Жёнушка

Палящий зной проникал через прохладную тень высоких деревьев, которые склонились над ручьем, оберегая часть берега от обжигающих лучей. В воздухе повисла духота, присущая наступившему июлю и молодой мужчина, склонившись над прозрачными водами, провел по шее мокрой ладонью и едва сдержался, чтобы снова не встать и не пойти. Надо было отдохнуть перед последним "броском", он без того шел почти сутки без остановок, чтобы вернуться к ужину домой, спустя столько месяцев. Темные волосы впитали часть влаги и стало чуть легче дышать. Саске Учиха с нетерпением и все же большим волнением ждал встречи со своей семьей – дочкой и женой. В этот раз они не виделись около двух месяцев. Для него вполне привычно, но и он скучал без своей семьи. Саске тихо любил дочь; они редко виделись из-за его миссий, даже вот воспитывала девочку в основном Сакура и Саске был вроде воскресного папы, который мог появляться раз в месяц в лучшем случае. Вот как сейчас. Надо отдать должное жене – она воспитала дочь так, что девочка уважает и ценит его со всеми недостатками. Сложно объяснить свои миссии, которые держатся под строгим секретом. И раз уж он единственный, кто может успешнее всего выполнить их: сначала в поисках следов Кагуи, после выполняя другие важные задания Каге Конохи. Трудно поддерживать связь с родными людьми, отсутствуя дома. Только, как ни странно, эта связь, растянутая расстоянием и временем - у него лишь крепла. Он жил, уверяясь, что сделает все, лишь бы его родным ничего не угрожало. В целом мире для него была дорога крошечная горстка людей, ближе всех он подпустил лишь четверых, особенное и важное место в которых заняли жена и дочь. Обыкновенно Саске сначала уделял внимание дочери Сараде и потом переводил взгляд на жену Сакуру. Вот уж что ему не хватало, так это ее внимания. И самому странно, как стала важна эта часть его жизни, где есть только она. Вероятно, именно это в большей степени руководило его инстинктами двигаться вперед, через не могу и большую усталость, потому он так торопился домой. Его холодной постели не хватало теплого нежного мягкого тела Сакуры… Закрытый Саске не делился такими вещами с другом Наруто или, например, Какаши, только с годами его все больше тянуло назад. Впрочем, далеко не в Коноху, а к тем, кто дорог, с кем он мог расслабиться, с кем он мог улыбаться, понимать, что не зря живет. Саске мог признаться лишь себе: он оголодал по любви, и хотел уже ощутить все ее ласки на себе. И с усмешкой представлял как пройдет их встреча: Сакура безусловно кинется его обнимать прямо у порога, Сарада будет делать вид, что это стыдно, так живо и беззастенчиво проявлять свои эмоции, но и радоваться, что семья снова под одной крышей. Видно некой строгостью и дисциплинированностью девочка пошла в отца, что его радовало больше, чем если бы на его шее висли две его девочки. Вот он уже у ворот Конохи, которая давно перестала быть его домом. Его домом стало то место, где спала Сакура и дочка Сарада. Саске идет к Хокаге с докладом. Наруто выглядит бледнее обычного, даже будто не сразу понял, кто перед ним. - Я домой. – Развернулся Учиха и поспешил, под усмешку лучшего друга. Наконец дом. Там Сакура – по расписанию у нее выходной. И Наруто бы сказал, если бы ее не было дома. Он слишком хорошо понимал Саске… На душе теплело с каждым шагом к месту, где все еще бьется и живо его сердце. Но само собой не столько к дому - это для него были лишь стены, сколько к своей семье. Сейчас уже должно быть Сакура готовит ужин. Может стоит у плиты в фартуке… Когда Сарады еще не было и когда она была слишком мала, Саске и Сакура могли позволить себе разную близость. И уж непонятно почему, но его заводила Сакура в фартуке как ничто другое. Ему нравилось, когда она наряжалась в какое-нибудь эротичное белье, любил, когда она одевалась для него, например тогда, когда под халатиком доктора оказался короткий халатик медсестры… Но фартук заводил его особенно и он понятия не имел почему. Когда любимая женщина такая хозяюшка, то совсем сладко. Это его тыл, место, куда он всегда вернется, где ему рады несмотря ни на что, его сокровище. Настроение поднималось; хотя Саске и не показывал этого ни улыбками, ни комплиментами, его характер закрыт от этих проявлений чувств, переживая всё глубоко в себе. За них двоих, а потом и троих, отдувалась чувственная Сакура – она целовала, обнимала, говорила и ему лишь оставалось принять ее любовь с благодарностью, что она позволяет ему молчать о своих чувствах. А когда целовал он – свидетелей не было. Потому что он целовал ее лишь для себя – Саске всегда был жаден в этом и делиться не любил. Вот и дверь их дома. Он повел носом – из открытого окна кухни доносились вкусные запахи готовящегося ужина. Он как раз проголодался, последний раз перекусывал пищевыми пилюлями. - Я дома. – Сказал Саске, входя и тут же запирая за собой дверь. На пороге две пары обуви, но небольшой – такие носит Сарада. Какая-то подружка у нее в гостях? Нет обуви Сакуры. Даже хотелось повернуть обратно: может она на работе? Ему невыносимо хочется увидеть жену. Вот только с дочерью поздоровается… - Саске-кун! – раздался из комнаты знакомый голос супруги, только он был какой-то тоненький. Учиха приготовился к тому, что она, как и всегда, выйдет, и повиснет на его шее. Но почему-то этого не произошло. Саске даже чуть помедлил на пороге, давая ей время добежать до него. Сам он не очень любил такие приветствия, особенно когда кто-то видел. Но с ней это стало так привычно; теперь Учиха растерялся, что этого не произошло. Что-то случилось? Вроде по голосу понятно, что она рада видеть его – тогда что не так?? Даже вопреки всему своему характеру хотелось позвать ее. Она всегда сама приходила, но тут… Неожиданно в коридоре появилась Сарада: темноволосая девочка в очках в красной оправе. Он чуть улыбнулся дочери, но тут же нахмурился: она какая-то непривычно-счастливая или смущенная, или даже чем-то восхищенно-довольная? Что тут происходит? - Сарада? Что-то случилось? – Саске шагнул к дочери и ощущал нечто тревожное, проходя следом за девочкой, которая пребывала в каком-то странном состоянии очарованности… Она… так иногда в детстве на него смотрели девочки, которые потом признавались ему в любви. Его Сарада влюбилась?!! Что-то жгучее и неприятное полилось по его венам, зубы стиснулись и глаза сделались холодными и жадными: кто этот несчастный, который положил глаз на его девочку!?! Сарада похожа на него, такая же темненькая, но почему-то так непривычно смотреть на нее не серьезную, а вот такую очарованную. Значит у них в гостях не девочка, а мальчик? Саске увереннее потопал в гостиную, но там никого, значит у нее в комнате? Саске открыл дверь спальни дочери – никого, а сама Сарада все с такими же сверкающими глазами следует за ним и даже не спросит, ничего не скажет. Если этого неудачника нет здесь, значит он на кухне? Вероятно, Сакура его угощает ужином? Угощает, прежде чем Саске одобрил его?! Впрочем, Саске точно этого не сделает – рано еще его дочке думать о любви… На ум пришло собственное двенадцатилетие, тогда рядом с ним крутились девочки возраста дочери – им отцы почему-то не запрещали думать обо всех этих глупостях. Хотя, рядом с ним была и его будущая жена… Образ Сакуры с еще длинными розовыми волосами, такой несерьезный, кажущийся глупеньким, наивным, но вместе с тем сладостно-прекрасным от того как она была далека от его проблем, предстал перед ним как живой. Вот он даже видит ее на кухне, стоящую у плиты, которая готовит что-то, усердно помешивая в кастрюльке деревянной ложкой с надеждой угостить любимого Саске… Саске моргнул: образ маленькой Сакуры не пропадал. А малышка с розовыми волосами развернулась с такими же блестящими глазами и персиковым туманом на лице какой он ее и помнил. - Ты только не волнуйся, Саске-кун! – звонко, как в детстве, попросила девочка. Сам собой активировался шаринган в правом глазу: не гендзюцу, даже не теневой клон и не техника. Это в самом деле Сакура. Только возраста его дочери. Он медленно повернулся к Сараде – она смотрела на мать так восхищенно… Вот в кого она влюбилась?! - Сакура? Что тут происходит? Розоволосая девочка зарделась сильнее и с воодушевлением и нарастающим волнением смотрела на… мужа? - Что за игры? – строго спросил Учиха. Может хотела показать дочке как раньше выглядела? Нет, вряд ли – тут что-то не так, что-то без техники перевоплощения. - Дорогой, ты только не волнуйся, - воздела ручки к груди маленькая Сакура и так трогательно смотрела на него, все еще пылая, а Саске вдруг понял, что его лицо начинает теплеть. Он много боли причинил этой девочке, но то как она звонко и ласково назвала его «дорогим», так привычно, как звала обычно, что он растерялся. - Да объясните же! – Саске оторвал взгляд от маленькой жены и глянул на дочку – она также влюбленно глазела на Сакуру, прижав пальцы к губам и розовым щекам. - Понимаешь… - неуверенно начала Сакура, но позади нее в кастрюльке что-то зашипело, розоволосая девочка всплеснула ручками и стала опять мешать, повернувшись к нему спиной. Какое-то время мини-жена молчала, а он буравил взглядом ее тонкую девичью фигурку; она в том же возрасте, что и Сарада и он сейчас понял – в своем старом красном платье. Волнение и какой-то страх вспрыснулись в кровь вместе с адреналином от непонимания что от него скрывают. У него стало недоставать терпения, хотелось немедленных ответов. И видимо вот она – его настоящая жена, Сакура ощутила его нетипичное состояние требовательности даже спиной, начав говорить. - Я проводила кое-какие эксперименты со старыми свитками и вот на днях наткнулась на старые архивы, которые были запечатаны еще с тех времен, когда Орочимару тут осуществлял свои злодеяния… Там был свиток с печатью - я просто его прочитала – и стала вот такой. – Ее голосок дрогнул в какой-то обиде и страхе, но она быстро взяла себя в руки. Только Саске ощутил куда больший страх: с экспериментами Орочимару лучше не связываться. Чем Сакура думала? Кто ей позволил? Ах, точно, Наруто ей все разрешает... – Видимо это была печать возврата молодости: мое тело стало таким… И хотя разум остался прежним – я все помню, что произошло со мной за это время, знания, которые укрепила за эти годы, только… техники пропали… Мое тело на уровне генина, которым я выпустилась из Академии... Она повернулась к нему со слезами на глазах и дрожащей улыбкой. - Я снова бесполезная… - Мама! – Сарада бросилась обнимать ее и трогательно сжала мини-родительницу крепким захватом, говоря этим, что защитит ее от всего на свете. На него смотрели ее зеленые глаза, полные детских слез – Саске не выносил ее слезы, они каждый раз напоминали ему о тех тяжелых временах, когда он погружался во тьму, заставляя страдать тех, кто был дорог ему. Сам не заметив, он шагнул к жене и дочери, желая защитить, уберечь, спрятать от бед, но тут же одернулся от непривычного: его Сакура, но не его. Такая же как Сарада, кажется даже чуть ниже ростом чем дочь – на пару сантиметров, но перед ним девочка из прошлого. - Все, что я выучила, чакра, которую я накопила за эти годы – все это пропало. Возможно потому Орочимару и не пользовался этой печатью, - ее губки дрожали в какой-то нелепой улыбке – так она хотела подбодрить его, чтобы он не переживал за нее? Глупая! Саске едва сдержался от того, чтобы высказать все что хотел: зачем полезла в эксперименты Орочимару; какой смысл теперь плакать; знают ли об этом в деревне!? А вот это вопрос! На него смотрела девочка из прошлого – влажные глаза сверкали почти так же как раньше, но в них уже жила взрослая женщина, его жена… А сейчас скорее… - жёнушка?