Запретный плод

Азирафаэль вспоминает Сад. И Адама, и Еву, и Древо. Он проводит пальцами по волосам Кроули: яблочно-красным в тёплом, угасающем свете солнца. Кроули вздыхает, придвигаясь ближе, утыкается носом в живот Азирафаэля. Ценный, необходимый звук, который Азирафаэль жаждет услышать вновь. Он легонько чешет Кроули по голове, наслаждаясь едва слышным «афф» – вишенкой на торте восхитительных звуков, издаваемых Кроули. Кроули мажет губами по животу Азирафаэля, оставляя небрежный поцелуй. – М-м-м, – говорит он мягко, – 'вет. – Здравствуй, дорогой, – голос Азирафаэля мягок, словно пух. Адам и Ева стыдились своей наготы. Кроули томно потягивается на пухлых коленях Азирафаэля. Он поднимает взгляд и одаривает его самой развратной и самодовольной из улыбок, шевелит бровями. – Ч-ш-што ж. – М-м-м? Они дышат. Глаза Кроули, отливающие золотом, беззастенчиво упиваются видом Азирафаэля. Такие же обнажённые и нуждающиеся, как и его тело. – Что такое? – Ч… Я… – Кроули запинается, и продолжает миролюбиво: – Просто смотрю на тебя, ангел. И, ох, но Азирафаэль чувствует себя замеченным. Не так, как его видят Небеса, словно он ошибка или недостаток. Не так, как его видит Ад, словно он враг или незначительная угроза. Он чувствует, что его видят, как видят звёзды в постоянно расширяющейся вселенной. Он чувствует себя прекрасным и бесконечным. – Я хочу тебя, – Кроули говорит это ему спокойно и неторопливо. Он нежно-нежно берёт руку Азирафаэля в свою и направляет её к своим ждущим губам. Целует ладонь Азирафаэля. Проводит языком по линии жизни, линии сердца, по обеим линиям одновременно. – Ох, – Азирафаэль удивляется, что может говорить. Хотя, навряд ли бы он назвал это речью. Это больше похоже на всхлип. Кроули садится. Изгибается, приподнимает бёдра и разводит ноги поверх простыней. Длинный, гибкий и готовый. – Я всегда хочу тебя. Внутренности Азирафаэля делают кульбит. Ленивые взлёт и падение чувств, и он позволяет им, затяжным, липким и густым словно мёд, затопить его. Он тонет под этой волной любви, близости, чистого и необузданного желания, пронизывающего его до тех пора, пока он не начинает сладко истекать между бёдер. Он удерживает Кроули дрожащими пальцами. Огненно-рыжие волосы любовно обвиваются вокруг его костяшек. Кроули чуток. Он умоляюще наклоняет подбородок, приветствуя нежное прикосновение. Его губы розовые и мягкие. Его язык на самой кромке белоснежных зубов. Его зрачки бездонны, темны и глубоки. Азирафаэль видит в них своё отражение. Может видеть, как он медленно приближается, уступая. Кроули закрывает глаза. Неглубокое дыхание Азирафаэля касается его ресниц. «Так всё и было? – спрашивает себя Азирафаэль. – Прямо перед тем, как Адам и Ева поддались искушению?» Он пожирает рот Кроули, и ему не стыдно.