***
23 сентября 2022 г., 10:00
***
Они были в машине на пути домой, и Ганнибал просто сказал это. Будто это ничего не значило: — Мне кажется, ты должен знать — я спал с другим мужчиной во Флоренции. Хватка Уилла усиливается настолько, что костяшки его кулаков белеют от напряжения. Ганнибал даже не смотрит на него: его глаза все еще прикованы к дороге, пока он ведет машину. — Ты… ты что? — рычит Уилл, потому что не может быть, чтобы он только что всё правильно расслышал. — Полагаю, можно сказать, что я пытался восстановиться в некотором роде. Несмотря на то, что наши отношения никогда не имели сексуального характера. — Ганнибал едва заметно пожимает плечами, к его удивлению и ярости. Да, не имели. Они никогда не спали друг с другом. Никогда даже не целовались. Ганнибал не принадлежал ему, он не имел права чувствовать ревность — ни сейчас, ни вообще. Его челюсть сжимается так сильно, что зубы, кажется, вот-вот расколются. — Когда? — спрашивает он, быстро соображая, пока эмоции проносятся как ураган. — Кто? Почему? Ганнибал по-прежнему неизменно беспечен. — Это случилось, пока я был в Европе. Мужчину звали Энтони Диммонд. А почему… — он, наконец, смотрит на Уилла. Улыбается грустно. — Он был на тебя внешне похож. Он был готов, а мне было одиноко. Он предлагал, и я не видел причин для отказа. Мысли Уилла путаются, яростно дергаются в дюжине направлений одновременно. Швы трещат, как у тряпичной куклы, которую рвут на части, но он справляется со словами: — Почему ты говоришь мне это? Глаза Ганнибала снова устремлены на дорогу. Сейчас они сворачивают на свою улицу. Почти дома. — Ты зол, — вместо ответа произносит Ганнибал. — Я больше, чем зол, — чуть не плюется Уилл. Его лицо горит, кровь кипит. — Я в гневе, я в ярости! Почему… Почему?! — Тот же самый вопрос у меня на уме, — перебивает Ганнибал. Он бросает осуждающий взгляд в сторону Уилла. — Почему тебя это так злит? У тебя не было на меня никаких прав. И, если ты можешь припомнить, вскоре после этого ты, кажется, счастливо женился. На это Уилл затыкается. Это правда. Это всё правда. Он не в той позиции, чтобы высказывать какие-то притязания на Ганнибала. У него нет права на эту злость. И все же он точно знает, почему так взбешен. Почему он чувствует, что его кожа внезапно стала ему мала. Ганнибал принадлежал ему. Принадлежал там, во Флоренции. Был его, когда распарывал Уиллу брюхо. Принадлежал Уиллу, когда отправил кого-то убить его. И принадлежит Уиллу сейчас, несмотря на то, хочет ли этого сам Уилл или нет. Да как он посмел? Ганнибал паркует машину возле их дома, и Уилл следует за ним, кипя от неконтролируемого гнева. Он обнаруживает, что смотрит на спину Ганнибала. Смотрит на его руки и думает о том, как они обхватывали чей-то член. Смотрит на волосы на затылке Ганнибала и представляет, как другие пальцы, не Уилла, сжимали их. Смотрит на его спину и представляет, как она выгибалась от удовольствия из-за незнакомца. Когда входная дверь закрывается, Уилл прижимает Ганнибала к стене фойе. У Ганнибала перехватывает дыхание, когда он смотрит на Уилла темными глазами. Тело Уилла, кажется, движется само по себе. — Что он делал с тобой? — почти рычит он, хватая доктора за галстук. — Скажи мне всё! Я хочу знать! Улыбка мелькает на лице доктора в мгновение ока, но Уилл все еще видит ее. Все еще взбешен. Он отпускает галстук только для того, чтобы схватить Ганнибала за горло. — Он-он… — Ганнибал ахает, вжимаясь в руку Уилла, когда тот сжимает шею, — он заставил отсосать ему. Потом он поставил меня на четвереньки, разработал пальцами, — Ганнибал смотрит Уиллу прямо в глаза, в них вспыхивает тошнотворная искорка озорства. Он наслаждается этим. — Он взял меня со спины и довел до оргазма. Теперь ты доволен? Уилл едва ли может думать и решает прекратить любые попытки. Он убирает руку с горла и Ганнибал судорожно вздыхает, хотя Уилл даже не ограничивал поток воздуха. — На колени, — произносит Уилл, слова вырываются вместе с его гневом. — Уилл… — На колени, блять! Сейчас же! Ганнибал не прерывает зрительный контакт, когда опускается на пол. От этого образа в животе Уилла разливается жар, и он чертыхается, расстегивая ремень, расстегивая брюки и вытаскивая свой наполовину твердый член. Он двигается, чтобы погладить себя, затем ловит взгляд Ганнибала, губы которого приоткрыты в ожидании. Уилл хватает пригоршню пепельных прядей, сильно дергая, пока у Ганнибала не слезятся глаза. Он засовывает головку своего члена между губ Ганнибала, притягивая его ближе, так что его нос прижимается к коже Уилла. Они оба стонут. Рот Ганнибала горячий и влажный, его язык шелковистый, он сразу же начинает исследовать всю длину. Уилл несколько раз раскачивается взад-вперед, наслаждаясь ощущением, его член твердеет и подергивается во рту. Уилл медленно отстраняется, делая паузу на мгновение, чтобы заставить Ганнибала напрячься в предвкушении, затем снова глубоко врезается, удерживая чужую голову на месте, даже когда доктор истекает слюной и давится от вторжения. Он трахает горло Ганнибала, его темп неумолим, а удовольствие почти невыносимо. Ганнибал, со своей стороны, проявляет необузданный энтузиазм. Он приветствует такое обращение потоком приглушенных стонов, слезы все это время катятся по его раскрасневшемуся лицу. Уилл отстраняется, когда начинает приближаться к оргазму, кусает себя за щеку и сжимает основание члена. Одного вида коленопреклоненного Ганнибала достаточно, чтобы заставить его член дернуться и намокнуть. Ганнибал смотрит на него снизу вверх, его рот открыт, а язык бесстыдно высунут. В ожидании. — Блядство, — стонет Уилл, — поднимайся. Ганнибал моргает, но подчиняется. Уилл разворачивает его, заставляя наклониться над столом в фойе. Он быстро стягивает с Ганнибала брюки и стонет, когда видит, что член Ганнибала сочится от возбуждения. — Господи-Иисусе, ты ебаная шлюха, — говорит он, полностью игнорируя член Ганнибала и держа руку перед лицом мужчины. — Плюй. Ганнибал тихо скулит, и это пускает расплавленный жар по нервам Уилла. Нерешительно он плюет в подставленную руку. Уилл немедленно принимается размазывать слюну по тугому кольцу мышц. По правде говоря, Уилл понятия не имеет, что он делает, но это не имеет значения. — Соси пальцы, — ворчит он, снова протягивая руку. — Не стесняйся, сделай их мокрыми. Ганнибал бросает на него взгляд через плечо. Медленно, задумчиво он произносит: — Энтони использовал смазку. — А ты не с ним. Ты выбрал меня, — рычит Уилл, просовывая пальцы в чужой рот. — И я говорю тебе сосать. Ганнибал делает именно это, больше не споря. Он пускает слюни на пальцы, нетерпеливо обвивая своим греховным языком костяшки Уилла. — Думаешь, можешь трахаться с кем попало, пока я не рядом? — говорит он, стараясь уколоть, когда вытаскивает пальцы из чужого рта. Уилл проталкивает палец в дырочку Ганнибала, почти кончая, когда чувствует, насколько он мучительно тугой. — Думаешь, мое отсутствие дает тебе право блядствовать? Раз недостаточно хорош для меня, то другим сгодишься? Так что ли? Теперь пальца два, и Уилл подозревает, что Ганнибал стонет больше от боли, чем от удовольствия. Он отстраняется и снова плюет себе в руку. — Так изголодался по члену, что сойдет кто угодно, да? — Да! — скулит Ганнибал, и Уилл жестоко проворачивает пальцы внутри. — Да, Уилл, да! — Да? — ворчит он. — Теперь ты будешь вертеться только на моем члене, Ганнибал. Ты выбрал меня. Так и веди себя, блять, подобающе! Уилл вытаскивает пальцы, размазывая еще слюны по своему члену, прежде чем прижать головку ко входу. Ганнибал стонет, пытаясь придвинуться ближе. — Скажи мне, что все понял. — Я-я всё понял, Уилл, — сглатывает Ганнибал, отвечая. Он тяжело дышит, потеет, он все еще полуодет. Уилл проталкивается внутрь. Они оба вскрикивают, и руки Уилла крепко сжимают чужие сильные бедра. Он пытается дать Ганнибалу привыкнуть, но ему удается оставаться неподвижным всего несколько мгновений, прежде чем он начинает толкаться. От сильного трения Уилл стонет так, словно умирает. Он никогда не чувствовал ничего подобного, Ганнибал обжигающе горяч и сжимает член Уилла так, словно его тело не хочет, чтобы Уилл вырывался. — Он делал так же? — Уилл фыркает, двигая бедрами и исторгая слабый стон из Ганнибала. — Так же было, когда он трахал тебя? Угол наклона Уилла меняется, и Ганнибал бессмысленно стонет, выкрикивая имя Уилла. — Я… ох, Уилл. Я думал только о тебе. — Знаю, что думал! — рычит Уилл. — Никто к тебе не прикоснется, кроме меня! — Да, Уилл, пожалуйста! Никто, пожалуйста! — Ганнибал вцепляется когтями в столешницу, всхлипывая от удовольствия, в то время как Уилл непрерывно целится в одно и то же место. Он тянется, чтобы обхватить рукой член Ганнибала, все еще настойчиво истекающий. — Чей член теперь будет в тебе? — Твой, — Ганнибал издает высокий стон. — Кто будет доставлять тебе удовольствие? Кто заставит тебя кончить? — Уилл скалит зубы. Блять, он так близко. — Только ты, Уилл, — он подчеркивает это заявление неистовым стоном. Он сжимается вокруг Уилла. Глаза профайлера закатываются, его ласки усиливаются. — Докажи мне. Мгновение спустя Ганнибал почти кричит. Он дергается в объятиях Уилла, потоки густой спермы пачкают стол и покрывают руку Уилла. Уилл следует сразу же за ним, длинно стонет, трахая мелкими резкими толчками, пока наполняет Ганнибала своим семенем. — Мой, — рычит он, переживая последствия оргазма. — Мой, только, блять, мой. Мой! — Твой, — бормочет Ганнибал, его голос мечтательный и далекий. — Я твой. Уилл хватал ртом воздух, глядя вниз на беспорядок, который он устроил. Он выходит и вынужден прикусить губу, чтобы не застонать при виде его спермы, вытекающей из красной растраханной дырочки Ганнибала. Что ж, если Уилл претендует на него, то он может также и позаботиться о нем. — Давай, — говорит он, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал мягко. — Пойдем, я помогу помыться. — А я ведь подарил его тебе, знаешь, — отвечает Ганнибал, и не думая вставать. — Чего? Ганнибал прочищает горло, оглядываясь на Уилла со слабой улыбкой. — Сердце, которое ждало тебя в Палермо. Я подарил тебе Энтони. Навсегда твой, Уилл, даже тогда. — Что ж, я рад, что он мертв. Это избавляет меня от необходимости охотиться на него, — улыбается на это Уилл. Ганнибал вздыхает, наконец позволяя Уиллу помочь ему подняться наверх. Только когда Уилл оказывается позади него в душе, покрывая влажными поцелуями его шею, Ганнибал снова заговаривает: — Я никогда не спал с Энтони. — Чего? — Уилл замирает, все еще прижимаясь губами к влажной коже. — Он пытался соблазнить меня, но я жаждал только тебя, Уилл. У нас никогда не было секса, — Ганнибал просто расслабляется в объятиях Уилла, почти мурлыкая от удовольствия. Его разум пытается наверстать упущенное, путается. — По… Почему ты сказал мне, что секс был? — спрашивает он, хоть уже и знает ответ. — Я хотел посмотреть, как ты отреагируешь, конечно же, — поворачивается Ганнибал достаточно, чтобы оглянуться на Уилла, и в его глазах нет ни грамма вины. — Хотел посмотреть, будешь ли ты ревновать. Я даже никогда раньше не был с мужчиной, не говоря уже о принимающей позиции, — уголок его губ дергается вверх. — Ты был моим первым, Уилл. Уилл качает головой, тихо ругаясь. — Ты — псих, — заявляет он, но его руки продолжают блуждать по теплому телу Ганнибала, более нежно, чем раньше. — Ты в порядке? Я был не особо-то нежен с тобой, — за вопросом следует еще одна порция произвольных поцелуев на плече Ганнибала. Ганнибал мягко смеется. — Да, ты никогда не бываешь нежен. Я подозреваю, утром всё будет болеть. Сейчас же мне не терпится только попасть в свою постель, — он колеблется. Уилл слышит нотку неуверенности в его голосе. — Я надеюсь, ты присоединишься ко мне. — Я твой, так ведь? Я буду рядом, — Уилл вздыхает, целуя место за ухом Ганнибала.***
