Забытые воспоминания лета 1979

      Друзья узнали это место. Привычный пейзаж Хогвартса теперь сменилось домом, в котором они были совсем недавно. Лавгуды. Резкий хлопок. В поле зрения появился Кикимер. Весь дрожащий. Испуган чем-то. В руках держал две записки. Пандора оцепенела, совсем не ожидавшая домового эльфа в собственном доме. По поведению Кикимера она поняла — вести не добрые. Иначе зачем домовику находиться в состоянии максимального шока. Подёргивания ни на секунду не прекратились и Кикимер кое-как положил записки в руки Пандоры. Лавгуд всё молчала. Не хотелось говорить, понимать и принимать всё что сейчас происходило. Она знала, что этот домовик — собственность семьи Блэк. Потому задала лишь один единственный вопрос с дрожью в голосе:       — От кого?       — От Мастера Регулуса и Леди Блэк.       Имел ввиду он, конечно, Джейн-Лилиан под Леди Блэк. Учитывая, что гриффиндорцы и когтевранка упустили полтора года, это было вполне ожидаемо. Атмосфера нагнетала. Пандора шумно глотнула. Все звуки стихли: даже те назойливые часы, которые тикали без остановки. Птички, что обычно пели под утро, смолкли. Казалось все чувствовали то, что приближалось. То, что было неизбежно, но казалось таким далёким.       Переворачивая записку, Лавгуд махнула рукой. Ей не хотелось, чтобы кто-то сейчас видел её слезы. Особенно какой-то домовик. Ксено сейчас был на выставке своего друга, который жил чуть дальше, чем они. Она была одна в этом доме. Ни единой души. Первым оказалась записка от её подруги. Пандора знала, какой почерк у Джейн. Крючковатый, с маленькими буквами и засечками. От него осталось лишь микроскопические буквы. Местами капли слёз, которые не успели толком высохнуть, размазанные чернила. Это было самое короткое письмо, которое Пандора когда-либо получала от Джейн-Лилиан. Было лишь одно предложение:

«Дора, он умер. Вчера вечером, полагаю»

      Как бы новоиспечённая Блэк не пыталась подать информацию более корректно и без лишних слов, даже на пергаменте чувствовалась тревога. Пандора поджала губы, еле сдерживая слёзы. Вскинула голову вверх, плюхнувшись в диван. Записка упала на пол без единого звука. Сглатывая подступившие слёзы, Дора открыла письмо явно превосходивший по размерам прошлое. Перед её глазами идеальный почерк Регулуса. Столько букв, предложений, абзацев. «Дорогая Пандора! Я мёртв. Это знаю точно. Совсем не по-человечески писать тебе только из-за того что ты — единственная подруга Джейн-Лилиан, которой можно доверять. Внезапно понял, что из всех, с кем она общалась, тебе Джейн-Лилиан может доверится на все сто. Я не думаю, что Эванс, Уинтер или кто-то ещё поймёт её. Чарльз каждое собрание сидит рядом и к нему обращаться глупо. А ее сестра Лукреция и брат Ричард надолго в Италии. Проблемы с магией, причем у обоих. Я предатель не хуже своего брата. Моя миссия — уничтожить тёмного Лорда. Недавно разгадал его секрет и был удивлён. Не хочу забивать тебе голову столь ценной информацией. Знаешь, что говорят? Меньше знаешь — больше спишь Пусть и не то место, но тёмный Лорд точно покончит со мной, потому и прошу тебя, подруга, сохрани Джейн-Лилиан. Не давай ей покончить с собой или же навредить себе. Она самое ценное, что у меня есть. И об этом письме ничего не знает. Надеюсь на понимание.

Регулус Блэк.

      С каждой строчкой становилось невыносимо дышать. Пандора побледнела, а в области груди покалывало. Дрожала она теперь не меньше, чем ранее Кикимер. Стало очень жарко, даже если все окна дома были распахнуты и в помещение поступало достаточное количество свежего воздуха. Редко можно было видеть неравнодушную к чему-либо Дору. Она всегда была хладнокровной и не позволяла проявлять через чур много эмоций. Сейчас даже ей было тяжело сдержать слезы. Осознание того, что Регулус — первая жертва в ее круге. Он первый и не последний. Аккуратно сложив письмо обратно в конверт, Пандора вытерла слезы и подумала «Нужно к Джейн-Лилиан».

***

      Когда белокурая появилась у комнаты, Джейн сидела на кровати, укутываясь в одеяло. Она глядела куда-то в пол, словно на ней применили «иммобулюс». Даже скрип двери не услышала. На ее пальцах красовалось все то же кольцо. Обручальное. Блэк ее сняла и теперь кольцо с лязгом упала на пол. Дернувшись, ДжейЛи взглянула на вошедшую подругу. Поджав губы, попыталась встать. Все безуспешно. Ноги были ватные и затекли. Блэк сидела тут с самого утра, когда получила длинную предсмертную записку своего мужа. Даже на пергаменте он не скупился на добрых и милых словах, заканчивая письмо «С любовью навеки твой муж, Реджи». Пандора и на шаг не двинулась. Было мучительно наблюдать за таким состоянием приятельницы.       — Я получила твою записку, – промямлила Лавгуд, усаживаясь к Блэк. Обнимая за плечи подругу, гостья заметила, что Джейн начинает плакать. Всхлипы становились громче, а слезы стекали по щекам. Приглаживая каштановые волосы и прижав девушку к себе, Пандора пробубнила:       — Выплескни все эмоции. Тебе станет лучше, я обещаю. С дрожью Блэк слабо сжала руку Лавгуд на своих плечах. Казалось она хотела что-то сказать, но получилось лишь несвязные звуки: Джейн-Лилиан была не способна сдержать свои слёзы. По сравнению со стойкой Пандорой она была сентиментальной.       — Нет… Ничего не будет лучше, – медленно мотала головой туда-сюда Джейн, а при последних словах голос слегка сорвался.       Дора не понимала подругу. Даже если бы захотела — не поняла. У неё есть прекрасный жених, с которым она съехалась недавно. Новый дом являлся тем, что так желала Пандора. Он находился далеко и при всём желании никому не захотелось бы посетить гнездо Лавгуд и Малфоя. Не то что магглы, но и волшебники. Этот пункт был настолько нелюдимым, что неподалёку от них жили лишь Уизли со своими пятью детьми, хоть Молли упоминала, что совсем скоро у них будут соседи в лице молодой семьи — Диггори. Самым младшим — близнецам — было по полтора года и они иногда могли заглядывать к Лавгуд-Малфоям. После этого Молли, разумеется, ругала их.       Про смерть кого-то даже и слова не было, ведь рядом столько детей, смех и мячи которых оказывается в их дворе. Пандора не слушала радио. Если только не маггловский, который работал без этих металлических вышек. Ксенофилиус лишь потакал ей. Ежедневный пророк подхватывал и читал только тогда, когда рядом не было невесты. Но он и сам не был настолько заинтересован в событиях мира. Жил в своём мире и это нравилось Лавгуд.       Подрагивающее тело напомнило о том, что от реальности не сбежать. Как бы она не старалась забыть о войне, ничего не менялось. В ушах звенело. Рыдая, Джейн-Лилиан ни о чём не думала. Лишь шёпот Доры «станет легче» вертелось в голове. Станет. Когда-нибудь. Блэковское гнездо никогда не было уютным уголком. Ни дюйм этого поместья. Мрачные тона, герб семьи, портреты, а также длинное семейное древо на стенах. Когда Пандора шла сюда, увидела, что портрет брата Регулуса выжженный, а вот его самого изобразили почти такого же, как сейчас. С заглавной короной. Единственный наследник. Был им.       По дороге в комнату видела и другую Миссис Блэк. Худший год её жизни, не иначе. Рядом ходил старый эльф, бормотал что-то, явно раздражая женщину. Та в ярости откинула эльфа с помощью заклинания остолбеней. Было жаль и того и другого. Весь дом, казалось, скорбел. Не только по сыну. По окончанию рода. Домовики перестали так усердно чистить дом. Оказалось, в доме Блэков их целая дюжина. Все они теперь на коленях сидели перед хозяйкой дома, полностью разделяя скорбь. В особенности Кикимер. Только ему Вальбурга разрешила выражать сожаление словами, в то время как другие получали по заклинанию или колким словам из-за всхлипа. Главный эльф повторял одно и то же.

«Мастер Регулус! Молодой Господин! Он был так добр ко мне!»

      Всё перемешалось. На секунду другую Пандора замялась. Всё это раздражало. Эта наигранная скорбь! Эти эльфы, которые еле знали Регулуса! Вальбурга, которая видела в нём лишь продолжение рода! Казалось лишь Джейн по-настоящему скучала по нему. Даже если он «пропал» вчера. Посмотрев в её глаза цвета глубокой морской воды, Пандора поняла, что она больше не плачет. Слёзы прошли. Теперь Блэк глядела в письменный стол, что был недалёк, а после и на шкаф. С хрипотцой в голосе пробубнила:       — Можно ли было предотвратить это как-нибудь? – Дора покачала головой вместо ответа. Джейн съежилась.       — Джейн-Лилиан, бывалое не вернуть. Ты должна понять, что Регулус не хотел бы, чтобы ты до последних дней придерживалась трауру. Огонь в глазах не должен угасать, – тихо начала Лавгуд, наблюдая, как подруга скидывает одеяло и бросает рядом с подушками.       — Какой огонь, чёрт побери?! Я уже угасла! – крикнула Джейн, убирая руки гостьи.       Может Пандора не была столь близка, чтобы считывать все эмоции, догадаться о её чувствах, но тут было понятно и без всего этого. Жизни Блэк без своего мужа не видит и даже не захочет продолжать жить. Ей этого просто не надо.       В приливе эмоций Джейн-Лилиан даже кинула на пол угасшую свечу с серебряной подставкой. Дора лишь смотрела, как она крушит комнату. Потом домовики починят, восстановят. Если не словами, то пусть действиями ощутит гнев. Девушка провела параллель между ней год назад и сейчас. Джейн-Лилиан из прошлого не поверила бы. Она была против такого проявления эмоций: любых. Злость, обида, грусть, скорбь. Совсем не важно! Да и не разрешала себе упоминать имя чёрта в лексиконе. Без него обходилась. Было грустно наблюдать за тем, как принципиальный человек рушит себя. Своё собственное я.       Уже бегали несколько эльфов, пытаясь чинить всё. Как только ставили всё на место, новоиспечённая хозяйка опять всё кидала. Покачав головой домовикам, Пандора отправила их прочь. Треснуло и большое зеркало. В её осколках было десятки маленьких портретов Джейн. Благо не поранилась.       Обойдя осколки, Лавгуд крепко схватила подругу за локоть, чтобы она не натворила чего-то ещё. В глазах бушевала буря, которое Блэк не пыталась даже прекратить. Хотелось остановить её, пока Джейн сама позже не ужаснулась от собственного поведения. Спустя какой-то промежуток времени боль чуть стихнет и ей будет стыдно, мерзко и невыносимо даже подумать о том, что она творила. Неважно, перед кем и когда.       Бывает, некоторым людям нужно отвесить пощечину, чтобы те, ради Мерлина, прекратили. На миг Блэк дернулась и посмотрела на стойкую Пандору. Слёзы совсем высохли. Это было заметно. Красные глаза, которые грозили на следующий день опухнуть, совсем потеряли былой блеск. Будто Джейн была под эльфийским вином. Он на неё так действовал, но потом это проходило. Пьянством, почему-то, не пахло. Лишь приторным запахом духов, которые были разбиты задолго до прихода Пандоры. Почему-то этот запах был перекрыт унылой атмосферой не только комнаты, но и всего поместья.       Джейн-Лилиан пыталась размеренно дышать и унять покалывание в области груди. Сердце болит. Разбито. Вот как это, должно быть, ощущается. Вот про что пишут разные поэты, писатели и художники. Она это ясно поняла. Сознание будто покинуло её. Джейн лишь стояла, не двинувшись, пытаясь понять хоть что-то из сказанного Лавгуд.       — Саморазрушение — не сойдёт. Уничтожение всего в этой комнате — тоже. Разве не ты была за мирный способ решение всех проблем? Подумай о Регулусе. Думаешь, ему было легко принять решение? Оставить тебя, родителей? Нас, его друзей, в конце концов? Ты ведь сейчас обвиняешь его, так ведь? – отчеканила девушка, мёртвой хваткой держась за бывшую сокурсницу.       Джейн пошатнулась и уже хотела возразить, как поняла: Пандора в её голове. Пытается таким образом понять всю боль и обиду. Глупо разинув рот, Блэк хотела сказать «нет!», но не получилось издать даже и звука. Рыдания сорвали голос. Дора опять права. Обвиняла. Да. Регулуса, его родителей, Тёмного Лорда, Пожирателей, тот чёртов крестраж, его смекалку и даже Сириуса. Он мог бы предотвратить всё это! Уберечь его от этих любителей жестокости! На то он и был старшим братом!       Прокручивая в голове проклятия, обвинения в сторону других, Джейн-Лилиан поняла. Это не было обязанностью Блэка-старшего. Это была её обязанность. Джейн была той, с кем он был бо́льшую часть этого года. Она могла поинтересоваться им куда больше. Смогла бы убедить Регулуса обратиться к Дамблдору, — директору школы, — чтобы тот решил эту проблему. И если бы цена её мужа равнялось великому волшебнику вроде Дамблдора, она бы заплатила. Послала бы туда директора, лишь бы Регулус был рядом.       Увидев и почувствовав это, Пандора опустила голову. Бестактно было так влезать в её голову, где можно было увидеть что-то сокровенное, что-то личное.       Гарри кивнул Гермионе. Наспех записывая легилименция, она судорожно выдохнула. Необъяснимая грусть накрыла её.       — Пережить потерю нужно, однако не во вред себя. Прими факт как есть.       Дора не знала, что ещё можно сказать. А что ещё нужно? Непонятно было вот что — сказала ли она верные слова и не обесценила ли столь короткую жизнь друга за пару предложений. Лавгуд вспомнила о том, как отец умер от болезни. Всё было в тумане. Рядом всегда находилась родная, любимая мама и с ней они справились вместе. Есть ли у Джейн такие люди? Вроде бы. Самыми приближенными за последние года являлись Дора, Триш, Лили и… на этом скупой список заканчивался. Эванс и Уинтер её точно не поняли бы. Регулус был прав. У них другая, совсем иная жизнь. Но ведь что такого схожего в из жизни с Джейн-Лилиан, что Пандора поймёт её как никто другой?       Регулус обязан быть первой и последней жертвой в её кругу. Иначе сахарный домик растает в слезах горя и несчастья.

***

      — Мне её жаль.       Комната Регулуса, — некогда казавшееся для Грейнджер чем-то вроде загадочного убежища с тайнами, которые манили, — стало устрашающим логовом чьи-то души. Свечи, которые только что появились усилили страхи. Кикимер сказал, что источник света слишком мал и придётся включить ещё парочку, на что Гарри махнул рукой. Иногда казалось, что избранному всё равно на то, что делает главный домовик. Либо ему было всё равно, либо же Поттер доверял старому эльфу. Тот быстро поставил несколько свечей рядом с Гарри.       Яркое воспоминание дало возможность вглядеться и видеть каждую отдельную деталь. Разбитые склянки, треснувшее зеркало и сломанная шкатулка. Пометкой было и то, что теперь главная героиня не Джейн-Лилиан, которая уже стала Блэк, а Пандора Лавгуд.       Гермиона посмотрела на Луну. Её выражение лица было как всегда спокойное и умиротворённое, а пальчики сжимали в руки склянку, и поместили воспоминание обратно. "Воспоминание №8" подписала Грейнджер.       — Я не думал, что забытое имя Регулуса было столь важным.       Это сказал Рон. Все они так думали. Хоть на долю секунд, но у кого-то обязательно появлялась данная мысль. От человека осталась лишь записка с инициалами, которые успешно были разгаданы только год спустя. По трём буквам нельзя понять каков был человек.       — Следующее воспоминание «приход Джейн-Лилиан».       Держа в руке тот рисунок с медальоном-крестражем, Гарри медленно водил подушечкой пальца по небрежным линиям, которые сложились в один набросок. Сзади не было написано ничего, как и спереди. Должно быть, он пытался воссоздать копию. Его кропотливая работа удалась: даже Дамблдор повёлся. Настоящий медальон был очень похож. Даже рисунок злосчастного медальона напомнило о маленькой ссоре между золотой троицей, что всегда заставляло Гарри нахмуриться и сжать зубы. Рука Поттера дернулась. Чуть было пергамент с рисунком на зажёг!       Джиневра, стоявшая рядом, среагировала и убрала подставку, поставив на письменный столик вместо маленького стола, что недавно принёс Рональд для удобства.       Сзади виднелись буквы. Целое письмо. Гермиона протянула руку другу, как только заметила это. Гарри подал молча, потому что не увидел этого. Он был слишком занят Джинни, которая держала его за руку и спрашивала что с ним и почему он так рассеян. Рональд положил свою голову на плечи Грейнджер, пока та ждала Гарри. Получив пергамент, Миона вслух прочитала:

«Инферналы существа опасные. Тёмный Лорд поместил их в пещеру, где сыро и холодно. Мертвецам только это и надо. У меня есть теория, что они боятся огня и тепла»

      — Впрочем, да, мы с Дамблдором выжили только из-за того что он использовал сильный огонь.       — Тогда почему он не выжил? – Луна с вызовом смотрела на Гарри, присев на стульчик.       — Дамблдор сам еле справился с инферналами. Их толпа! А Регулус, должно быть, из-за юности или же из-за напора не справился. В пещере очень страшно. По сей день боюсь очутиться там, – Гарри почесал затылок под пронзающий взгляд Лавгуд, которая отвела его сразу после рассказа.       Рон поглаживал плечи Грейнджер, водя по ним указательным пальцем и шепча что-то на ухо. Гермиона злилась на тебя из-за того, что не додумалась до этого глупого трюка! Уизли успокаивал, говоря, что не всегда и везде можно преуспевать, потому корить себя за это не надо. Девушка улыбнулась и посмотрела на Рональда, положив свою руку поверх него.       Джинни уселась к Когтевранке, плетя из кончиков ее густых белоснежных волос маленькие косички. А во второй руке было колдо сделанное здесь, в этой комнате. Сириус и Регулус. Как самые настоящие братья. Поттер и Рональд ставили склянки на места, а первый попутно рассказывал Гермионе как выглядят инферналы вживую и как их сломил директор. Каждая деталь интересовало Грейнджер и она почувствовала себя, будто ведет конспект по ЗоТИ или же истории магии. Опыт Гарри был безусловно ценен, ведь не каждый выживал. Да и в книжках их особо нет, только если не в запретной секции Хогвартса или же здесь, в Гриммо, 12. Только вот в их библиотеке существовал раздел только для членов семьи и Поттера туда не пускали, пусть тот и был теперь названным наследником Блэков. И кровь прабабушки Дореи не помогло бы.       — И все же, настаиваю на Чевиот-Хиллс. Призрачная надежда хоть немного, да есть, – Джинн подняла наверх фотографию горы, демонстрируя ее всем, кто был здесь.       Гора не была столь величественна, ведь выглядел как большой холм. Слегка пожелтевшая трава, бескрайняя степь и деревья. Где-то по логике должен был быть и ручеек. Мимолетный пейзаж был запечатлен Пандорой. Сзади подпись "Все хорошо, Регулус". Гермиона прищурила глаза и ей подумалось "Да обычная гора! Очень, кстати, похоже на ту, где мы с родителями устроили пикник". Правда была нестыковка: зачем магглам посещать столь далекое место, где нет даже всех удобств для туристов.       — Тут даже написали "Все хорошо, Регулус". Вот все это посмотрим, и ай-да в горы развеяться!       — Джинни, сейчас зима. Да и опасно будет, – помотал головой Рон, взъерошив волосы сестры.       — На что мы волшебники по-твоему, Рон? Трансгрессируем или же порт-ключи... – мило хлопала глазками Джиневра, зная, что именно Поттер может повестись на её милое личико.       Порт-ключ что тогда, что сейчас, очень ценная вещь. Надо идти в Министерство, запросить разрешение, ждать месяц-два и не дай Мерлин это срочно, ведь долго проверяли всех. А вот Гарри! Его прихоть выполняли, пусть он и не считал себя кем-то особенным. Министерство точно могло бы одолжить так на время или самолично привести Избранного в любое место, стоило ему заикнуться об этом хоть раз.