Кровь и Крест

Джунгли Амазонии

Непроглядные джунгли пугали своей тишиной, которая была нарушена отрядом вампиров и начинающейся грозой. — Чёртовы ливни! Сколько дней мы уже шатаемся по этим проклятым джунглям? — вытирая капли дождя со лба, произнёс высокий мужчина в капюшоне белоснежного цвета. — Отставить сопли, Альварес. — Вампир в сером мундире даже не повернулся. Его пальцы сжали карту так, что бумага затрещала. — Храм должен был быть здесь! Но вместо него только грязь, москиты и эти проклятые развалины. — Сеньор Хосе, напомните, почему нашей экспедицией не руководит лично месье Шартье? После этих слов в небе установилась гробовая тишина, было слышно лишь шум начинающегося дождя и шелест листьев. — Он занят дипломатической миссией у наших буйных соседей. — Хосе говорил ровно, но в голосе сквозила едва заметная прохлада. — Людские беспорядки из Германии перекинулись уже на Эльзас-Лотарингию, Шартье не может допустить, что бы они перекинулись на всю южную Европу. Хотя на его месте я бы не стал заниматься подобным... Альварес усмехнулся, поправляя мокрый воротник: — Да, ваши методы... хорошо известны в высших кругах, сеньор Хосе. Сеньор, мне кажется, стоит разворачиваться. Дорогу вот-вот смоет, и мы не найдём выход к порту. Хосе замер. Дождь стучал по его фуражке, а пальцы впились в карту, будто хотели разорвать её. Наконец он резко кивнул: — Да, ты прав. Нужно повернуть назад. Отряд, разворачиваемся в лагерь!

Штаб в джунглях. Ночь.

Временный штаб представлял собой наскоро оборудованные казармы, где горел небольшой луч света. Хосе сидел у карт местности, поджигая сигару с видом человека, который уже тысячу раз пожалел, что вообще согласился на эту экспедицию. — Вот видишь, Альварес, — произнёс он, выпуская клуб дыма, — даже во владениях Шартье люди устраивают беспорядки. О каком мире может идти речь? — Он усмехнулся, но в глазах не было веселья. — Не пойми меня неправильно, методы месье Шартье, конечно, приносят плоды... но практика показывает иное. Альварес устроился напротив, разворачивая влажную карту: — В чём-то я с вами согласен. Итак, на следующей неделе выдвигаемся вновь? — Боюсь, мы отложим эту затею... на неопределённый срок. — Хосе вынул из кармана сложенный лист бумаги. — Я получил телеграмму из Парижа, с печатью господина Шартье. Он велит возвращаться в Европу. — К чему такая спешка? Мы и трёх недель не пробыли здесь, — удивился Альварес. — Если бы я знал. Указания будут даны в Париже. Предупреди всех, через три дня отплываем. Где-то в коридоре глухо хлопнула дверь.

Старый испанский фрегат «Эль-Пасо», Атлантический океан, глубокая ночь

Ледяной туман пожирал контуры корабля, превращая рейлинги в призрачные силуэты. Каждый выдох застывал в воздухе кружевными кристаллами, оседая на обледеневшие бороды вахтенных. Иней узором расползался по заскорузлым канатам Хосе примёрз к латунному поручню – чёрная кожа перчаток схватилась с металлом ледяным поцелуем. Он отодрал руку, оставив на полированной поверхности клочья замши. — Два сорок восемь, — его голос разбился о ледяную тишину. — Неделю уже барахтаемся в этом океане. Сзади послышался голос вампира-адъютанта: — Сеньор Хосе, через три дня мы прибудем в Шербур. — Две недели. Две чёртовых недели мы копались в тех джунглях. — Клыки Хосе царапнули распухшую от влаги нижнюю губу. — А теперь Шартье вспоминает, что в Европе проблемы, и пора домой? — Господин Шартье никогда просто так не прекратит поиски храма, вы это знаете лучше меня, сеньор. — Вахтенный говорил осторожно. — К тому же, если он вызвал вас, значит, нужен опытный полководец. Что-то явно намечается... крупное дело. Хосе провёл языком по клыкам, чувствуя, как холод металла проникает даже сквозь толстую ткань мундира. — Храм мог бы дать нам невероятные возможности, — прошептал он, больше самому себе, чем собеседнику. — Значит, будем воспитывать наших немецких коллег? — По лицу адъютанта скользнула хитрая улыбка. — Боюсь, здесь более интересные события произойдут. Оставь меня. Адъютант кивнул и растворился в тумане, его шаги не оставили следов на инее. — Что же ты задумал, Шартье?.. — Хосе повернулся к океану, его взгляд потерялся в молочной пелене тумана.

Шербур, три дня спустя

«Эль-Пасо» с глухим скрежетом приткнулся к причалу, словно усталый зверь, вернувшийся в клетку. Шербур встретил их серым небом и пронизывающим норд-остом, гнавшим по волнам грязную пену. — Альварес! — Голос Хосе, резкий и металлический, перекрыл шум порта. — Час на выгрузку. Затем — спецпоезд на Париж. Опаздывающих оставим чайкам. Он не стал смотреть, как подчинённые бросились исполнять приказ. Его взгляд скользнул по причалу, забитому судами под испанскими и французскими флагами — символами искусственного союза, который он терпел лишь из долга. Людская суета, их запах — всё это било по нервам, напоминая о политике Шартье. Беспорядки в Германии... Дипломатия... Мысль о том, что месье Шартье тратит время на уговоры с мятежным человеческим сбродом, а не на поиски ключа к абсолютной силе, вызывала в нём холодную волну раздражения. Специальный вагон поезда, отведённый для Пятого Прародителя и его свиты, был обит тёмным деревом и бархатом, но удобство не радовало. Хосе сидел у окна, невидящим взглядом следя за мелькавшими за стеклом унылыми пейзажами Нормандии. Пальцы бессознательно сжимались и разжимались на коленях, будто ощущая шершавую поверхность той самой карты Амазонии. — Выглядите озабоченным, сеньор Хосе, — осторожно заметил Альварес, сидевший напротив. — Парижские новости не радуют? — Новости узнаем в Париже, Альварес, — отрезал Хосе, его голос был гладким, как лёд. — Озабоченность — роскошь для солдата. Мы выполняем приказ. Он снова уставился в окно, но теперь его взгляд был сосредоточен и жёстко сфокусирован. Приказ, который вырвал его из поисков, обещавших изменить всё. Что могло быть важнее для Шартье сейчас? Неужели эти немецкие волнения переросли во что-то, с чем не справились местные гарнизоны? Или... он узнал что-то о сокровищах? Сердце, давно не бившееся так часто, судорожно сжалось в груди. Нет. Если бы Шартье нашёл ключ к храму, он не отозвал бы его. Он прислал бы триумфальную телеграмму.

Париж, особняк Шартье

Париж встретил их моросящим дождём и запахом мокрого камня. Автомобиль с затемнёнными стёклами ждал на вокзале. Дорога по мокрым бульварам казалась бесконечной. Хосе сидел на заднем сиденье, напряжённый, как струна. Автомобиль бесшумно остановился у тяжёлых кованых ворот особняка Шартье. Резиденция, стилизованная под старинный замок, выглядела неприступной крепостью, островком средневековья в современном городе. Ворота растворились беззвучно. Дверь автомобиля открыл лакей в ливрее. — Его Превосходительство ждёт вас в Зелёной гостиной, месье де Мендес, — произнёс лакей с безупречным поклоном. Хосе вышел, поправляя мундир. Дождь мелко сеял, оседая каплями на фуражке и плечах. Он бросил короткий взгляд на окна особняка — за одним из них, на втором этаже, в комнате, затянутой тёмно-зелёным бархатом, его ждал Шартье де Моле. Тот, кто дал ему бессмертие и вечную службу. Тот, чьи приказы он исполнял без вопросов. Тот, чью политику он ненавидел всем своим существом. Хосе сделал глубокий вдох, втягивая влажный парижский воздух, пытаясь загнать обратно клубящиеся мысли о джунглях, храме и украденной возможности. На лице застыла привычная маска холодной, почти надменной собранности. — Ведите, — коротко кивнул он лакею.

Зелёная гостиная

Дверь отворилась бесшумно. Комната оправдывала своё название: стены были обиты тёмно-зелёным штофом, тяжёлые бархатные портьеры такого же оттенка обрамляли высокие окна. Воздух был насыщен ароматами старой кожи переплётов, дорогого коньяка и табака. В центре, у камина, где весело потрескивали дрова, стоял Шартье де Моле. Невысокий, с безупречной белой рубашкой и серыми брюками (пальто было перекинуто через спинку кресла), он излучал ту особую уверенность, которая не нуждается в громких словах. На мизинце поблёскивало золотое кольцо с крестом. Блондинистые волосы аккуратно причёсаны. При виде Хосе на его лице расцвела широкая хищная улыбка. — Хосе! Наконец-то! — Шартье сделал несколько быстрых шагов навстречу, протягивая руки. — Как джунгли? Говорят, там сейчас сезон дождей и москиты размером с воробья! Хосе заставил свои губы растянуться в ответной, чуть более сдержанной улыбке. Он сделал безупречно вежливый поклон, скрывая за этим движением необходимость немедленно ответить на рукопожатие. Когда их руки соприкоснулись, ладонь Шартье была сухой и тёплой — контраст с ледяным отзвуком океана, который Хосе всё ещё носил в перчатках. — Месье Шартье, — произнёс Хосе ровно, почтительно. — Джунгли... живописны. Но поиски пришлось прервать. Ваше распоряжение было безотлагательным. — Ах, да, прости, мой друг! — Шартье махнул рукой, отмахиваясь от докучливой мухи, и направился к камину, где на низком столике стояли хрустальный графин и два бокала. — Эти беспорядки в Германии... Знаешь, как это бывает: одно неосторожное слово, одна искра — и пламя может перекинуться через границу. Южная Европа — наш оплот, Хосе. Твой оплот. Нельзя позволить гниению распространиться. — Он налил два бокала, протянул один Хосе. — Но ты выглядишь утомлённым. Тяжёлый путь? Хосе принял бокал, позволив себе небольшой глоток. Тепло коньяка разлилось по горлу, контрастируя с внутренним холодом. — Путь был... влажным — ответил он нейтрально. — Команда справилась. А беспорядки... на сколько мне известно беспорядки уже и на наших приграничных землях — Он слегка наклонил голову. — Мне казалось, местные гарнизоны способны усмирить человеческий сброд без нашего прямого вмешательства. Особенно если применить адекватные меры. Шартье рассмеялся — легкий, беззаботный звук. — О, Хосе, мой верный соратник, ты всегда прямолинеен — В его голосе не было осуждения — Иногда лезвие нужно вложить в ножны, чтобы дать шанс разуму. Но не волнуйся, — он подмигнул, — если разум не сработает, ножны всегда можно открыть. И тут ты будешь незаменим. Шартье внезапно стал серьёзнее, его взгляд затуманился. — Но я вызвал тебя не только из-за немцев. Вернее, немцы — лишь предлог. Есть кое-что... деликатнее. Кое-что, требующее твоего уникального нюха и... "деликатности". Он поставил бокал и прошёл к изящному секретеру. Достал конверт из плотной дорогой бумаги, без видимого герба, с обратным адресом: «Господин Ф., До востребования, Сангвинем». — Пришло на прошлой неделе, — Шартье протянул конверт Хосе. — Курьером, через нейтральные каналы. Весьма загадочно. Хосе взял письмо, вынул лист. Текст был написан на безупречном французском, каллиграфическим почерком.

«Ваше Превосходительство, месье де Моле, Позвольте выразить глубочайшее уважение Вашей мудрой политике и Вашему влиянию, которое простирается столь далеко за пределы Европы. Тревожные вести достигают моих ушей о подспудных течениях, угрожающих стабильности в сфере интересов нашей общей... знакомой, Чрезвычайно Уважаемой Госпожи в Стране Восходящего Солнца. Ситуация требует тонкого вмешательства и взгляда со стороны — взгляда незаинтересованного, но обладающего авторитетом и пониманием сложных игр власти. Ваше присутствие, а также присутствие Вашего самого доверенного и проницательного соратника, могло бы стать неоценимой помощью в прояснении обстоятельств и предотвращении возможного... кризиса, который не пойдет на пользу ни ей, ни долгосрочным интересам Вашего Франко-Испанского Контингента.

Учитывая деликатность вопроса и необходимость полной конфиденциальности, я взял на себя смелость обратиться напрямую к Вам, минуя официальные каналы. Прошу Вас рассмотреть возможность Вашего скорого визита в Японию. Все необходимые меры для Вашего незаметного прибытия и комфортного пребывания будут обеспечены мной лично.

С глубочайшим почтением и надеждой на Ваше благоразумие, Мистер Ф.»

Хосе медленно поднял глаза. В голове пронеслось: Крул. Япония. «Общая знакомая». Кризис. Мистер Ф. Он тщательно сохранял нейтральное выражение. — Интригующе, — произнёс он ровно, возвращая письмо. — Но крайне туманно. Кто этот «Мистер Ф.»? Какие именно «подспудные течения»? И почему обращение не от самой Чрезвычайно Уважаемой Госпожи? Шартье принял письмо, его лицо стало задумчивым. — Именно, Хосе. Туманно. Подозрительно туманно. Что касается «Мистера Ф.»... — он пожал плечами, — никаких следов. Ни в наших досье, ни в досье Крул, насколько я знаю. Призрак. Или очень хорошо защищённый игрок. — Он снова подошёл к камину, разглядывая пламя. — А почему не от неё... Возможно, она сама в центре этих «течений». Возможно, её положение... шатко. Или её окружение заражено интригами. Возможно, этот «Ф.» — кто-то из её приближённых, кто не решается говорить открыто. Шартье повернулся, и в его глазах загорелся знакомый Хосе огонёк азарта стратега. — Но представь возможности, Хосе! Крул — наша ставка в Азии. Её падение или ослабление — удар по нашему влиянию. И потом... — он понизил голос, доверительно, — Япония. Древняя страна. Говорят, там до сих пор покоятся артефакты немыслимой силы, оставшиеся со времён богов и демонов. Кто знает, что ещё мы можем там обнаружить, помимо решения проблем Крул? Твой нюх на подобные реликвии мог бы оказаться как нельзя кстати. Хосе почувствовал, как внутри всё сжалось. Артефакты. Сила. Но не та сила. Не ацтекский ключ к свободе. Другой. Возможно, бесполезный. А возможно... опасный. И эта поездка — снова отвлекающий манёвр, уводящий его от настоящей цели. — Это рискованно, месье Шартье, — сказал Хосе, тщательно контролируя интонацию. — Явное вмешательство в дела Третьей Прародительницы... да ещё по наводке анонима. Это может быть ловушкой. Или провокацией, чтобы столкнуть вас с Крул. — Риск, — согласился Шартье, его глаза блеснули, — но и потенциально огромная выгода. И разве не для этого у меня есть ты, мой верный соратник и проницательный советник? — Он снова улыбнулся, полный уверенности. — Мы поедем инкогнито. Малая свита: ты, я, Альварес, пара надёжных бойцов из твоего Контингента. Как исследователи древностей, богатые коллекционеры. Никакой официальности. Мы оценим обстановку, встретимся с этим «Мистером Ф.», посмотрим, что стряслось у Крул... Он подошёл к Хосе и дружески положил руку ему на плечо. Хосе заставил себя не отшатнуться. — А вдруг мы найдём там что-то, что сделает наши амазонские поиски детской забавой? Я чувствую, Хосе, это важно. И я рад, что ты здесь, чтобы разделить этот ход со мной. Старые связи, старая гвардия, а? — И все же я уверен, не чем хорошим это не кончится, глупая затея господин Шартье — С холодом подметил Хосе, Лицо Шартье сменилось — Не забывай Хосе, здесь принимаю решения я, всё решено, Восток ждет нас — Шартье сжал плечо Хосе, от чего пятый слегка пошатнулся — Что ж мой друг, мне без тебя, без моего "Меча" никуда, поэтому собирай группу для отправки. Шартье отошёл, чтобы долить коньяк. Хосе стоял неподвижно. Рука Шартье на его плече горела, как клеймо. Старые связи. Старая гвардия. Каждая клетка его вампирского тела кричала о лживости этих слов. — Как прикажете, месье Шартье, — произнёс он ровно. — Когда отбываем? — Через три дня. Дай твоим людям отдохнуть и подготовиться. И приготовься к путешествию, мой друг. Думаю, нас ждут... интересные сюрпризы. Шартье поднял бокал в тосте. Хосе медленно поднял свой. Хрусталь был холодным в его пальцах. — Интересные сюрпризы... — повторил он без интонации, глядя не на Шартье, а на темнеющее небо за окном. Коньяк горел, как яд.