Проклятая_фамилия

Выручай-комната — Белый хорёк! # Как Гермиона Грейнджер? — спросил Гарри Поттер — На тот момент, когда я вернулся в Хогвартс, была жива и здорова — честно ответил я, но не хотел рассказывать подробности в присутствии известного полным отсутствием контроля над своими эмоциями рыжего ровесника, не говоря уже о моих бывших друзьях, которые учатся на шестом курсе, хотя, если бы в 97-м состоялся бы сов, их бы, скорее всего, отчислили бы за повторный провал — Что ты разговариваешь с ним? Авада кедавра! — крикнул Грегори Гойл, целясь в Гарри Поттера, но выживающего ровесника заслонил ценой своей жизни Рональд Уизли — Авада кедавра! — шрамированный, мстя за друга, применил смертносное заклинание## — Да гори всё ярким пламенем! — крикнул Винсент Крэбб, после чего беззвучно вызвал пламя типа того, какое применила Беллатрисса в ночь нападения на Хогвартс. Огонь был направлен на трупы наших ровесников — Акцио, метла! — произнёс Гарри Поттер Я последовал его примеру, но больше транспортных средств не было. — Садись за мной. Правда перед тем, как покинуть горящее помещение, ровесник подлетел к «голове» старика, нашёл какую-то диадему и кинул её в пламя. — Возможно, что сейчас ты пожалеешь, что спас меня. Я, хотя и не обманывал, но кое чём умолчал, не желая, чтобы меня слышали те, кого я ещё в учебном году 96/97 считал друзьями. — Оглохни! Теперь посторонние нас точно не услышат. Можешь рассказывать. — В наказание за бегство тебя и Рональда Уизли, не говоря уже о побеге остальных плеников, тёмный лорд отправил меня в темницу к Гермионе Грейнджер на сутки, причём меня оставив, в отличие от неё, вообще без одежды. На следующий день у меня возникло желание. Короче, я её испортил. Едва я произнёс эту фразу, как Гарри Поттер ударил меня по носу, хотя и не сильно. — Вечером, выйдя из темницы, я подвергся легилеменции от отца. После этого он велел домовому эльфу принести несколько порций успокоительного и позвать Нарциссу. — продолжил я рассказ — Казалось бы чего тебе и им так нервничать? — Оказалось, есть причина. Дело в том, что на Люциусе с августа 1979 года и всех его потомках, которые примут метку, проклятие: только один шанс зачать сына. Поэтому Люциус и Нарцисса заинтерсованы, чтобы, как минимум, месяц Гермиона Грейнджер была бы жива и здорова, чтобы проверить, беремена или нет.Если беремена, ещё месяц нужен, чтобы узнать пол будущего ребёнка. — Ответь честно, глядя мне в глаза, желаешь ты победы или поражения своему повелителю? — Поражения. — Тогда сейчас попытаюсь послушать мысли Томаса Реддла… Он через твоего отца хочет позвать Северуса Снейпа. — Но зачем? — Я не знаю, но догадка ужасна. — И какова же? — Так как Северус Снейп убил Альбуса Дамблдора, то самозванный лорд, по логике, считает настоящим хозяином легендарной смертоносной палочки нынешнего директора.  — А на самом деле? — У волшебника, хотя он были лучшим учеником Хогвартса, проблемы с логикой. Ты ведь помнишь, что Альбус Дамблдор был обезоружен тобой? — Помню. Мне сон об этих событиях две недеди повторялся. А, значит, авада кедавра Северуса Снейпа на принадлежность палочки не повлияла. Насколько помню, меня, никто фактически не побеждал в настоящих дуэлях, а тренироворочные не в счёт. — А почему? — Окончательность принадлежность волшебных палочек меняется лишь тогда, когда победитель первый раз воспользуется, а в тренировочных оружие сразу отдают бывшему владельцу. — Значит, после того, как я тебя обезоружил в поместье Малфоев, право на палочку перешло ко мне. — А откуда знаешь, что перешло? Ты же просто вырвал оружие из моей руки, а не применил заклинание. — Мистер Оливандер не ошибается. Да и в Гринготсе с колдовством проблем не было, хотя мне сутки были нужны на привыкание. Пытался отремонтировать свою палочку при помощи бывшей твоей из боярышника и единорога, но не смог. Осталась надежда, в случае победы, лишь на легендарную. — А где тот, кого нельзя называть, сейчас? — В Визжащей хижине. — Там же водятся призраки. — Это легенда. А на самом деле туда водили накануне полнолуний Ремуса Люпина, когда он учился в Хогвартсе: ведь в те времена зелий, позволяющих контролировать разум, что упрощало бы несколько часов изоляции, не было. — Веди. — Но ведь Волдеморт все равно, скорее всего, убъёт Северуса Снейпа — Гарри Поттер не побоялся произнести табуированное прозвище. — Вряд ли смерть будет мгновенной. — Ты будешь под мантией невидимости, но если попытаешься сбежать. Томас Реддл дал своей змее приказ укусить директора, а затем отобрал палочку у смертельно укушенного* и ушёл. — Гар-ри! Вз-гля-ни мне в глаза. А те-перь Со-бе-ри. — таковы были последние слова бывшего преподавателя зельеварения, бывшего преподавателя защиты от сил зла, бывшего директора Хогвартса. Как всё собрать, Поттер не сообразил. Я, перестав прятаться, наколдовал флакон. В кабинет директора (но абсолютно все портреты, включая Северуса Снейпа, притворились спящими) вошли вдвоём. Пароля не потребовалось в силу моей должности старосты школы. — Воспоминания будешь смотреть только ты, но прошу поделиться информацией. Затем все обитатели замка и окрестности услышали ультиматум, обращённый лично к Гарри Поттеру. … —  Я и не знал, что Северус Снейп был другом Лили Эванс ещё до поступления и до конца пятого курсс. Но слова «грязнокровка» она так и не проситила. Узнав, что под пророчество попадаю; в том числе, я, Северус Снейп даже просил тёмного лорда пощадить Лили. Теперь понятно, почему Волдеморт не пытался её сразу, а просил уйти. Хотя, все равно, он дурак. Услышав слова «Убей меня, только не Гарри» мог бы применить, условно, остолбеней или типа того, а не, по своей глупости, активировать магический контракт. — А какова цель воспоминания? — Во мне бестелесный дух Томаса Реддла. Поэтому я должен не сопротивляться, а подставиться под его аваду кедавру. — А ты не погибнешь? — С первого раза не погибну. А вот риск добивания. Осталась змея Нагайна, в декабре 95-го чуть не убившая Артура Уизли. Я должен проинструктировать защитников замка насчёт рептилии и рептилойда. По идее, из воспоминания следует, что я должен считать, что погибну. Надеюсь, невменяемый не догадается применить ко мне легилеменцию.