Обними меня

— Сону, эй! Сону-я, вставай. Всё хорошо, я рядом. Дыши, вдох-выдох. Это всего лишь кошмар. Принесу водички, подожди. Сону просыпается в холодном поту и трясётся как мокрая псина под проливным дождём. Он не может надышаться; ноздри вбирают в себя воздух подобно вакуумной машине, а бешеные удары сердца, кажется, можно услышать на другом конце города. Сухость в горле не даёт нормально прокашляться и очень хочется пить. Паническая атака. Очередная. Слышны скорые приближающиеся шаги — вот уже чужая рука протягивает стакан воды со льдом. Встревоженный взгляд, которым Чонсон рассматривает его, побуждает очнуться и залпом влить в себя жидкость. — Всё в порядке? Паническая атака прошла? Думаю, что тебе стоит разговориться, Сону-я. Невозможно всегда держать всё в себе — можно ведь так и с ума сойти. Малыш, ты можешь доверять нам. Мы не сделаем тебе ничего плохого, не причиним тебе вреда, правда. Давай мы сейчас ляжем в кровать и ты постараешься уснуть, а завтра мы поговорим, хорошо? — Думаю, что уже не засну. Это был очень жуткий сон, хён. А где Джейк-хён? Все остальные спят? — Нет, они пошли в кино после ужина, Джейк попросил меня присмотреть за тобой. Видишь, какой я благородный? Чонсон улыбается и вяло смеётся, смотря Сону в глаза. Большие блюдца с кукольно длинными ресницами, изредка поблёскивающие при струящемся из окна лунном свете. Он проходится по острому носику, с едва видной горбинкой и по россыпи мелких родинок, которые напоминают созвездия. — Надо сменить одежду, ты весь вспотел. Джей достаёт из шкафа футболку и помогает переодеться младшему. Лопатки выпирают так, словно вот-вот прорежутся крылья, торчат ребра, а ключицы острее бритвенного ножа; Сону может спокойно утонуть в своей толстовке размера 《XL》, хотя раньше она выглядела чуть мешковатой. Будто невидавшая солнца бледная кожа и круги под глазами, приобретавшие глубокую синеву. Что-то явно не так. Сону всегда имел особый шарм — сражал наповал задорным смехом и глазами-щёлками, когда обнажал очаровательную улыбку. Любил вкусно поесть и сопровождать его, пока тот воплощает в реальность очередные кулинарные шедевры. Любил выступать, оттачивать хореографию до изнеможения, а потом с довольной физиономией рассказывать хёнам, как он сегодня хорошо постарался. В этом весь Сону. Но сейчас он не узнаёт лицо напротив: исхудавший, с впалыми скулами и холодными руками. Паку хочется защитить его, закрыть спиной от железных копий, вдохнуть в Сону ощущение счастья, лёгкости. Он такой хрупкий, буквально фарфоровый — шаг назад, шаг вперед и всё — вокруг валяются лишь осколки. Чонсон сажает Сону к себе на бедра и ворошит ему волосы. Тот слабо хихикает себе под нос и смотрит на ладони, которые теперь приземлились на тазовые косточки. — Сону-я, ты такой сладкий, словно чупа-чупс со вкусом клубники. Я бы отдал тысячу пачек моих любимых мармеладных мишек, дабы заполучить этот заветный чупа-чупс. — Хён, что ты несёшь? Я не тяжёлый? — Сону комфортно сидеть вот так, вразвалку, положив руки на плечи Чонсона. Впервые за долгое время он чувствует опору, любовь хёнов, которые будто не замечали его эти несколько недель. Он осознаёт, что его поняли, что услышали, что нырнули за его тонущим телом, которое доставало пятками до дна. Ему хотят помочь. — Ты пушинка, Сону-я. Хочешь завтра пожарю тебе стейк? Или хочешь что-то более экзотическое? Даже могу поймать лося и подать его голову в брусничном соусе. Как тебе такое? — Ха-ха, ну ты и шутник, хён. Не надо мучать никаких лосей. У меня совсем пропал аппетит в последнее время, даже не хочется твоей стряпни, — Сону отвечает растерянно, вспоминая, что полноценно ел четыре недели назад. — Малыш, завтра тебе нужно обязательно покушать. Я приготовлю тебе всё, что пожелаешь, только назови блюдо. Любой каприз за твою улыбку. Джей приближается к Сону непозволимо близко, прижимаясь плотно бедрами к бедрам. Глаза скачут сначала на губы, затем на эти янтарные хрустали, милый румянец и заведённое дыхание. — Хён, поцелуй меня, пожалуйста. Одно предложение выбивает почву из-под ног и вписывает пару нехилых пощёчин. Голос Сону до невероятности тонкий, вот-вот сорвётся, такой умоляющий, такой родной. Джей накрывает его губы своими, смакует сладкий привкус языком. Его нельзя назвать страстным, влажным или пошлым — этот поцелуй нежен, точно холодящие атласные простыни или ещё тёплый завтрак, который сделала мама, спеша на работу. Сону это было необходимо, а Джей не хотел, чтобы Сону страдал. Нельзя назвать это следствием манящего порыва — это желание позаботиться, оберечь от всяких невзгод. Они, будучи ещё зелёными, перебрались через невидимые болота, жаркие пески и океаны. Совместные вечера, полные разговоров, ссор, любимого сырного рамёна. Случись всё иначе, группа бы потеряла маленького Сону, его амбиции и, самое главное, его ценнейшую улыбку. Будь они не так близки, Сону бы продолжал опускаться на дно, не видя смысла уже сопротивляться могучим волнам и тякучести водных объятий. Будь они не вместе в этот интимный момент, глаза Сону бы с каждым днём теряли одну искорку и стали, в конце концов, потухшими, безжизненными, не нуждающимися. Он хотел выбраться из этого состояния в первый месяц: гулял, веселился, общался с фанатами. Он так старался, он, правда, старался. Однако лишь ломал стебель иссохшегося цветка. Сону так хотел обрести вновь свою «солнечную» ауру, так хотел казаться забавным, что потерялся окончательно. Сейчас же сквозь водную давку пробиваются лучики света, в которых он видит спасение. Сону впервые за месяц садится за стол с мемберами — вокруг куча вкусных блюд и закусок, приготовленных Джеем. Оказывается, он так голоден. Оказывается, выпить стакан воды и съесть один крекер за день больше не кажется привычной вещью. Не чувствуя голода весь этот период, Сону почти забыл, каков на вкус самгёпсаль и горячий сваренный рис. — Сону-я, не торопись, всё хорошо. А то потом будет болеть живот, — нежно произносит Сонхун, не сдерживая слёз, — мы так переживали за тебя. Прости, пожалуйста, прости. Кушай всё, вот, попробуй это. Сонхун вытер слёзы рукавом кофты, протягивая Сону тарелку с другим блюдом. Ники порой отворачивался назад, пытаясь сдержать порыв эмоций. Чонсон влажными глазами смотрел на Сону и улыбался, поглаживая по макушке. — Сону-хён, мне кажется, что нужно обратиться к специалисту. Я попрошу менеджер-нима завтра, хорошо? — Чонвон держит за руку сидящего рядом, проводит большим пальцем по выступающам косточкам кисти руки. Они ещё долго разговаривают, плачут друг другу в толстовки и заканчивают ужин крепкими объятиями. Ребята ещё долго не расходятся по комнатам, предпочитая проводить больше времени с Сону. Листают вместе тиктоки, смотрят видео собственных выступлений, звонко гогочут. А Сону лишь тихонько посмеивается, находясь под боком у Хисына. Он просит Ли затем лечь вместе с ним, так как не мог опять заснуть. И Ли лёг, потому что хочет и всегда хотел защищать Сону. Теперь они все будут это делать.