Жёнушка

Саске предчувствовал, что просто не будет, что Сакура после всего станет делать вид, что ничего не было и разводить лишнюю активность из-за того, что вбила себе в голову, будто помешала. Он же, взяв ее с собой, допустил разные мысли что может случится. И пусть такого не предусмотрел, но все оставалось в его границах – ничего страшного не произошло. То есть, он защитил самое важное для себя – и этого должно быть достаточно для мира. Безусловно Саске старался с этой миссией для безопасности всех, но прежде всего думал о самых близких, чтобы им лучше жилось      Но он видел: жене требовалось что-то большее, чем его слово. Она сама себе почти враг, решая за Саске, что он думает о ней, вбивая в голову то, что для него не настолько существенно. И еще Учиха понимал, что Сакуре мешает прошлое, где она чувствовала себя слабой и бесполезной. И это прошлое с ней сейчас наяву. Она копит чакру каждый день, не тратит ее. Но он не слепой: ей ведь ужасно хочется использовать чакру на какую-нибудь, не сказать ерунду, но что-то не столь важное и необходимое, как ее цель. А потом будет жалеть, что этих капель сил не хватило, случись что. Саске должен донести до нее один важный момент: он благодарен, что сейчас Сакура держится, что копит чакру, что рассчитывает быть полезной хотя бы в недалеком будущем, и так приближает их воссоединение как супругов. Но «случись что» не будет – ведь он не позволит. Это надо ей понимать. И верить ему.      Вероятно, его вина, что она сейчас такая, куда больше, чем он думает. Если бы чаще был рядом, она бы не рассчитывала только на себя, и больше надеялась бы на других, тем более на мужа. Значит, он не дает ей уверенности, когда они рядом. Но будь на ее месте Саске, он бы сошел с ума, понимая, что от его сил и способностей, от него нахождения рядом, нет защиты, а значит и смысла его существования. Представив, что они поменялись местами и он теперь двенадцатилетний с женой, годящейся ему по возрасту в матери – сложно все это. С одной стороны, чтобы Сакура не переживала сейчас, он бы согласился сам пережить подобное, чтобы не страдать жене. С другой, быть беспомощным, не способным защитить Сакуру, как тогда в детстве, чтобы она нянчилась с ним – невозможно допустить.     И это сейчас чувствует Сакура. Но когда от мужа нет толка – во много раз хуже, чем, когда от жены. Возможно Саске мыслит несовременно, патриархально, с классическими установками, где мужчина опора семьи, глава, добытчик, под защитой которого вся семья или клан. Такое он наблюдал с родителями: жена и дети под покровительством отца, строгого и справедливого. Все же у них с Сакурой иначе. Именно поэтому он уходил на эти миссии, потому что мог доверить ей всё. Сейчас это играло в обратную сторону: она, неся такой груз, где самодостаточная, самостоятельная и независимая от мужа, теперь в ситуации опекаемого ребенка. Но даже этот ребенок взял на себя уже так много ответственности.      Все же была хорошая идея взять с собой Сараду путешествовать вместе, сейчас дочки не хватало как той, кто бы отвлекла переживания родителей на себя. Хотелось вернуть ее побыстрее, но пусть это случится, когда придет время. И к этому времени оба родителя должны справиться со своими страхами быть бесполезными друг другу. В идеале.      Они покинули остров, но все же остались в том городке, выжидая новую зацепку. У Сакуры были перепады настроения: она или активничала, хоть и малышка, но Саске казалось ее везде много; или уборку затеет, заново перечищая оружие – свое и его, освежая одежду, затевая что-то вроде генеральной уборки в номере, где почти ничего нет. Или начнет с ним по новой обсуждать как еще можно добраться до того мужчины; бесконечно открывает книги и свитки, которые взяла в пространственном свитке, чтобы быть во всеоружии, а точнее всезнании. Но куда хуже, если сидит тихо, замкнуто уставившись в одну точку. Несколько дней прошло с того провала, а она, если говорила, то намеренно жизнерадостно, чтобы он не волновался.      Сакура забывала о том, что он может не видит нюансы в других, но ее настроение считывает с усиленной внимательностью. Чтобы как-то поддержать ее, Учиха порой придумывал ей задания, вроде написать за него ответы или доклад для Хокаге – а мелкая женушка и рада, будто пригодилась, и не зря тут просиживает. Саске же делал вид, что в свободное время изучает карты или те же свитки, ища в них нужную информацию.      Завтракать, обедать и ужинать они выходили в город, каждый раз находя новые места, чтобы не примелькаться. Девочка с розовыми волосами и среди пестрой публики моряков, рыбаков, приезжих и горожан выделялась. Это Саске мог тенью шмыгнуть куда-то и ищи его потом.      Скрываться под плащами было бы хуже. В большом городе затеряться не стоило труда, но в портовом городе то и дело были новые лица и всех упомнить даже у сторожил не хватит памяти. Кто-то уезжал, кто-то приезжал – и каждый день по улицам сновали сотни людей по разным нуждам. Саске утром получил письмо от Джуго и видел как загорелись глаза жены: она надеялась, что там новая зацепка, чтобы как-то оправдать провал в Ночном городе; Саске тоже надеялся, если бы Джуго нашел что-то такое – хотелось сменить обстановку. Но в письме написано лишь про слухи, и ничего более. Сакура скованно улыбнулась и тут же сникла.      Учиха никогда не испытывал подобного желания, но сейчас хотелось взять ее на руки и прижать к себе, жалея и сочувствуя. Отмахнувшись от этой мысли, он предложил женушке пообедать. Надо купить ей что-то вкусное: ведь у нее и аппетит пропал. Сакура из-за этого также переживала, что доставляет лишнее беспокойство, только это все было из серии: не могу ничего поделать.      - Сакура, пойдем на свидание?      Он поставил этим вопросом женушку в тупик. Вроде как: мы уже женаты, мы на задании, мы… Но ему ли не знать романтичную натуру любимой: в ее больших глазах плескалась радость и восторг. Она смущенно спросила.      - Мне надеть что-нибудь красивое?      Учиха кивнул. Это лишнее, но сейчас тряпки ее порадуют лучше его слов, как она ему нужна. Сильная, грозная, добрая, но не дающая спуску взрослая Сакура, оставалась даже в маленьком теле девочки-подростка женщиной, любящей быть красивой.      - А я взяла что-нибудь такое? – саму себя спросила модница, и тут же заволновалась, став вытряхивать из сумки свои вещи.      Они не в отпуске, как говорится, купальников не брали. Оба были ведь воспитаны шиноби, потому по традиции взяли с собой лишь необходимое. Из вещей это смена одежды и теплый плащ на случай непогоды. В основе своей, сумки ниндзя заполняло оружие, помимо того, что хранилось в свитках, а у Саске и в печатях на руке. Потому неудивительно, что Сакура ничего не нашла – кроме как-то купленной ей мужем зимней шапочки, которую девочка тут же запрятала под ворох теплого плаща.      - Кажется, у меня ничего такого нет, - краснея, улыбнулась Сакура. – Не против, если я пойду так? – она как-то неловко показала на себя – на ней красное платье, такое, какое носила в детстве.      - Конечно, - кивнул Учиха.      Почему-то только сейчас до него дошло как редко он баловал жену подарками. Эта шапочка, которой она стыдится – неужели все, на что он способен? Саске также, как и отец, просто зарабатывал деньги, думая, что Сакура сама найдет на что потратить. Ей виднее, что хочется и что необходимо. Вроде правильно, и так тоже он выражал свою любовь, зарабатывая на семью и беря для себя только что-то нужное. Он задумчиво посмотрел на свою сумку: ее подарила ему Сакура. Плащ тоже, и одежду ему они покупали вместе. Не то чтобы он ходил бы в дранном, от матери ему досталась необходимость выглядеть опрятно и чисто, а еще чтобы удобно было. Но чтобы это было как-то «красиво» - никогда такими категориями для себя Саске не думал. Он же шиноби, а все его взросление заняли мысли о том, как бы стать сильнее, отомстив брату за клан.      Возможно поэтому Саске не мог быть Хокаге: он зацикливается не на общем благе, как Наруто, у него на первом плане семья. Странно то, что ради этого блага для семьи Саске часто был вдали от жены и дочки.      Сакура вдруг решила переодеться, найдя какое-то пятнышко на том, в чем была, и Саске тут же вышел:      - Я подожду тебя внизу.      Для него не будет открытием юное девичье тело жены, с едва формирующейся женственностью, но смотреть на нее такую как-то будто неправильно. Подумав, что нужно дать еще более расслабиться Сакуре, он принял свой образ времен основания Команды Семь. Теперь они погодки и ей будет легче общаться.      Учиха стоял на улице у гостиницы, в которой они остановились, и рассеянно следил за проходящими людьми. Если такое случится, что кто-то из них даже не сейчас, а в будущем может быть угрозой его семье или Конохе, и он сейчас может все предотвратить, убив его. Но с таким мышлением легче всего перебить все человечество, оставив лишь нужную горстку людей...      - Саске-кун? – Сакура с интересом разглядывала его юный образ и кажется вспомнила, что однажды он сделался таким, чтобы поцеловать ее. Забавно, что с виду они двенадцатилетние дети, а чувствуют и знают куда больше, чем в этом возрасте – у них даже дочь погодка. Своего рода молодые старики. – Ты чего ухмыляешься? – заглядывала ему в лицо счастливая женушка.      Однажды она призналась, что раньше очень любила просто смотреть на его лицо, когда они отдыхали на миссии и он дремал. Она думала, это секрет для него, а тогда Саске испытывал некоторого рода пытку: как бы не открыть глаза и не спугнуть «развлечение» подруги. Мало тогда зная о любви, и воспринимая Сакуру больше как какую-то кузину или соседскую девчонку из клана, которой, впрочем, позволялось больше других девочек, он уже принимал то, что эти трое – Наруто и Сакура, и Какаши – его новые крепкие связи…      - Ничего. Пойдем?      Вероятно, он должен был бы сказать, что она мило выглядит или что-то вроде. Но в подобные моменты, когда «должен», Саске будто спотыкался в мыслях как это правильно сделать. Лучше, когда комплимент сразу вылезает из него, а не когда он думает над ним, ведь в итоге выходит неискренне. Да и не очень умеет он такое. Сакура знала и привыкла, что Саске из тех, кто внутри себя подмечает насколько очаровательна жена, и будто бы этого достаточно для обоих. В этом и сам Саске понимал сложность своего характера. Но потому и его выбор в спутницы жизни был единственный; к прочим добродетелям возлюбленной, очень важное в ней, помимо его чувств к жене: Сакуре не надо объяснять почему он такой.      Саске и не считал чем-то неправильным свое молчание. Здесь тоже прослеживалось невольное копирование отца, который строго воспитывал детей, с некой отстраненностью, хотя потом мама призналась, что с ней наедине отец очень много спрашивает про детей. Учиха ощущал на подсознании, что то, что их первый ребенок девочка – лучше для всех. Потому что, как не пытался разум копировать поведение его отца в общении с ребенком, но решало сердце, видя перед собой в дочери милый гибрид генов его и Сакуры. Девочкам легче открывать сердца.      - Куда мы пойдем? – едва ли не прыгала Сакура от такого отдыха.      - Сначала поедим.      - Да, - Сакура счастливо кивнула. – Я проголодалась!      Как он и думал: она расслаблялась, когда он на уровне с ней, женушка забывает, будто что-то должна. Хороший результат.      Так как городок был портовый, то в большей доступности и чего уж тут, дешевой продукцией, были рыбные блюда. Но Саске намеренно повел жену туда, где она точно будет более счастлива – в кондитерскую. Они уже проходили мимо как-то, и кафешка сладостей располагалась в глубине города, но в этом была еще одна прелесть – они как будто бы прогуливаются, но и шиноби в них не спят. У него так точно. К сожалению, полностью расслабиться и отринуть все суетное ему никак нельзя, иначе потеряется смысл его миссии и прошлых шагов, которые часто разлучали его с семьей. И произошедшее с Сакурой тоже можно отнести сюда же: его долго не было, потому женушка, чтобы не скучать, развела деятельность, из-за которой все это преображение с ней случилось.      Они проходили по торговой улице, мимо витрин магазинов, Саске замечал на стекле вдохновленное отражение жены и ее сияющую улыбку. Жаль приходится экономить деньги, надо бы послать новый запрос Наруто на командировочные. Если раньше Узумаки не торопился, то сейчас вполне быстро присылал деньги – тут же Сакура.      - Ой, такой же мишка, как у Сарады был в три года, помнишь? – показала на одну из витрин женушка.      Саске не помнил. Кажется, его в это время не было с ними, или игрушка дочки была не самым важным, что тогда его беспокоило. Но он кивнул с улыбкой: главного Учиха добился – Сакура разгрузится от своих переживаний и забот. Безусловно, когда они вернутся в номер, и он станет собой – мужчиной в два раза выше нее и в три раза старше, она вспомнит свои беспокойства, снова станет волноваться – это неизбежно. Только сейчас это главнее – радость на ее лице. И то что она верит в него и ему беззаветно, хотя бы здесь и сейчас.      Саске протянул руку, схватив ее за пальчики и шагая с ней так по городу. Сакура засмущалась и еще шире улыбнулась, кивая, услышав его беззвучный комплимент.      В кондитерской Сакура заказала ассорти пирожных и сначала сфотографировала красоту на своей тарелке, а потом немного расстроилась:      - Жаль Сарады с нами нет.      - В следующий раз, - Саске выбрал что-то менее сладкое и запивал все горьким кофе.      - Да! Обязательно! – Сакура, сжав кулак, загорелась решимостью во чтобы то ни стало сделать это реальностью. А потом перекинула внимание не угощение и откусила кусочек кекса с кремом. – Ой, а вот этот не очень сладкий. Попробуешь, Саске-кун?      Саске кивнул, но проигнорировал протянутый ей на вилочке кусочек бисквита со сливками и, встав, поцеловал ее в уголок губ, где остался крем. А потом также вернулся на свое место и с усмешкой выдал, глядя на раскрасневшуюся женушку и ее вкусные губы, и совсем не замечая, как пялятся на «юную» бесстыжую парочку другие гости и сотрудники кафе.      - Сладко.