Жёнушка

Сакура сидела на стуле в кабинете Хокаге Наруто, а рядом с ней стояла дочь и муж. И вокруг собрались все их друзья. Давно она так не волновалась. Саске ощущал это по таким знакомым милым жестам: она могла измениться внешне, но натура осталась прежней, что радовало и потому то, как она дергала свой указательный палец вызывало какие-то успокаивающие ноты, хотя и ему стоило бы волноваться. После Наруто они вынужденно признались всем друзьям в проблеме. Теперь он встал позади Сакуры и хотя бы со спины ее защищал, а уж впереди тем более. Сарада, покровительно положив на плечико Сакуры свою ладонь, сурово оглядывала друзей родителей. Словно бы тут нашлись камикадзе, собирающиеся на глазах Учиха причинить вред любимой маме и жене. Саске бы предпочел, чтобы дочь не вмешивалась, но ведь она, а не он была рядом с ней эти дни. А если он знает свою жену, то она все же паниковала от того, что с ней приключилось, может даже боялась сказать ему, может хотела решить все сама, может даже сожалела, что он возвращается. Это неприятно. Она боялась стать для него проблемой. И самое странное было в том, что Саске ощущал в себе новое чувство, которое и раньше было к ней, но не так ярко – желание уберечь, защитить, спрятать от всех бед. В детстве, когда они были в команде, он защищал ее не всегда с добрыми намерениями – не с начала по крайней мере. Ведь пострадавший член команды – это обуза и возможная потеря баллов и работы на будущее. Так он думал и потому хочешь-не хочешь защищал и слабую Сакуру и бесполезного Наруто. Легко говоря им в лицо, что они всего лишь две гири на его ногах. Сейчас… сейчас хотелось укутать ее в кокон из сусано, защитных печатей, куполом из огня, чтобы никто не посмел обидеть ее. Саске было так страшно и даже непривычно бояться, но сейчас он именно боялся той неизвестности ее проблемы. А если не удастся решить ее?! Он как-то неожиданно легко впадал в панику, понимая, что такая жена – его ахиллесова пята. Если вдруг кому-то удастся причинить ей вред, а он не успеет уберечь ее – вот то, что вновь способно убить в нем человека. Саске посмотрел на дочь. Если бы это был сын – он не так бы боялся, больше бы был спокоен, уходя от них на задания. Но что есть: доверяя Сакуре воспитание единственного ребенка, он уходил, зная о том, что жена способна позаботиться о себе и дочке, но если она стала такой, значит непредумышленно представляет угрозу и для Сарады, ведь та точно кинется защищать ее, случись что. На миг Саске прикрыл глаза: выбора нет, как для собственного спокойствия взять их с собой. Или, может все-таки доверить их Наруто, пока он ищет Орочимару? Мысль соблазнительная: Саске мог доверять Наруто, чуть меньше Какаши и совсем мало остальным. Сейчас это нарастающее несвойственное ему беспокойство не отпускало, словно он не жену свою оставляет, а маленького ребенка. Можно было бы провести аналогии с Сарадой, когда она только начала ходить ему пришлось надолго покинуть Коноху, но куда важнее - свою маленькую семью. Тогда у него появился человек, которому он доверился всецело – Сакура. Он понимал, что раз следы Кагуи подвластно найти только ему и чтобы не допустить нового Вечного Цукиеми, подвергнув опасности свою дочь и жену, он должен сделать все возможное, чтобы не допустить возвращения Кагуи и ее приспешников. А теперь у него подросток-дочь и подросток-жена… Пусть Сакура умом взрослая женщина, но слабость ее тела очень беспокоила его. Он не знал как лучше будет, что ему сделать, чтобы успокоить хотя бы себя. Сколько раз Сакура просила взять ее с собой. Но одно дело, когда они были молоды и отвечали только друг за друга. Теперь у них есть дочь. И Сарада видимо вступает в пору подросткового бунта. Ему не хотелось бы разрываться между желанием защитить жену и дочь в разных точках страны. Лучше было бы и в самом деле оставить обоих под присмотром Наруто и Какаши с остальными. А если Сакура за это время еще какой свиток прочитает?! Не то чтобы он сомневался в ее здравости, скорее паниковал и придумывал параноидальные варианты событий, чтобы подстраховать свою маленькую семью со всех сторон… Были ведь еще родители Сакуры, но они сейчас вне деревни, насколько он знал, и Учиха не хотел, чтобы они знали о происходящем. Вряд ли возможно будет это скрыть слишком долго, в случае чего, и потому вариант один –побыстрее вернуть Сакуре нормальный облик. А для этого не сильно полезно сидеть на месте. Удивительно, но хладнокровный и терпеливый Саске начинал терять терпение. Ему хотелось действовать, чтобы уже вернуться на сутки назад, переиграть момент его прихода домой и когда Сакура в самом деле выбегает к нему, обнимает или кидается на шею. Сарада приветствует, хвастается своими оценками, просит потренировать ее и он обнаруживает как она выросла и физически и как воин. А потом ночь наедине с женой. И тогда уже его мужские желания воплотятся в жизнь со всей страстью, на какую он способен. И Сакура знала как и на что он способен, и потому в этих больших детских глазах застыло так много взрослого сожаления, что они с мужем не могут уединиться как раньше. Вроде бы все законно: она его жена, разумом она взрослая, но… Все так ненормально, что он пугался, когда ловил себя на том, что глядя на Сакуру, думает и о том как хочет свою жену – как скучал по ее телу и ее умениям. Просто коснуться ее – и уже срабатывает что-то вроде табу с лицом ухмыляющегося Наруто, называющего его лоликонщиком. Посмотрел бы он на друга, если бы его жена стала размером с его старшего ребенка-подростка, а то и еще меньше как дочь… Саске бы тогда посмеялся. Впрочем, реакция Наруто в этом так предсказуема. Он бы тут всех на уши поставил и первый бы бросился в бой. А Саске… Саске мог лишь придумать на ком выразить свою злость, что его планы отдыха с семьей полетели в никуда. Тут ведь есть вероятность того, что на него придет новый запрос на миссию. Конечно, ему важнее будет состояние жены и дочери, но уж кто-кто, а Саске знал, что нарушать приказы шиноби не имеют права. Ему придется надеяться, что Наруто дружит с головой и не пошлет его помимо воли куда-нибудь. И потому даже хорошо, что он знает: не придется объясняться. Хоть какой-то плюс нашелся в этом безумии. И тут из толпы друзей выделилась Ино и подошла к лучшей подруге. Она недоверчиво приглядывалась к девочке и вдруг спросила: - Скажи, ты ведь просто хотела выглядеть моложе и перестаралась? Все едва не повалились на пол, а Саске стиснул зубы, чтобы ничего не сказать резкого – обыкновенно у него просто это выходило, поддавался он разве что тупостям Наруто, но тут уже другое. - Ино, ты чего!? – возмутилась Сакура, видимо строя строгое лицо, но вдруг Ино Яманака склонилась над ней и закусив нижнюю губу, потянула подругу за щеку. - Ми-Милашка… - Ай-яй! - недовольно запищала Сакура. Дочка не знала как быть: она все также очарованно смотрела на маму, но вроде бы ей сейчас некомфортно... Саске затаился тоже не понимая как на такое реагировать. - Так вот ты какая была маленькая, - разглядывал ее Сай. - И тогда была стра… - Ино вдруг резко наступила ему на ногу и муженек замолк под суровым взглядом Саске и Наруто. - Сай, я может и маленькая, - улыбалась розоволосая девочка. – Но все еще знаю, где твоя печень. - Спокойно, - Ино хмуро, но выдавая румянцем на своем лице какое-то приятное удовольствие наблюдать такую подругу, отодвинула мужа. - Сакура-сан! – в помещение забежал Рок Ли и вытаращился – его глаза только для этого и предназначены – на бедную госпожу Учиха. – САКУРА-САН! – у Ли словно тоже забегали в мыслях флэшбэки и он уже не мог остановиться, если бы не жесткая рука Тен-Тен. - Ну и дела, - протянула шатенка, присев перед подругой на корточки. – А это не заразно? А когда пройдет? - САКУРА-САН! – снова взревел отчаянный Рок Ли и теперь посмотрел на Саске, пуча глаза, будто пытаясь пробудить в себе суперсилу, которая или поможет подруге или как минимум даст подсказку как и чем он будет полезен. Саске равнодушно оглядел это любопытное сборище: его бы воля, он бы никому Сакуру не показывал в таком виде. Но при этих новых подробностях глупо держать все в секрете: может в самом деле найдется способ как вернуть ему прежнюю жену даже хотя бы у Рока Ли. Но до чего неприятно видеть как все не столько сочувствуют, как умиляются маленькой подружке, будто и беря над ней шефство. Словно Сакура и разумом отправилась в свои 12 лет… Только, пока они не поняли как действует свиток, все возможно. И Саске уже испугался других вероятностей. Если это дело Орочимару, может статься и так, что она будет и дальше омолаживаться или же в какой-то момент станет забывать кто она для Саске и дочери. И при этом сейчас никто не помогает! Все бесполезны! Вот и Чоджи стал гладить по голове подружку: - Ты похожа на розовую сладкую вату, Сакура. - Хе-хе, - улыбнулась женушка Саске и глазки Чоджи засверкали. - А ведь мой нюх меня точно не обманывает – запах Сакуры! – возвестил Киба, будто это новость какая-то. Саске понимал, что это способность Кибы, но кажется он первый раз слышал о том, что Киба знает запах его жены. И что-то это как-то не нравилось – мягко сказать. По крайней мере у Кибы бы должно хватить ума не говорить такое о чужих женах и уж точно не при их мужьях. И делать скидку на то, что с Наруто Киба похож по умственному развитию – ничего не меняет. Саске, впрочем, забывает, что Наруто повзрослел, чуть успокоился, остепенился в своих глупостях. Порой Учиха не узнавал друга, но и почему-то каждый раз в такие мысли Седьмой разочаровывал его – только начнешь думать о нем хорошо, так ляпнет что-нибудь! Прямо как сегодня утром. А Сакура вроде как все помнит, но детская невинность на лице делала ее какой-то не сказать глупенькой, но будто не понимающей что происходит и что она тут делает. Однако, в отличие от всех прочих, Сакура все же понимала больше. И Саске чувствовал, что ее пытливый ум задал себе все возможные вопросы что дальше. Она уже скорее всего думала и над чем-то вроде противоядий, и может даже попыталась что-то сделать, скорее всего сама тщательно изучила свои анализы, но суть одна: они не могли сказать четко – это бомба уже взорвалась или замедленного действия. Саске уже невольно начал переживать, что это и его вина: если бы он вернулся раньше, у Сакуры бы не было желания, да и возможности - ведь он бы забрал все ее свободное время, - читать эту чушь. И сейчас они вдвоем точно бы были в более уединенном месте, чем это, где на них смотрят как на животных в зоопарке. Что несомненно: Саске сделает все возможное, чтобы защитить жену и дочь. Ведь это его семья, его самые любимые люди на всей земле. И теперь только злость, что он допустил такое – пусть и не он причина этого недоразумения – угнетала его. - Сакура-сан! – Хината смущенно разглядывала юную подругу и та лишь неловко улыбалась. - Это так странно, - Шикамару почесывал подбородок, на котором росла небольшая бородка, и смотрел данные результатов ее обследования. – Как думаешь, Сакура, тебе не стоит каждый день проходить обследования? Женушка Саске кивнула. - Мы с Цунаде-сама пришли к такому же выводу. Первое обследование делали Цунаде и Шизуне, а последующие я сама. - Но ты же сказала, что у тебя все техники пропали? – поднял бровь Нара. - Это скорее измерительные обследования, - смутилась девочка-женщина. Следом, додумав ее слова, смутились все подряд, а Сакура неловко опустила голову и тут же подняла ее, сжав кулачки. - Не волнуйтесь! Я справлюсь! Но ее жест скорее вызвал у всех не уверенность, а страх, что эта кроха пропадет без их поддержки. И тут каждый наперебой стал предлагать свое участие в решении проблемы. - Ты можешь пожить у меня, уж я за тобой присмотрю и заодно будем обследовать тебя. – Грозно заявляла Ино. – Пусть я не так хороша в медицинских техниках, но уж изменения в твоем организме замечу. - Мм… Поток чакры идет действительно обычно, - применив на ней бьякуган, Хината, рассматривала юную Сакуру. В самом деле нет того запаса, который был раньше. Чакра как у детей, учащихся в Академии. Сакура уныло повесила голову. Видимо она бы не так страдала, если бы превратилась в малышку, но имея свой запас сил. А вот Саске, что удивительно, страдал сейчас больше от того, что сам не так показушно искал в отношениях – от ее прикосновений, объятий, поцелуев. Ведь не в его характере все эти нежности, тем более на людях. Потому эмоциональная и открытая Сакура взяла на себя эту часть их отношений, чему закрытый Саске был признателен. И вот он рядом с женой и понимает, что он уже сам тянется к ней; гладил по голове вот, когда она спала – значит ему этого недостает. Прикосновений жены. И, что уж тут – конкретных прикосновений. Которые сейчас из-за ее детского тела просто невозможны… Саске мужчина, который и так преуспел в воздержаниях. Казалось бы у него так много причин, чтобы не тяготиться этим – несомненный успех у противоположного пола: только помани и она твоя, он мог бы пользоваться без зазрения совести тем, что интересен женщинам. Только Саске уже выбрал свою женщину и другие, как бы привлекательны не были – ему не интересны. Забавно, что Сакура взрастила свою любовь к нему уже давно и она все еще цвела и благоухала, а у него все еще растет. Он открывал в ней так много ипостасей, при своей прямолинейности чувств, жена оказалась такой непростой, загадочной и потому соблазнительной. Еще это расстояние миссий – у кого как, а его любовь лишь крепла от того, когда он возвращался домой и видел ее сияющие глаза, чувствуя себя еще более счастливым, чем день назад. К тому же знать, что у него есть для чего жить, для чего иметь дом и возвращаться туда – необыкновенный стимул быть лучше для них обоих и их дочери. И все же столько людей уже знаю о проблеме его жены, а помочь никто не может. Хината посмотрела ее своим бьякуганом, Киба понюхал, Ино проверила ее на взрослость. Но помочь ее телу вернуть былую форму никто не мог. Видимо никто, кроме Орочимару. Будь от трижды неладен! Особенного выбора как ждать вестей от Орочимару и следить за состоянием Сакуры не осталось. - Что, если я дальше начну уменьшаться? – спросила утром жена. Она виновато, но и напугано посмотрела на Саске. В этом смысле Сакура такая простая: в глазах страх, что она будет не узнавать любимых людей, что забудет их или еще что. Ее не столько пугало, что будет с ее телом, сколько то, как будет страдать без дочери и мужа. И в целом понятно, что Саске тоже будет совсем не рад, если изменение коснуться и ее разума. Где шныряет эта змеюка?! Никто ничем не мог помочь. Видимо все кто могли – Цунаде, Какаши – уже что-то делали. Может на всякий случай попросить создать поисковый отряд? Учиха вышли из здания каге, где произошло знакомство старых друзей с новой Сакурой, и теперь семья шла обратно домой. - Дорогой, давай заглянем в магазин? – смущенно улыбнулась Сакура. Сарада все еще не могла налюбоваться на милашечку мамочку. - Сакура, сейчас не стоит слишком показывать тебя, хватит того, что эти бесполезные увидели тебя такой. - Отчеканил Саске. - Если что-то надо – я сам потом схожу и куплю. - Вряд ли ты это купишь, - разрумянилась Сакура. Он удивился: - А в чем дело? Женушка покосилась на дочку, остановилась и махнула пару раз мужу, чтобы он нагнулся, а потом пристроила ладошку к его уху и жарко зашептала: - Мне нужна новая одежда. И белье. Особенно белье. Мое сейчас мне… великовато. Я не знаю сколько еще мне ждать, но носить нижнее белье своей дочки как-то странно. Если с одеждой перебьюсь, то… Саске отстранился от личика жены и отвернулся: она заразила его своим жаром – он тоже уже весь пылал. - В общем-то тебе не обязательно идти, лучше отдохни дорогой, мы с Сарадой и сами справимся. Конечно, Саске совсем не место в не просто отделе женского белья, но тут и белья для девочек. А между тем Сакура уже не скрываясь пошла с дочкой в сторону нужной улицы. Сарада чуть выше матери, но на самом деле Саске уже понял – Сакура выше дочери на какой-то сантиметр. Просто Сарада в этой неудобной обуви на каблуках… К слову, надо бы поговорить с женой о том как одевается их дочь. В их время девочки выглядели скромнее! Он немного замялся и все же шагнул за своими девочками, с непоколебимым лицом следуя за ними. У Сакуры доверительные отношения с дочкой, иногда они общались как две подружки, с пониманием и заботой друг о друге. Порой Сакура позволяла Сараде руководить. Саске лишь учился быть хорошим отцом. Только как не старайся, видимо его нрав, закаленный утратами, потерями, вечным сражением с самими собой, болью – копировал отцовский. Когда Саске стал подрастать понял, что отец довольно суров, и хотя мама говорила, что наедине они говорят только о Саске, а не о гении Итачи, мало верилось. А сейчас гены, долгие разлуки, и, само собой, накопленная отстраненность от чувств - давали о себе знать. Саске несомненно любил дочь, однако как умел – молча гордясь ей, переживая, и просто веря, что у жизнерадостной Сакуры лучше получится вырастить из дочери нормального человека, чем и разрушенного испытаниями Саске. - Глупости! – смешливо надулась жена, услышав как-то его «у тебя лучше получится». – Сараде нужен отец такой, какой есть. Главное у тебя есть – ты любишь ее, остальное придет само, надо только общаться. Как общаться с тогда еще крошкой? О чем? Когда Сакура уходила, оставляя его наедине с дочкой, отец и дочь смотрели друг на друга, пытаясь распознать что-то общее в обоих. А это была внешность – темноволосая, черноглазая девочка с бледной кожей обещала вырасти красавицей. Но не будет же он говорить о внешности. Хотя… девочкам такое же нравится, да? - У тебя… красивые волосы, - сказал папа двухлетней дочурке. Она захлопала глазами и вдруг встала, потопала куда-то и вернулась с расческой. Вот и нашли контакт. Не то чтобы Саске не расчесывал дочку, не купал, не кормил, не гулял – но сейчас это было вне режимного расписания малышки и потому казалось ее прихотью игры. А теперь ему впору усадить двоих своих девочек и по очереди заплетать им косички. И вот он стоит рядом с магазинчиком женского нижнего белья, бесполезно делая вид, что тут случайно. Ему всегда было все равно на чужое мнение. Но когда о нем думают то, что, например, написано на лице какого-то мужика, пошло улыбающегося его отстраненности, как-то нехорошо. Порой он слышал как его девочки отрываются в магазине: Сарада так вообще не выходила из этого состояния очарования маленькой матерью. - Мама, мама, еще эти померь! - А может ты? К твоим красивым глазкам больше пойдут. - Ой, хватит, мама! – краснела дочурка, и Саске почему-то тоже, даже и стоя к ним затылком.