Лекарство для дураков

Нет иллюзий — нет и разочарований.

Дурака никаким лекарством не вылечишь.

Рот — причина и наших несчастий, и наших болезней.*

Этот дурак был абсолютно не исправим. Это то, что Накахара Чуя мог сказать в отношении Осаму Дазая. Никто другой не причинял столько головной и душевной боли окружающим, как этот нахальный, надоедливый, назойливый и постоянно прилипчивый хитрый манипулятивный ублюдок со склонностью к суициду. Обычно, как только наступал день, на горизонте появлялся Дазай и все портил. Только хороший пендель мог послужить лекарством от его дурости, но он часто только поощрял его приставать к Чуе еще больше. Накахаре слишком часто хотелось затянуть бинты вокруг горла Дазая, чтобы задушить его собственными руками. Только Дазай был бы лишь счастлив. У Чуи был составлен огромный список причин, почему Дазай невыносим (также и у того парня был такой же совершенно глупый список в отношении Чуи). И недавно этот список пополнила одна заметка: Дазай абсолютно ебливое чмо. Раньше это не особо было заметно, но с наступлением восемнадцати лет Дазаю, кажется, совсем сорвало крышу от взрыва гормонов. Если раньше Дазай ограничивался в общении с девушками только неумелым флиртом, то за три года он вдруг превратился в гуру соблазнения и не чурался трахаться даже со случайными незнакомками. К сожалению, на это чмо собиралось просто огромное количество фанаток. Был ли Дазай в клубе, в кафе или даже просто на улице — он либо оказывался в компании женщин, либо же какая-то девушка обязательно сама находилась для него. Официантка, горничная, уборщица, алкоголичка, шпионка из другой группировки — кто только не заглядывался на Дазая и не оказывался затем в его постели. Дазай крутил бурные романы направо и налево. Иногда обольстительность Дазая сильно помогала в работе (когда надо было, например, незаметно выудить какую-то информацию), но большую часть времени она больше мешала и бесила. Только ведь отвернешься — а напарник, с которым ты должен решать серьезные Портовые проблемы уже ускакал покорять чье-то сердце. Только и успевай подзатыльники за это раздавать. По какой-то причине у всех девушек в голове была сахарная вата, если они так легко обольщались его вниманием. На что же в этом кретине можно было запасть: на его лохматые волосы, старое черное пальто, хитрый прищур кофейного глаза, что не скрыт за повязкой, приятный тембр голоса, на речи, наполненные обещаниями, суицидальными стихами и нелепыми каламбурами? Смешно. Девушки были разные: от невинных овечек до обольстительных львиц и даже опасных леди с такими же тараканами, как у Дазая в голове. Первые из них были очень громкими и рыдали больше всего после того, как Осаму их кидал, вторые были относительно спокойны, но иногда среди и них попадались и истерички, а третьи в итоге всегда были самыми досаждающими и проблематичными. Их типаж ведь на самого Дазая походил — такие же сучливые и назойливые. Чуя ненавидел, когда помимо его собственных проблем наваливались еще и дазаевские, в лице брошенных, мстительных девушек… Среди них порой попадались отбитые, которые могли, обозлившись, начать пытаться убивать Дазая. А могли в не подходящий момент узнать Дазая на улице и устроить истерику. То что делал сученыш в таком случае — начинал мириться с девушкой и осыпать ее фальшивыми признаниями в любви, а потом сливался с миссии куда-то в отель. Или же вообще впутывал в это Чую, прячась за его спину… Идиот. Дазай сам не помнил имен леди, которым разбил сердце. Чуя знал почти все (разумеется, за исключением тех кто провел с Дазаем лишь разовую ночь). Он не хотел этого, но это все равно происходило. Напарнику Дазая довелось услышать чересчур много непрошенных рассказов, как от самого Дазая (будто хвастался, засранец), так и от… Девушек, которые считали, что если поплакаться другу напарнику отшившего парня, то он обязательно переубедит Дазая. А быть жилеткой для слез Чуя не желал. И как эти глупые девчонки только находили его? Почему ты продолжаешь с ними так поступать? — Потому что все они, — Дазай трагично вздыхал, приложил ладонь к груди, — никогда не смогут заполнить пустоту в моем чернющем сердце. А мысли давно заняты кем-то другим. Кем являлся кто-то другой Чуя даже не спрашивал. Стоял ведь более насущный вопрос: — ТОГДА ПРОСТО ПЕРЕСТАНЬ ОСТАВЛЯТЬ СВОИМ ЛЮБОВНИЦАМ МОЙ НОМЕР, СУКА! Я УЖЕ УСТАЛ, ЧТО ПОСЛЕ ТВОИХ РАССТАВАНИЙ МОЙ ТЕЛЕФОН РАЗРЫВАЕТСЯ, КАК ВИБРАТОР. ПЕРЕСТАНЬ ВПУТЫВАТЬ МЕНЯ В ТВОИ ИНТРИЖКИ! В конце-концов… Чуя не винил всех тех влюбленных идиоток, страдавших по Дазаю. Винить нужно было только Дазая, который настолько по скотски относился к ним. Чуе их порой становилось даже жаль — всë же, его с ними объединяло кое-что общее. Им всем не повезло было быть одинаково влюбленными в этого подонка.

***

Чуя не сразу понял, что он не только ненавидит этого придурка, но еще и полюбил. Как можно было позволить себе запасть на того, кто был таким балбесом и кобелем оставалось загадкой. Но Чуя все это время тщательно скрывал и не давал Дазаю и повода, чтобы он мог узнать о каких-либо чувствах. Хотя этот тупица сам обо всем догадывался и ни раз намекал что с Чуей что-то попробовать не прочь. И нет, Чуя почти не ревновал к тому, что Дазай встречается с кем-то другим. Чуя просто жалел тех, кому придурок умудрялся вешать на уши лапшу. Между ними — бывшими Дазая и Чуей была огромная пропасть. Различало их то, что Чуя не велся на внешность Дазая. Никогда не обольщался. И никогда не верил никаким его словам. Он знал, что все что исходит из этого рта — заведомо ложь. А еще, помимо прочего они довольно долго знали друг друга. Три года постоянного препирания, споров, драк, боев плечом к плечу. Зализывания ран, и сна на теплых коленях после истощения от Порчи. Не дружба, не товарищество, но что-то уровне внеземной духовной связи. Чуя не велся на красивые глаза. Чуя не велся на слова. Впустишь того в свое сердце — и он потопчется на нем также, как и на всех других. Подпускать к себе того, с кем ты еще будешь вынужден работать — ужасная идея. Но Чуя внезапно утонул… Ошибка, ошибка. Подпускать Дазая к себе было ошибкой. Лучше бы было, если бы они навсегда зависли на уровне эмоциональной связи, платонической, а не телесной. — Недостууууупна, а я… Так хочу тебя поцеловать, — напевал когда-то Дазай, когда Чуя и он пробирались по полю полного трупов. — Тц. — «Но ты не готова, а я вижу это по твоим глазам». — Заткни рот! Почему тебе именно сейчас вздумалось спеть? Ты привлекаешь лишнее внимание! — Ну брось, чье внимание? Этих ребят, которых ты навсегда усыпил? К тому же, твои визги привлекут куда более… Ну вот, о чем я и говорил, — скучающе произнес Дазай, смотря на окруживших их по кругу направленные дула. Не вы первые, не вы последние загоняете соукоку в такую «ловушку». Спина к спине. Ухмылка к ухмылке. Кружение, не отрывая спин, как на карусели. Уже детская шалость для тех, кто привык к этому. Все мертвы. Внезапно соукоку остаются в объятиях. Внезапно обоим приходит в голову поцеловаться. С первого поцелуя всё быстро перетекло в первый секс, а там и… В полную жопу.

***

«Какой он милый, сладкий, а главное, он только мой!» — подумалось Дазаю в тот момент, когда он целовал губы Чуи, игриво оттягивая его нижнюю губу. Конечно, что бы ему так не думать, ведь Чуя не был таким как он, распутным! Дазай спустил рот к шее Чуи, туда, где красовался чокер и оттянул ремешок, крепко вцепившись зубами, успев перед этим смочить слюной и поцарапать нежную белую кожу. Побаловавшись подобным образом, Дазай затем нежно прикусил ключицу Чуи и после заглянул ему в лицо. Даже при таких ласках у Чуи, как всегда, было недовольное выражение лица, как будто он съел лимон. — Ты можешь поторопиться? — недовольно произнес Чуя, резко дернув Дазая за рубашку, от чего та разорвалась. Ноги Чуи были обвиты вокруг талии шатена. На них все еще были чертовски тесные штаны, что было ужасно как несправедливо. — Нетерпеливая капризуля. Как и всегда, — проворковал Дазай, поглаживая чужую вздутую ширинку ладонью. Дыхание Чуи стало чуть тяжелее. Чуя ой как не любил ждать. — Не… Называй меня так, — проворчал Накахара, хмурясь. Дазай улыбнулся и осторожно дотронулся ладонью к на миг покрасневшей щеке. — Почему я не могу так тебя называть? — Дазай властно нависал на Чуей, улыбаясь, пока… Охваченные ноги резко его же не перевернули и тогда Дазай оказался снизу. Кровать жалобно скрипнула от такой резкой перемены тел на ней. Когда Дазай хотел приподняться, Чуя резко толкнул в грудь, заставляя лечь назад. — Эй! — недовольно воскликнул Осаму в этот момент. — Ебал я ждать, пока ты наиграешься. Проще все сделать самому, — прорычал Накахара. От его тона внутри Дазая на мгновение все внутри сжалось — и в животе приятно затянуло. Хотя Накахара, как всегда, бесил тем, что чуть он был недоволен чем-то — спешил перехватить весь контроль на себя, надо было признать, что он это умел делать очень хорошо. Дазай часто засматривался как напарник ловко раскидывает на поле боя противников и бьет их как раз таки теми самыми ногами, что его сейчас перевернули. Чуя избавил Дазая от всех мешающихся шмоток одним махом. Даже если Чуя и поторопился впихнуть в себя член и испытал боль — он почти никак не дал это знать, помимо изломленных бровей. — Тцц, Чуя, мне вообще-то тоже не очень приятно сейчас было. — Заткнись, меня не волнует. Чуя зашевелился, начиная качаться на члене. Дазай сжал пальцами простынь, чувствуя как сердитый Чуя двигается напротив него. Хотелось пошутить, что с такой бешеностью он мог бы и член Дазаю так сломать, однако, парень в кои-то веки сдержался от колкости. Чуе действительно ничего не стоит это сделать. Что теперь можно было  — откинуться на кровать и закрыть глаза, пока Накахара трахал себя самостоятельно его членом. Но Дазай не привык оставаться долго в стороне. Когда он был с Чуей наедине хотелось его постоянно трогать, сжимать, кусать. К тому же картина перед ним не позволяла просто так отвести взгляд. Полностью голый Чуя с чертовски узкой талией, что в ночном свете выглядел так грозно. Даже голубые глаза сверкали опасностью. Дазай уложил руки Чуе на талию, немного перенаправляя движения на более плавные. Чуя ничего не сказал и ему не потребовалось в свою очередь никаких слов от Дазая, чтобы сделать все точно так, как он хотел. Ммм, да, блаженство. Спустя пары минут таких качаний Дазай притянул Чую и поцеловал. Их дыхание смешалось. Чуя почти остановил движения, когда его разумом завладел вторгшийся в рот язык. Пользуясь его спокойствием, Дазай перевернул Чую. И почувствовал, что Чуя преградил ему путь, уперев пяткой подогнутой ноги в грудь. Чуя дерзко смотрел на него снизу. Дазай с усмешкой ее погладил и закинул на свое плечо, а затем снова вошел. Пары движений хватило, чтобы Чуя перестал корчить рожу и вместо этого продолжал стонать. Они двигаются вместе с друг другом. Это агрессивные движения между ними, трение и запах секса в воздухе. Цветущая ненависть искрящаяся страстью этой ночью. Когда это происходило между ними, это было абсолютно стихийным и непредсказуемым хаосом, в котором оба с безумством отдавались друг другу. В такие моменты казалось что мир сужался лишь до них двоих — двух противоположностей, языки которых жадно сплетались. Пламя и холод. Ум и Сила. Чуя и Дазай. — Ммм… Это было… Неплохо, — отдышавшись, промолвил Дазай. — Особенно, когда ты потом встал в ту позу. Хм. Твоей гибкости могла бы позавидовать любая девушка. А уж обхвату твоей талии… Ммм, боже. — Если не умеешь делать комплименты, то не начинай, — фыркнул Чуя, вытирая лоб от пота. После секса он становился чуть более ленивым, и как следствие — чуть более добрым. — Ммм, а горячие красотки мне обычно по другому говорят. Им нравится получать комплименты в постели, — хотя иногда и хорошенько вдарить ногой после хорошего секса ему ничего не мешало. — Не смей меня сравнивать ни с одной из своих шлюх, — сурово произнес рыжий. — Одна из них ведь как раз лежит рядом со мной, как же я могу удержаться? — беззаботно произнес Дазай. Чуя мечет в него кинжалы из глаз, а затем… Его лицо вдруг становится отрешенным и в его глазах появляется пустота. Осаму чувствует, что между ними сейчас происходит что- то очень нехорошее. Чуя смотрит на него своими бледно-синими глазами. — Мне не нравится сравнения с твоими бабами ни в отрицательном ключе, ни в положительном. Оставь это. — Почему же? — приподнял бровь Дазай, проницательно вглядываясь в Чую. — В Чуе столько девчачьей пылкости и истеричности, как я могу не сравнивать? — проговорил парень, а потом ойкнул от пинка. — Серьезно, не начинай, — угрюмо процедил Чуя. Сочтя это за проявления ревности, которую прежде ему никогда не доводилось видеть от Чуи, Дазай не перестал…

***

Вскоре эта обида сошла на нет, после нескольких извинений и горячих поцелуев. После через две недели произошел день, который Дазаю хотелось отметить в календаре. Чуя был сам инициатором горячего времяпрепровождения и даже… С пылкостью отсосал ему. Чуя, ничего не объясняя, затащил его в душевую после тренировок и, ударив о кафель спиной, принялся голодно целовать. Обычно Дазай был тем, кто прижимает к стенкам, но Чуя был яростен и не принимающим возражений. Почти сразу между ног Дазая вклинилась нога. Чуя одарил Дазая очень горячим поцелуем, а потом опустился перед ним на колени и расстегнул ширинку. — Как только я услышу хоть слово сравнения того, как это с тобой проворачивали твои бабы и как это делаю я, как лавочка сворачивается, усек? Дазай поспешно закивал. Без долгих прелюдий Чуя сразу избавил Дазая от белья, заглатывая член. Рыжий прижимал бедра Дазая к стене, не давая тому пошевелиться или толкнуться в рот самостоятельно. Дазаю приходилось так и стоять у ней, пока ноги постепенно разъезжались, а Чуя старательно облизывал и заглатывал член, словно гребаное мороженое. Дазай закрывает глаза и на несколько мгновений просто впитывает ощущения. — Чуя, г-где ты так натренировался? Чуя идеально выполнял все элементы отсоса, доставляя Дазаю крышесносящее удовольствие. Дазай снова смотрит на Чую сверху вниз и замечает как тот хитро проводит языком по губам… Все это ощущается абсолютно чудесно, пока движения Чуи не замедляются. Их становится так мало, что кажется что Дазая нагло обделяют. И Дазай неудовлетворенный до конца выплывает на поверхность реальности. Мокро. Стоять у стены не особо удобно. У него затекли ноги. Нельзя ли было позволить ему сесть? — Почему ты прекратил? Продолжай, — тяжело дыша, приказывает Дазай. Чуя выгибает бровь. «Ты еще приказывать мне смеешь?» — говорит его взгляд. Дазай промычал — Чуя его молить требует! — Пожалуйста, чибикко-кун, позволь сейчас мне, твоей сучке, продолжать испытывать ощущение твоего умопомрачительного языка на моем половом органе! — Переигрываешь, — Чуя шлепнул его по бедрам, оставляя красный след. Но принялся за более активную работу. Теперь Чуя читтерил и прибегал к ладони в помощь в стимуляции, но Дазаю пришлось поглотить жалобы. Дазай очень скоро кончил. Увы, не в рот, как хотелось, Чуя уж не настолько расщедрился. — В моем личным списке любовников сейчас ты занимаешь второе место после Элизабет. — Даже не первое, ага… Ясно-понятно. — Продолжай в том же духе, и ты столкнешь ее с пьедестала, — отшутился Дазай, прижимаясь к стене и тяжело дыша. Чуе теперь хочется не продолжать, а разбить ему лицо. — Ты специально ждал, пока я закончу, чтобы сказать мне это?! — Не хотел, чтобы ты мне что-нибудь откусил от злости. Ха-ха… Чуя выскакивает из ванной комнаты, подобно истеричке. Дазай тихо посмеивается в ладонь. Так тепло. Только теперь нужно как-то вымаливать у него прощение за такой конец подарка. Дазай бы никогда не решился сказать вслух, что Чуя не просто столкнул всех прошлых любовниц. Они еще до их секса просто изначально не имели шанса и близко подобраться к нему. Даже у горячей иностранки Элизабет.

***

Дазай не может не сравнивать Чую с девушками, просто никак. Это ведь такой разный опыт был во всех отношениях! Чуя был такой дерзкий и острый в противовес любой девушке. Чуть что — не заливался слезами — а сразу бил кулаком в лоб. Гладкие формы на его теле вовсе отсутствуют. Но тем не менее… У Чуи были женские замашки в характере. Он, конечно, на женщину не походил, но например, любил модно приодеться и сейчас волосы отращивал. Его волосы сейчас были до плеч и походили чем-то на гриву льва. Чуя их заплетал в хвостик, который Дазая бесил. Но самая главная черта в характере Чуи — капризность и психовость, словно у богатой фифы с собачкой. А еще та драматичность. Умилительная черта. Иногда Дазаю в голову приходила мысль: а как Чуя будет выглядеть в платье? Но вот Чуя не хотел на это соглашаться ни при каких обстоятельствах. А сейчас он об этом никогда и не узнает, ведь Чуя его бросил… Часто мы делаем ошибки за ошибками. Мы оступаемся и понимаем, что идем по неправильному пути, но осознание этого только больше мешает нам вырваться из порочного круга. Вернемся к теме девушек. Чуя не на шутку обиделся за прошлый случай и теперь просто не подпускал Дазая к себе. Не говоря уже о сексе и поцелуях. А поскольку они не были связаны отношениями… Логично же, что возвращение к ним технически не является изменой. Так ведь? Одна девушка за другой. Сначала, чтобы заставить приревновать, затем по ледяному взгляду, которым его Чуя проводил, когда Дазай вел одну, держа за талию, стало понятно, что между ними все кончено. Подкалывания оставались не оцененными, а споры более грубыми. — Миииииизуки, ну что я делаю не так со своей жизнью, а? — промычал Дазай, положив голову на колени какой-то девушки. Такие же маленькие, как у Чуи. В руках у него была бутылка, которая свисала к полу. — Дазай-сан, я честно не знаю. Может быть мы… Продолжим заниматься чем занимались? Мое время все-таки не бесконечно. — Ааах! Твои волосы… — Да? Дазай щурился, смотря на ее лицо, будто его слепил свет. Он протянул руку, немного их сжимая. Они были длинные, пушистые и воздушные. Мягкие, словно у овец, но не такие шелковые, как были у… — Они рыжие… — в глазах щипало, — Почему все рыжие такие ведьмы? Дазай затягивает ее в поцелуй и думает, что они сладкие… Никакущие. А ему хотелось чего-то более острого. Дазай не думал, что именно эти волосы станут тем фактом, которые его, Осаму Дазая заставит залиться краской, словно мальца. Это был непереносимый позор. Немного небольшого тела под ним, рыжего отпечатка в глазах перед глаза тем, как Дазай кончит… И с его губ срывается: — Ах, Чуууууя! Девушка сразу приподнялась на локтях, смеряя его злым взглядом. Дазай сбегал в этот раз намного быстрее, чем обычно.

***

Дазай возвращается к Чуе, как какая-то побитая собачонка, честное слово. В руках — букет нарваных из чьей-то клумбы цветов и бутылка, как гарант его прощения. Чуя не открывал. Пришлось повозиться с замком, как обычно. Чуя встретил его в темно-рубиновом халате, как будто какая-то хозяйка, дожидающаяся мужа. Дазай сглотнул. Чуя вряд ли рассчитывал его соблазнять, он просто вернулся с душа — волосы были влажными. Дазай протянул Чуе скромные подношения. Его пинком под зад тут же выгнали за дверь. Откуда пьяному Дазаю оставалось только скребстись и громко зачитывать вслух стихи об разбитом сердце. В итоге его все равно затянули назад, чтобы Дазай не позорил Накахару перед соседями еще больше. — Как смеешь ты, падла, заявляться ко мне в квартиру, после всего что произошло? — прорычал Чуя, надавливая ногой Дазаю в промежность. Вовсе не нежно. — Потрахаться с кем-то поди уже успел? Я из тебя всю дурь выбью, чтобы тебе не с чем было по бабам ходить, ты инфузория! Козел позорный! Шавка токийская… Это еще повезло, что на нем не было каблуков. Но впрочем, это совсем другая история.

///

— Ты думаешь я на этом успокоюсь, да? — говорит Чуя Дазаю, после того как они уже потрахались. Не сдержались — прямо тут на полу в прихожей. Только на этот раз сверху был Чуя. — Доставай ремень из своих брюк. — Чуя, нееет… — Чуя да.