетит Уилла к этому моменту давно пропал. — В прошлый раз недостаток конкретики поверг тебя в тревогу, — замечает он. — Надеюсь, сейчас достаточно детально? Это честный вопрос. Это также очевидное поддразнивание. Уилл тяжело сглатывает, пытаясь не задыхаться, как загнанная собака. — Это очень… очень детально, спасибо. — Тебя все устраивает, любовь моя? Это твой единственный шанс внести коррективы в мой план. Он дрожит. Это его шанс. После этого план останется неизменным. Он пытается думать. — Я буду на четвереньках, когда ты будешь дома, — едва дышит он, сердце колотится у него во рту. — Я хочу, чтобы ты взял меня сзади, если у тебя, конечно, нет других предпочтений. Ганнибал улыбается на это. Это та самая особенная улыбка, которую он показывает, когда Уилл превосходит его ожидания. — Идеально. Жду с нетерпением, — отвечает он, вежливый, как всегда, и Уилл чувствует себя так, словно только что пробежал марафон, когда выдавливает грубое: — Ага. Я тоже.***
Ганнибал далеко не вежлив, когда его план приходит в исполнение. Он заставляет Уилла ждать дольше, чем предполагалось, очевидно наслаждаясь мыслью о растущем отчаянии Уилла, пока сам потягивает вино. Уилл вжимается в простыни к тому времени, как Ганнибал входит в комнату, его влажный член жаждет разрядки. Ганнибал даже не говорит, просто дергает за основание пробки в его заднице. Уилл слышит, как он тихо усмехается в ответ на его визг, а остальное — размытый туман из криков и долгожданного удовольствия. Он становится зависимым от этого ожидания. Нет более сладкой пытки, по крайней мере, для человека с таким воображением, как у Уилла. Он провел весь день, чувствуя нетерпение и возбуждение, ожидая, когда Ганнибал придет домой и вставит в него свой толстый член. Это волнующе, но в то же время странно успокаивает. Определенное структурирование. Следующие две недели он проводит в постоянных мечтах наяву. Идеи о том, что Ганнибал заставит его сделать в следующий раз, какие команды поступят прямо к его члену. Что Ганнибалу могло бы понравиться больше всего. А когда он, в конце концов, понимает, что Ганнибалу может понравится больше всего, он проводит всю ночь, улыбаясь во сне. Он готов воплотить идею в жизнь.***
— Я хочу, чтобы ты выбрал, Ганнибал. Он останавливается всего на мгновение, ловкие пальцы задерживаются на наполовину завязанном узле галстука, но Уилл знает его достаточно хорошо, чтобы заметить это. Даже такой маленький признак удивления ощущается как огромная победа перед лицом великого контроллера Ганнибала Лектера. — Что же за выбор, мой любимый? — У тебя будет два варианта, — говорит Уилл, томно потягиваясь, давая возможность мужу налюбоваться его телом. — И они оба имеют один и тот же идеальный конечный результат. Ганнибал приподнимает бровь, и Уилл озорно ухмыляется. — Я хочу, чтобы ты заставил меня плакать, — мурлычит Уилл, а глаза Ганнибала темнеют. — Сегодня ночью. Независимо от того, что ты выберешь, я хочу, чтобы ты заставил меня умолять в конце. — Это можно устроить, — говорит Ганнибал, и Уилл получает огромное удовлетворение от того, как верхняя губа мужа приподнимается в легком оскале. — Я хочу, чтобы ты связал меня. Завязал глаза. И не останавливался до тех пор, пока я не буду в слезах. Ты можешь кончить как угодно: внутрь, на лицо, в мой рот — я не капризный. — Что-нибудь ещё? — Да. Не говори мне, что ты выберешь. Я хочу провести целый день, думая об этом, ожидая увидеть, что же ты решил. Хорошо? — глаза Уилла теперь темнее грозового неба. Ганнибал поворачивается на каблуках и забирается на кровать, чтобы нависнуть над расслабленным телом Уилла. Он такой свирепый, пылающий от удовольствия. — Ты будешь застигнут врасплох, клянусь, — рычит он. — Какой же у меня выбор? Уилл приподнимается на локтях, ловя губы Ганнибала в глубоком, горячем поцелуе. — Я хочу, чтобы ты заставил меня умолять, — повторяет Уилл. — На твой выбор: буду ли я умолять наконец-то позволить мне кончить или я буду умолять о том, чтобы ты прекратил заставлять меня кончать. Вся коричневая радужка в глазах Ганнибала поглощается зрачком. Он снова бросается вперед, покусывает губы Уилла и облизывает его чувствительное нёбо. — Ты исключительный, — прерывисто выдыхает он. — Это будет трудное решение, но я выберу до наступления темноты. — Не могу дождаться, — Уилл ухмыляется, жар предвкушения уже согревает низ его живота.***
