Ничего личного. Книга 8

Ксавьер толкнул застекленную дверь и вышел в морозный ночной сад. Особняк спал. Куча детей, от гомона которых Ксавьеру захотелось сбежать обратно в Мексику, наконец улеглась. Приятная девушка, сестра Даниэля Бенуа, непринужденно расспрашивала Йохана о мексиканском Дне мертвых, попутно набрасывая его портрет карандашом в блокноте. Не упустила она из виду и Ксавьера, и тот, случайно увидев рисунок, с трудом подавил изумление — в простом эскизе она умудрилась ухватить дикое, голодное выражение глаз, которое, как ему казалось, он тщательно скрывал. Мимо прошел охранник, коротко кивнув ему. Ксавьер ответил на приветствие и поднял голову к темному небу, на котором сверкали звезды, предвещая завтра морозный день. Из-за смены часовых поясов спать не хотелось. Уже в который раз он подумал: правильно сделал, что вернулся. Пробудь он в Мексике еще пару дней, уже сидел бы в кабинете Гальярдо с иглой в вене и тупым блаженным выражением на лице. И никакой Себастьян, никакой, к черту, принц его бы уже не волновали. Ксавьер глубоко вдохнул ледяной воздух. В голове наконец-то прояснилось так, как ни разу за прошедшие два месяца. Впервые он был спокоен настолько, насколько вообще можно быть спокойным в такой ситуации. Как бы нелепо это ни звучало, он чувствовал себя дома. В свою огромную пустую квартиру он даже не заглянул — сразу из аэропорта они с Йоханом примчались в «Азар», а потом, по настоянию принца, в особняк, и Ксавьер не горел желанием возвращаться. Только не сегодня. Сегодня он точно не вскочит посреди ночи от кошмара. Неподалеку раздалось шуршание прошлогодних листьев, и Ксавьер с удивлением услышал знакомое хриплое мяуканье. — Какого черта? Огромный серый кот с разорванным ухом вышел на дорожку и чинно уселся посреди, обвив лапы хвостом. Он выжидательно смотрел на Ксавьера зелеными глазами, но тому было нечего предложить гостю. — Как ты меня все время находишь? — прошептал Ксавьер, осторожно делая шаг вперед. На плечи легло тяжелое пальто, и он резко обернулся. — Принц, ты с ума сошел? Тебе нельзя… Даниэль испуганно отпрянул. — Ой, простите, мсье Санторо, я просто подумал, что после Мексики вам так легко простудиться, вы же в одной рубашке… Ксавьер выдохнул сквозь стиснутые зубы. Не Бенуа напугал его — он испугался за принца с его ужасающей реакцией на кошачьих. Но объяснять он ничего мальчишке не стал и отвернулся. Кот сидел на прежнем месте, ожидая угощения. — Уходи, — шуганул его Ксавьер. — Мне нечего тебе дать. — Почему же, есть. — Даниэль потряс пакетом с сухим кормом. — Нашел на кухне. Этот кот тут частенько появляется, мне Кейси рассказал. Эй, Пушок! — Он поманил кота к себе. — Иди сюда, я тебя покормлю! Кот не шелохнулся. — Сам ты Пушок. — Ксавьер отобрал у Даниэля пакет и миску, насыпал корма и спустился по ступенькам. — Давай, Бандит, ешь, — тихо сказал он, отходя. Кот не заставил просить себя дважды. Со степенностью, а вовсе не с голодной поспешностью, какая обычно отличает бродячих кошек, подошел к миске и принялся похрустывать кормом. — Так его зовут Бандит? — хихикнул за спиной Ксавьера Даниэль. — Очень подходящее имя. Мило. Это вы придумали? — Нет. — Ксавьер уже не знал, как отделаться от навязчивого паренька и решил просто его игнорировать. Глядя на кота, вдруг задумался, кто же в самом деле придумал это имя? Вспоминать долго не пришлось, и он подавил вздох. Как бы сейчас пригодился Цзинь Тао, будь он жив. Ксавьер не признался бы в этом ни единой живой душе, но он сумел продержаться первое, критическое время без никотина только потому, что над ним реял демонический китаец, грозящий вонзить длинную тонкую иглу в самое болезненное место. А потом Цзинь погиб. И Ксавьер дал себе слово, что курить больше не будет. Хотя бы в память о нем. Что, черт побери, совершенно не отменяло его тяги к любому наркотику, способному дать краткое успокоение. — Не смей зазывать его в дом, — перебил он трескотню Даниэля. — Во-первых, он все равно не пойдет, а во-вторых, у принца аллергия. — Понял, — с самым серьезным видом заверил Даниэль. — Даже гладить не буду. — Погладить можешь, — с кривой усмешкой разрешил Ксавьер. — Только без пальцев потом трудно будет записывать свои лекции. Даниэль предусмотрительно сделал два шага назад. Кот не обратил на него никакого внимания, продолжая поглощать поздний ужин. — Ты толком не рассказал, в чем заключается твой план. — Ксавьер поплотнее запахнулся в пальто. — Вы же отказались от него, стоило мне только пикнуть… — …что тебе надо получше узнать Себастьяна, и ты хочешь сыграть с ним в карты. Принц не рассказал тебе, что случилось, когда он ввязался в глупую игру с этим человеком? Даниэль помотал головой. — А шрамы на ладони видел? На этот раз юноша закивал. — Полагаете, меня Себастьян тоже заставит прижигать руку сигаретой в случае проигрыша? — Если бы только это. — Ксавьер потер подбородок. — В общем, с принцем я полностью солидарен. Не следует тебе вмешиваться. — Но я же слышал! То есть, я не подслушивал, это просто так получилось… Вы уже все перепробовали и не сдвинулись с мертвой точки! Я могу помочь, я правда… — Нет, — отрезал Ксавьер. Кот съел последний кусочек корма и принялся величаво вылизываться. — Не имею ни малейшего желания брать на себя еще и твою смерть. Мне к мертвецам не привыкать, но принцу нельзя снова… Он прикусил язык. Даниэль молча ждал продолжения. — Короче, не лезь, — коротко закончил Ксавьер. — Суть своего плана рассказать можешь, но действовать будем мы. Если не желаешь играть по нашим правилам — просто молчи. Разберемся сами. — Конечно, разберетесь, мокрым-то полотенцем… — проворчал Даниэль, отворачиваясь. Ксавьер так резко развернул его к себе, что тот не удержался на ногах и упал бы, если бы Ксавьер не впился пальцами в его плечо. — Что ты сказал? — прохрипел он. — Повтори! — Я-я-я… Я просто… Ничего! Ничего такого, просто ляпнул! — Даниэль извивался от боли и пытался разогнуть пальцы Ксавьера по одному. — Вы мне сейчас ключицу переломите, честно! Ксавьер ослабил хватку. По спине тек холодный пот. Мальчишка смотрел на него широко раскрытыми глазами, но, к своему удивлению Ксавьер обнаружил, что страха в них почти не было. «Ох и устрою я тебе завтра выволочку, принц». Ксавьер забрал миску и вернулся в дом. Даниэль с несчастным видом переминался с ноги на ногу, потом сделал было шаг к коту в поисках утешения, но тот грозно глянул на него, и юноше ничего не оставалось, кроме как последовать примеру Санторо. Никто из них не видел тени, притаившейся за углом дома. Убедившись, что оба скрылись, тень достала мобильный телефон и отстучала короткое сообщение. Утром Амадео, не дожидаясь пробуждения Ксавьера, отправился в «Азарино». До Нового года оставалось два дня, и все необходимые приготовления были уже сделаны, но различные мелкие неурядицы могли возникнуть и за пару часов до праздника. Амадео предпочитал лично все проконтролировать — нередки были случаи, когда гости, не планировавшие оставаться дольше, вдруг решали провести зимние праздники в чудесном отеле, в котором, к тому же, располагалось не менее чудесное казино. Амадео мог поименно перечислить подобных любителей менять планы, поэтому заранее оставлял свободные номера, подготовленные в соответствии со вкусами постояльцев. В вестибюле царила привычная суета: носильщики расторопно уносили тяжелые чемоданы в номера, стараясь ничего не перепутать; девушки на ресепшене с неизменными улыбками регистрировали вновь прибывших. Чилли была тут же, но они с Амадео едва успели кивнуть друг другу — лавина необходимых дел и не думала иссякать. После новогодних праздников наступит долгожданное затишье, но Амадео знал, что вскоре оно ему надоест. Он привык к такой жизни и не мог сидеть на месте, когда выдавались периоды передышки. Амадео отдавал последние указания менеджеру, милой светловолосой девушке с прицепленным на груди бейджем «Надин», когда его локтя кто-то коснулся. Обернувшись, он, к своему удивлению, увидел Бьянку. Черные волосы были свободно рассыпаны по плечам, обтянутым белой блузкой, в глубоком вырезе блестела золотая цепочка. Она неприязненно покосилась на Надин, которая сосредоточенно делала заметки в планшете, и обратила хищный взгляд на Амадео. — Доброе утро, господин Солитарио, — нараспев произнесла она. — Могу я завладеть вашим вниманием? — Здравствуйте. Одну минуту, мне нужно закончить разговор. Бьянка с готовностью кивнула, но когда Амадео отвернулся, скорчила недовольную гримаску. Пренебрегать ею ради какого-то менеджера! Которая еще и страшненькая к тому же… Ну что за человек! — Госпожа Карпентер не сможет прибыть к прямо празднику, но апартаменты должны остаться за ней, бронь не снимайте. Триста пятый освободите и отдайте первому в листе ожидания. Два номера на шестом этаже оставьте свободными, сколько бы за них ни предлагали. Я позже сообщу, кто там остановится. Пока на этом все, Надин, можете идти. — Слушаюсь. — Светловолосая менеджер испарилась. Амадео повернулся к Бьянке. Она со скучающим видом наматывала прядь волос на палец и оглядывала празднично украшенный вестибюль с таким видом, будто из дворца попала в пещеру. — Вы хотели со мной поговорить? — напомнил Амадео. — Да. — Бьянка смерила его взглядом из-под полуопущенных ресниц. — Но тут слишком шумно. Вы вовсю готовитесь к празднику. — Все любят Новый год и Рождество. — Амадео повел ее к большим резным дверям, отделяющим казино от вестибюля. Сейчас, ранним утром, там никого не было, кроме нескольких сотрудников, обновляющих инвентарь. Бьянка лениво наблюдала за суетящимися вокруг столов девушками и молодыми мужчинами. — Это обязательно? — спросила она. — Менять кубики на новые? Чем плохи старые? — Малейший скол на кости или едва заметная потертость на игральной карте может решить вопрос не в пользу посетителя. Или наоборот, открыть лазейку для мошенничества. — И их меняют каждый день? Какая расточительность! — Требование безопасности и честной игры. — Амадео остановился у приватных кабинок. — Зачем вы хотели меня видеть, Бьянка? Та лукаво оглянулась через плечо, желая убедиться, что их не подслушивают. — Не знала, как подступиться к вам с этим вопросом, но я хочу приобрести акции «Азар». Это возможно? — Вы хотите купить акции «Азар»? — удивленно переспросил Амадео. — Не вы ли грозились разрушить мою компанию до основания, если не завладеете «Гандикапом»? Бьянка мелодично рассмеялась и откинула волосы за спину. — Вы серьезно считали, что мне это удастся? Право же, я польщена. Понимаю, вы мне не доверяете, но бизнес есть бизнес. Ваш я отбирать не намерена, да и пара акций мне в этом никак не помогут. Наоборот, принесут дополнительный источник дохода. Амадео не видел смысла в том, что она говорила. Разве что интриганка собиралась нажиться, но для этого ей нужно было предварительно обрушить цену акций, а потом покупать и ждать повышения. Но Бьянке это было не под силу, как бы она ни старалась. Тогда чего она добивается? В следующее мгновение он получил ответ на невысказанный вопрос. Бьянка сделала шаг к нему и, невольно отступив, Амадео оказался внутри кабинки. Бьянка не глядя задвинула за собой легкую дверцу и подошла вплотную. Отступать было некуда — шаг назад, и он упрется в игровой стол. Но, разгадав ее намерения, Амадео мог только усмехнуться. В конце концов, Бьянка оказалась совершенно обычной женщиной, которая, помимо честолюбивых карьерных планов, вынашивала еще и личные. — Здесь играют в баккара, верно? — пропела она, не сводя с него глаз. При упоминании проклятой игры сердце заколотилось, как бешеное, пальцы рук похолодели. Амадео медлил с ответом, стараясь дышать глубоко и ровно, чтобы голос в итоге не дрогнул. — Нет, — ответил он наконец. — В моем казино в баккара не играют. Слишком большой риск проигрыша для посетителей. — Вот как. Странно, это очень популярная игра. И чрезвычайно выгодная для казино. — Бьянка наклонилась вперед и коснулась пальцами стола, оказавшись так близко, что Амадео чувствовал ее дыхание на лице. — Вы удивляете меня своим человеколюбием, господин Солитарио, и не только им. Амадео предпочел промолчать. — Когда я узнала, что дедушка назначил вас регентом малыша Даниэля, — продолжала она хриплым полушепотом, — я пришла в ярость. Но я больше не хочу войны. — И чего же вы хотите? — мурлыкнул в ответ Амадео. Паника отступила, и он откровенно забавлялся наивностью Бьянки. Та приняла его интерес за чистую монету. — Я хочу править вместе. На вторых ролях, пусть так, но быть рядом с вами, господин Солитарио. Что скажете об этом взаимовыгодном партнерстве? Я оставлю Даниэля в покое, и всем будет хорошо. Могу вам это обещать, а свои обещания я держу. Амадео не смог подавить улыбку. — Вы предлагаете мне себя? Не очень выгодное вложение. — Почему же? — Бьянка скользнула ладонью по его шее, ее дыхание защекотало губы. — Потому что я боюсь. — Меня? Да бросьте! — Боюсь, что вы прикусите язык и отравитесь своим ядом сами. И где тогда окажутся мои инвестиции? Бьянка отпрянула. Щеки покраснели, она задыхалась от злости. — Да вы… — выдавила она. — Как вы смеете?! — Я всего лишь забочусь о вас и вашем благополучии. — Амадео невозмутимо поправил прическу. — Если это все, что вы хотели, то прошу меня извинить, мне нужно идти. Он отодвинул дверцу кабинки в сторону и ушел. Бьянка, кипя от злости, как чайник, рывком достала из сумочки телефон и перечитала сообщение, полученное вчера ночью. — Яда боишься, значит? — прошипела она. — На тебя и яда не понадобится. Каков подлец! Она в возмущении покинула казино, гордо вскинув голову. Чилли, едва не столкнувшись с ней в дверях, проводила ее удивленным взглядом. — Дайте угадаю, — заявила она Амадео, — вы снова разбили чье-то сердце. — Было бы что бить, — ответил тот. Усмешка так и не сошла с губ. Даниэль осторожно выглянул из-за угла получил знатную пригоршню мокрого снега в лицо — проезжавшая мимо машина и не подумала сбавить скорость перед поворотом. Отплевываясь и ругаясь на чем свет стоит, Даниэль в кого-то врезался спиной и плюхнулся во все то же полузамерзшее крошево. Тот, с кем он столкнулся, тоже полетел на мостовую. — Ой, простите! — отплевываясь, залопотал Даниэль. — Это я случайно, честно… — Когда ты уже прекратишь за все подряд извиняться, придурок, — услышал он в ответ знакомый голос. — Честное слово, так бы и запихнула тебе твои извинения… О мое новое пальто! Погибло безвозвратно! Проморгавшись, Даниэль с изумлением увидел копошащуюся в снегу Катрин. Вскочив, как на пружинке, он поднял сестру и отряхнул от налипшего мокрого снега. Получилось не очень. — Блин, прости, а нечего вообще-то так подкрадываться! Ты откуда здесь? — Я? — Катрин порозовела. — Гуляла! Я что, не могу гулять, где захочу? — Ага, в этом районе частенько гуляют молодые девушки, только домой потом не возвращаются. — Даниэль поежился при мысли, что что-то могло произойти с сестрой. — А ну, шуруй домой! Гулена… — Раскомандовался! — фыркнула Катрин. — Сам-то что тут делаешь? Ты, конечно, не девушка, но вряд ли тебя это спасет от местного хулиганья! — Вот настырная… — Даниэль огляделся и увлек сестру в ближайший переулок, чтобы не маячить на виду. — Мне нужно увидеться с одним человеком, только не рассказывай мсье Амадео. — Это с кем? — Катрин стряхнула грязный снег с шапки и поморщилась. — И раз уж мсье Амадео знать необязательно, то мне вдвойне интересно — зачем? С каких пор у тебя появились тайны от обожаемого учителя? Даниэль глубоко вдохнул. То, что он задумал, — чистое безумие, но при изрядной толике везения мсье Амадео ничего не узнает, а он сможет внятно сформулировать свои доводы и не выглядеть в его глазах глупым мальчишкой, который понятия не имеет о «взрослых» сложностях в бизнесе. После того, как он закончил излагать свой план, Катрин как следует двинула его раскрытой ладонью по кудрявой макушке. — Ай! Больно… — А получше ты ничего не придумал?! — Нет! — выкрикнул в ответ он. — Правда, Кэт, это единственный вариант! Если уж ни мсье Амадео, ни мсье Санторо ничего не могут поделать… — То ты решил, что сможешь додуматься до того, до чего до сих пор не додумались они. — Сестра зажмурилась. — Дэнни, я тебе говорила, что ты идиот? — Да ты постоянно это твердишь, — обиженно фыркнул брат. — Но вспомни, я хоть раз ошибался, когда высчитывал вероятность победы для той или иной лошади? Ошибался, когда предсказывал результат боксерских поединков? Да, меня никогда — ну, почти никогда — не слушали, и я попросту перестал это делать, но раньше-то! Я ведь обо всем рассказывал тебе, и ты сама могла убедиться, насколько я хороший аналитик! — Ну да, себя не похвалишь, — протянула Катрин. — Но если твой мсье Амадео считает, что этот человек опасен, тебе следует к нему прислушаться и не лезть на рожон! — Я и прислушался. Предупрежден — значит вооружен. И не собираюсь соглашаться на безумные условия игры! — Он решительно топнул ногой. — Если мне что-то не понравится — брошу все и уйду. Найдется другой способ добыть нужные данные. — Пафоса-то, пафоса! Тебе только очков и шепелявости сейчас не хватает, — покачала головой сестра. — Ладно, я ничего не скажу мсье Амадео, если ты возьмешь меня с собой. Зря, что ли, я столько шла за тобой по этой слякоти. — Нет! Это исключе… — Катрин сунула кулак ему под нос, и Даниэль недовольно поморщился. — Ладно, ладно. Только не вмешивайся ни во что. Хотя бы первые десять минут. — Можешь быть спокоен. С удовольствием посмотрю, как тебе надерут задницу в карты, или во что ты там собрался играть. Но если запахнет жареным, ты встаешь и уходишь. Без вопросов. Даниэлю оставалось только согласиться. Подпольный клуб находился в стороне, противоположной бару Джо, поэтому Даниэль не опасался попасться на глаза бармену. С превеликим трудом ему удалось выудить из Кейси адреса клубов, не подчиняющихся Солитарио (таких оказалось чрезвычайно мало, и Кейси с гордостью сообщил, что Амадео просто пока до них не добрался). Поскольку в «Азарино» и подконтрольных филиалах баккара находилась под запретом, только в немногих уцелевших нелегалах можно было испытать удачу на всю катушку. Именно здесь, по предположению, Даниэля и находился Себастьян, любивший на досуге половить зловредную переменчивую даму за хвост. Даниэль и Катрин не без опаски спустились по полуразрушенным ступенькам в подвал. Девушка держала наготове мобильный телефон с набранным заранее номером полиции — мало ли что может случиться. Сердце подскакивало к горлу, но Даниэль, казалось, совсем ничего не боялся, спускаясь в темноту, где его ждали бандиты с ножами за голенищами сапог и пистолетами, заткнутыми за кожаные ремни. Такую зловещую картину воображение рисовало Катрин. Но внутри, на удивление, оказалось хоть и мрачно, но вполне мирно. Игроки сидели за низкими круглыми столами, хаотично раскиданными по всему помещению. В глубине крутилась с непередаваемым стрекотом рулетка. У Катрин и Даниэля сразу заслезились глаза от застилающего все вокруг табачного дыма, но игрокам он ничуть не мешал. Тут и там разносили выпивку официантки в коротких юбках. Стучали фишки, катились по сукну кости, смеялись выигравшие, громко ругались проигравшие. — Вы кто? Дорогу им преградил громила в серой футболке с обрезанными рукавами. Под мышками расплылись огромные пятна пота, на лице застыло каменное выражение, увидев которое любой нормальный человек развернулся бы и ретировался. Даниэль едва так не сделал, но, собравшись с духом, громко ответил: — Мы пришли поиграть. В баккара. Громила обнажил желтые зубы в ухмылке, говорящей «так я вам и поверил». — Кыш, мелюзга. Баккара не для таких малолеток, как вы. — Думаете, у меня нет денег? — повысил голос Даниэль. — Показать вам мою банковскую выписку? Это озадачило громилу. Кошмарная ухмылка исчезла с лица. Пока Даниэль раздумывал, как воспользоваться заминкой, раздался зычный голос: — Надо же! Себастьян шел к ним, раскинув руки в радушном приветствии. Он улыбался во весь рот. — Неужели это Даниэль Бенуа? Мой мальчик, как я рад вас видеть! Вы пришли не один? Дайте угадаю — прекрасная Катрин. — Себастьян взял ее руку и прикоснулся к ней губами. Катрин с трудом подавила гримасу отвращения. Впрочем, долго мучить ее Себастьян не стал — его внимание целиком и полностью захватил Даниэль. — Не думал, что мы с вами так скоро увидимся, мсье Бенуа. — Он обнял Даниэля за плечи и повел к столу, за которым играл. Там сидели трое мужчин и две женщины, разодетые в пух и прах. Все без исключения курили. Катрин шла следом, сморщив нос и ежась от взглядов, которыми одаривали ее игроки. — Я вообще-то случайно забрел, — попытался оправдаться Даниэль, садясь. Катрин приземлилась рядом и придвинулась к нему вплотную. Весь ее вид говорил: давай уйдем отсюда сейчас же, но Даниэль решил игнорировать сестру до тех пор, пока это возможно, и не думать о том, откуда Себастьян узнал ее имя. — Вы, верно, до сих пор не поняли, что случайностей не бывает. — Себастьян перевернул свои карты и торжествующе вскинул руку. Игроки недовольно загудели и придвинули к нему кучки разноцветных фишек. — Видите? Я выиграл, потому что должен был выиграть, ничего больше. Сегодня госпожа Удача одаривает меня всеми ласками, на которые способна. Желаете проверить, насколько она благосклонна к вам? — Нет, — сказала Катрин. — Да, — ответил Даниэль. Себастьян усмехнулся. — Уж простите, мадемуазель, но Удача сегодня определенно хочет испытать вашего брата. Иначе его бы здесь не было. Вам знакомы правила баккара? — В общих чертах, — кивнул Даниэль. — Правда, я не так быстро подсчитываю очки… — О, этого не требуется. Гризельда, — он кивнул на худощавую женщину в красном платье и с черными перьями в волосах, — объявит победителя. Она у нас сегодня за крупье. Все собравшиеся за столом, кроме Катрин и Даниэля, расхохотались. — А на что играем? — спросил Даниэль. Горло сжималось от страха, и голос едва не дал петуха. — Вот это мне нравится, сразу к делу! — Себастьян ласково погрозил ему пальцем. — Поскольку вы вряд ли захватили с собой наличность — вам столько попросту не унести — то сыграем на что-нибудь другое. — Только без членовредительства! — вырвалось у Даниэля, а Себастьян озадаченно нахмурился. — Как можно! Многоуважаемый господин Солитарио наговорил вам обо мне ужасных вещей? Ох, этот нежный принц так любит все драматизировать… — Просто не могу я отдать свой палец как ставку, я же не якудза, — попробовал отшутиться Даниэль, и Себастьян принял его отговорку как должное. — И вправду. Что ж, тогда как насчет этой замечательной ручки, что торчит из вашего нагрудного кармана? Входя в игровой зал, Даниэль расстегнул куртку, и именная ручка, которую подарил ему Амадео, сверкала у всех на виду. Ставить ее совершенно не хотелось, а больше у него с собой ничего ценного не было. Но, взглянув на Себастьяна, он понял, что тот планировал эту ставку с самого начала. Хитрый лис. Делает вид, что ему все равно, а на самом деле выбирает цели с поразительной точностью. — Эта ручка мне очень дорога, — ответил Даниэль, машинально хватаясь за нее, чтобы скрыть от посторонних взоров. — Если бы мы не ставили на кон что-то дорогое, в чем тогда была бы прелесть игры? — В глазах Себастьяна на мгновение мелькнуло что-то похожее на грусть. — В этом весь смысл, Даниэль. Мы рискуем всем, что у нас есть, в надежде взять банк. И только сеньора Суэрте решает, по вкусу ей такое подношение или нет. Да, эта дамочка иногда бывает излишне требовательна, — закончил он шепотом. Даниэль и Катрин озадаченно молчали. Себастьян же сидел, опустив голову и глубоко погрузившись в себя, пока Гризельда не потрепала его по плечу. Он вскинулся, будто разбуженный ворон, и Даниэль увидел в его глазах такое отчаяние, что чуть не разревелся, как ребенок. Длилось это всего мгновение. Потом Себастьян широко улыбнулся и указал на ручку. — Поддерживаете вы такую ставку или нет? Даниэль проглотил вставший в горле комок и вытер вспотевшие ладони о джинсы. — Тогда почему бы и вам не поставить что-нибудь равноценное? — И во сколько вы ее оцениваете? — в удивлении поднял брови Себастьян. — Не все в мире можно измерить деньгами, — повторил Даниэль слова учителя. — Так что же, за вашу ручку мне отдать руку? — скаламбурил Себастьян, повертев кистью в разные стороны. Лица Катрин и Даниэля перекосила одинаковая гримаса ужаса. — Без членовредительства! — хором выкрикнули они. Себастьян рассмеялся. — Простите, я не собирался предлагать что-то подобное, но у вас были такие серьезные лица, что я не удержался. Расслабьтесь, я пошутил. Он сунул руку во внутренний карман пиджака и положил на стол заколку. Обычная пластиковая заколка лилового цвета, на одном конце — бабочка с усеянными блестками крылышками. Даниэль украдкой переглянулся с Катрин: в таком месте и в руках такого человека этот предмет выглядел необычно, если не сказать — чуждо. — Это моей дочери, — ответил Себастьян на немой вопрос. — Как видите, я достаточно серьезен и отвечаю за ценность моей ставки. Даниэль прикусил язык, чтобы не спросить лишнего, и без возражений положил рядом с заколкой именную ручку. — Ставки сделаны! — прокаркала Гризельда. Даниэль и Катрин вздрогнули. — Милая Катрин, — Себастьян придвинул к ней «башмак» с картами, — не окажете ли нам честь побыть нашим раздающим? Это исключит любое жульничество с моей стороны, хотя, уверяю вас, я никогда не позволяю себе ничего подобного, а целиком полагаюсь на удачу. — Хорошо. — Та придвинула к себе «башмак» с таким видом, будто внутри сидела ядовитая змея. — Только скажите, кому и сколько я должна раздать. — О, легко! Две — мне, две — вашему брату… Себастьян первым вскрыл свои карты. Семерка червей и король треф. — Король ничего не стоит, — пояснила словоохотливая Гризельда. — У господина Арройо семь очков. Даниэль перевернул свои карты. Десятка и четверка. — Десятки сбрасываются, — скрипучим голосом возвестила Гризельда. — У вас в сумме четыре очка. Тяните еще. — Ладно. — Даниэль облизнул губы и взглянул на побледневшую Катрин. Та дрожащими пальцами достала из «башмака» карту и протянула брату. Тот положил ее рубашкой вниз рядом с остальными. — Тройка пик, — объявила Гризельда. — Итого у малыша семь очков. Ничья! Все остаются при своих. Себастьян расхохотался и протянул руку к заколке. — Госпожа Удача решила не выказывать никому из нас своего расположения. Надо же, — тихо, почти нежно произнес он, бережно пряча заколку. Даниэль в свою очередь поспешно сунул ручку в нагрудный карман и вскочил на ноги. — Простите, нам пора идти, — скороговоркой пробормотал он. — Как! — почти обиделся Себастьян. — Всего одна игра? Вы практически оскорбили меня сейчас, Даниэль. — Пойдем, — прошептала Катрин, потянув брата за руку. — Мы с вами играем не в последний раз. — Даниэль с трудом растянул губы в фальшивой улыбке. — Просто я пока не готов нервничать несколько игр подряд. Себастьян понимающе прищурился. — Что ж, ладно. Но я вижу в вас азарт, Даниэль. Мне это нравится. В таком случае, не прощаюсь, мы еще не раз встретимся за игровым столом. — Ага. До свидания. — Даниэль торопливо поклонился и вместе с сестрой ретировался. На улице он в изнеможении прислонился к стене — ноги тряслись так, будто он пробежал марафон без подготовки. — Т-ты видела? — прошептал он, проводя дрожащей рукой по лбу. — Мамочки, я думал, описаюсь, как младенец! — Это не человек. — Катрин колотило от пережитого ужаса. — Это какой-то… робот. Монстр. Даже не знаю, что хуже! Он же совершенно ничего не чувствует! А его глаза! Две стекляшки! Боже, да он играл с нами, как с куклами! — Она вцепилась в руку брата. — Дэнни, дай мне слово, что больше никогда, никогда не сядешь с ним за стол! — Это запросто. — Даниэль нервно хихикнул. — Одного раза мне вполне хватило. Как только ноги немного окрепли, он, приобняв дрожащую Катрин за плечи, повел ее к ближайшей автобусной остановке. Через несколько минут после их ухода дверь в подвальное помещение толкнула Бьянка. — Что с тобой, дорогая сестрица?! — воскликнул Бартоло, прижав обе ладони к щекам в притворном ужасе. — Ты заболела?! Бьянка подняла на него мрачный взгляд. Неужели ее настолько легко прочесть, что даже этому недоумку удалось понять, что ее жестоко унизили? — Что тебя натолкнуло на подобные мысли, мой глупый брат? — съязвила она. — Сегодня тридцать первое декабря, а ты… Ты на работе! — Бартоло всплеснул руками и плюхнулся в кресло для посетителей. — Не видел тебя в этом кабинете уже месяца два, если не больше! — Надо же когда-то заниматься делами. — Бьянка сосредоточенно смотрела в монитор, не отрывая пальцев от клавиатуры. — Тебя на рабочем месте встретишь еще реже. Зачем пожаловал, деньги кончились? — Как они могут кончиться с таким-то наследством? — простодушно пожал плечами Бартоло. Бьянка скривилась, но ничего не сказала. — Я был у тебя дома — тишина, зашел в твой любимый ресторан, но и там ты не появлялась! Вот я и предположил, что произошло нечто экстраординарное. Бьянка подавила вздох и повернулась к нему. — Это не так. Зачем ты меня искал? Что-то случилось? — Да вот. — Бартоло положил на стол Бьянки конверт. — Было у твоего консьержа. Нас приглашают на праздник. Бьянка открыла конверт и вынула из него приглашение на бело-голубой дорогой бумаге. Изящным шрифтом там было написано, что Бьянка Мартинес приглашается на празднование Нового года в гостиницу «Азарино». Бьянку прежде всего поразил текст. Он был написан с такой теплотой и нежностью, что она невольно закусила губу. Если бы Бартоло в этот момент не зачитывал вслух свое, точно такое же, она бы подумала, что Амадео Солитарио написал это специально для нее. — Самовлюбленный козел, — ругнулась она сквозь стиснутые зубы, пряча приглашение обратно в конверт. — Кто, я? — оскорбился Бартоло. — Ну, знаешь ли… — Да не ты. Я о Солитарио. — Бьянка швырнула конверт в лоток для бумаг. — Как он смеет такое писать после того, как послал меня? Бартоло вытаращил глаза. — Он? Послал тебя? Что, прям матом? Не, не поверю, он даже от слова «задница» в обморок падает, какие уж тут посылы в пешее эротическое… — Тем не менее. — Бьянка мрачно задолбила по клавишам. — Конечно, выразился он изящнее, этого не отнимешь, но именно туда он меня и отправил. — А ты хотела бы прогуляться с ним, да? — осклабился Бартоло и едва успел увернуться — Бьянка с невероятной силой швырнула в брата пресс-папье. — С ума сошла?! Вон какая теперь дырка в стене… А вообще интересно. Тебя ведь никогда не отвергали, да? Ну как, обидно? — Тебе ли не знать, — съехидничала в ответ Бьянка. — У тебя до университета и девушки-то не было, неудачник. — Зато теперь мы наравне, — рассмеялся Бартоло. Бьянка поморщилась, уловив в дыхании брата аромат виски. — Так ты примешь приглашение? Я бы сходил. — У тебя нет ни капли самоуважения. А у меня есть гордость. — И куда она тебя завела, твоя гордость? — Бартоло вздохнул, а Бьянка промолчала. Утреннее происшествие никак не желало ее отпускать. Вновь и вновь она прокручивала их разговор, вновь и вновь видела перед собой насмешливую улыбку, издевательские слова звучали в ушах, пока не начинали трястись руки. Да как он посмел?! Еще никто и никогда не отказывал ей, чего же в нем особенного?! Этого Бьянка никак не могла понять. Она жаждала заполучить Амадео Солитарио вместе с «Гандикапом», это было бы логично и правильно, и помогло ей подняться до таких высот, о которых она раньше не смела и мечтать. Тот танец, несмотря на всю свою неоднозначность и неприкрытую угрозу, только подлил масла в огонь. Но сегодня Солитарио прямо дал ей понять, что ее мечты останутся лишь мечтами. — Повыдирать бы тебе волосы и расцарапать красивую физиономию, — прошипела она. — Этим ты его только обогатишь, — заметил Бартоло. — По слухам, он застраховал свою шевелюру на кругленькую сумму. Представь, какая возможность для пополнения счета! Волосы не зубы — отрастут… — Чушь собачья. — Бьянка подперла подбородок рукой и невидяще таращилась в монитор. — Лучше бы застраховал свой голос, я бы вырвала ему связки за его оскорбления… Хм… А ты подал мне идею, Бартолито. — Надеюсь, ты не собираешься прилюдно обрить его налысо, потому что за это полагается статья. Но Бьянка уже забыла о брате. Она механически долбила по клавиатуре, а в голове набирала обороты любопытная мысль. То, что она собиралась осуществить, наконец приобретало четкие контуры. Бартоло перегнулся через стол, чтобы поглядеть, что она так яростно печатает. Всмотревшись в мешанину букв, недоуменно присвистнул. — Кажется, у тебя не сходится баланс. — Отвали, — рыкнула Бьянка, поднимаясь. — Раз уж мы идем на бал, следует подготовиться. — Так мы идем? А как же твоя гордость? — О, она нисколько не пострадает. — Бьянка накинула на плечи пальто. — Скорее, наоборот. Идем, мне нужна твоя помощь. Бартоло опасливо последовал за сестрой. Ему не понравилась ее улыбка, но он по обыкновению промолчал. — Что-то не так, Даниэль? Юноша вздрогнул и оторвался от блокнота, в котором делал пометки о недавней партии в баккара. Делать-то, в сущности, было почти нечего — поиграть как следует не удалось, слишком был силен ужас, который внушил ему Себастьян, и если бы тот настоял на еще одной партию, Даниэль бы с криками сбежал. Но и то, что ему удалось увидеть, вызывало множество вопросов. Почему Себастьян так одержим риском? Он даже поставил на кон заколку, принадлежащую дочери, несомненно, дорогую для него вещь. Баккара — непостоянная игра, тебе то везет, то нет, никакого мастерства не требуется, и он мог проиграть эту заколку в считаные секунды… — Даниэль! — снова окликнул его учитель. — А… Да нет, я просто задумался. Скажите, а почему вы убрали из казино баккара? Она ведь очень прибыльная… Амадео нахмурился. — Помнишь, я говорил, что не все измеряется деньгами? — Помню. Но это же просто игра… — Мне она ненавистна. И пока я не преодолею свою ненависть к ней, в моем казино ее не будет. — Амадео бледно улыбнулся. — Вот так все просто. — Ненависть к игре или к игрокам? — вырвалось у Даниэля. Улыбка погасла, будто ее и не было, и Даниэль пожалел, что вообще открыл рот. Он втянул голову в плечи, ожидая бури, но ее не последовало. Амадео лишь печально смотрел на него, догадываясь о том, что ученик без дела не сидел. — Справедливое суждение, — наконец произнес он, и Даниэля поразило равнодушие в его голосе. — Ну, это логично, — попробовал неуклюже оправдаться он. — Может быть, те, кто любит эту игру, ведут себя как-то неподобающе или что-то в этом роде… Хотя трудно представить, чтобы состоятельные и респектабельные люди, которые могут себе позволить проиграть миллиончик-другой, вели себя вот так… Амадео поглаживал кончиками пальцев ладонь левой руки, и Даниэль, заметив это, осекся. Он помнил, что сказал ему Ксавьер Санторо о шрамах. Так зачем вообще завел об этом разговор? Еще не хватало, чтобы мсье Амадео узнал, что он играл с этим типом вопреки строгому запрету… — Люди разные, Даниэль, — подвел черту Амадео и снова уткнулся в компьютер. Дэнни осторожно перевел дух и торопливо перевернул исписанную страницу. Чуть не попался! Надо бы поменьше болтать… Он снова зачиркал в блокноте. Принципы Себастьяна, его желание подчинить себе удачу и зверские ставки не укладывались в голове в цельную картину. Чего-то во всем этом не хватало, и Даниэль чуял настоятельную потребность поближе познакомиться с ним, вопреки обещанию, данному Катрин, и выхватить недостающую деталь пазла. Но мсье Амадео его убьет, если что-нибудь пронюхает, поэтому действовать напрямую нельзя. Выспросить что-нибудь у Киана или Чилли не представлялось возможным — сразу что-нибудь заподозрят. А вот Кейси… Пусть он и сидел безвылазно в своей комнате, но имел доступ к информации по всему миру, и раскопать что-нибудь для него не проблема. Ненадолго успокоившись, Даниэль придвинул к себе стопку учебников и погрузился в учебу. Огромная яркая елка переливалась огнями, вокруг в танце кружились пары. До наступления Нового года оставалось два часа, о чем мелодичным перезвоном колокольчиков возвестили изящные часы — исключение из негласного правила, что в казино часов быть не должно. Даже самые заядлые игроки отрывались от бесконечной игры, чтобы послушать, как они отбивают время в соседнем зале. Приятный переливчатый звон разносился по всему первому этажу, заставляя замереть танцующих, а остальных гостей — поднимать головы к потолку и ловить каждый звук, пока не стихнет самый дальний его отголосок. Киан, лопаясь от радости, вел под руку Этьена Тевье, своего приемного отца. На другой руке у мсье Тевье повис долговязый парень и беспрестанно трещал. — Посмотри, папа, Киан совсем с лица спал, и после этого ты будешь говорить, что он хорошо питается? Все, решено! Беру отпуск и занимаюсь его откормом! За спиной отца Киан умудрился пнуть Анри в лодыжку. Тот охнул. — А что, я не прав?! Ты сильно похудел! — Прекрати наговаривать на Амадео, сын. Киан нарадоваться не может на своего начальника. — Вот именно. — Киан боязливо взглянул на Амадео, но тот лишь рассмеялся. — Добрый вечер, господин Тевье, рад вас видеть! А уж как Киан ждал вашего приезда… — Да, да, — улыбнулся в ответ тот и пожал протянутую руку. — Премного тебе благодарен, что дал ему выходные, уверен, тебе это было так же сложно, как и ему. — Тевье наклонился ближе. — Он как на иголках. Ты снова влип в неприятности? Амадео покачал головой. — Ничего такого, с чем я не мог бы справиться. Вы надолго приехали? — На все праздники, — хохотнул Тевье. — Анри убедил меня устроить небольшой отпуск. — В течение которого я буду откармливать брата на убой, — важно возвестил тот. — Дядя Амадео, официально заявляю вам, что забираю вашего телохранителя на целых семь дней! — Но я не… — возразил было Киан. — С твоим братом бороться бесполезно, ты же знаешь, — мягко заметил Амадео. — И потом, ты честно заслужил отдых. — Слышал? — Анри ткнул Киана в бок. — Тебя официально отпустили! Уж теперь ты от моего общества не отвертишься! — Идея так себе, — заметил Ксавьер, когда семейство Тевье направилось к фуршетному столу. — В разгар войны с Бьянкой отпускать от себя телохранителя? Ты с ума сошел? — Бьянка не настолько опасна, — возразил Амадео. — А насчет Себастьяна ты волнуешься зря. Меня он не тронет. — Да, ты ценный заложник, — произнес Ксавьер тоном, полным сарказма. — Йохан заменит мальчишку. И не смей возражать. В моем убийстве Себастьян заинтересован еще меньше. — Что ж, если ты настаиваешь, мне остается только одно — не отходить от тебя, пока не вернется Джейкоб, — усмехнулся Амадео. — Почему он не приехал с вами? — Много дел, — туманно ответил Ксавьер. — Скажи лучше, дорогой принц, с каких пор твой ученик в курсе твоих садистских наклонностей? Амадео помрачнел. — Выследил меня однажды. У этого парня моторчик в одном месте… — Его моторчик меня мало волнует. Ты сказал, что тебе лучше. Какого черта ты мне врешь? В затылок ударила волна боли, и Амадео с трудом сохранил бесстрастное выражение лица. Головные боли давно его не донимали, но сейчас она распространилась от затылка к вискам со скоростью лесного пожара. — Я не врал. Я нашел человека, знакомого с Себастьяном еще со времен Китая, но говорить он не хотел. Брось, Ксавьер, это обычная практика, я и раньше так делал. Но раньше у тебя не ехала крыша, и ты не лепил из людей котлеты, чуть было не рявкнул Ксавьер. Злость на принца душила его, но он понимал, что ничего не добьется, устроив выволочку. — И что? — спросил он сквозь зубы. — Удалось что-нибудь из него выудить? — Пока нет, — кратко ответил принц. Праздник продолжался. В толпе ловко сновали официанты с подносами, полными бокалов с шампанским, звучали тосты, к потолку взлетал смех. Близнецы Бенуа под присмотром строгой Розы и дона Грегорио расположились за отдельным столом и играли в шумную настольную игру с Тео и Паоло. Мальчик постарше с рыжими волосами и усыпанным веснушками лицом разговаривал с Катрин, отвернувшись от играющих. Вместе с детьми за столом сидели двое франтовато одетых мужчин: оба блондины, но один — приземистый и коренастый, а другой — длинный и худой, как жердь. Проигрывая, они громко восклицали, а выигрывая — радостно хлопали в ладоши. Никто из присутствующих не знал, кто они такие, и не стремился узнать — прилипший к стене неподалеку светловолосый громила со шрамом, пересекающим угол рта, не располагал к близкому знакомству. Мужчина в строгом костюме, с зачесанными назад и забранными в небольшой хвостик волосами, изящно держал за ножку бокал и разговаривал с Даниэлем, который время от времени выискивал взглядом учителя. — И вот тогда-то я и провел научное исследование по этой теме. И представляете, что выяснилось? — Мужчина взмахнул рукой, едва не расплескав шампанское. — При таких масштабах «Звезда смерти» не могла… Прошу прощения. — Он всучил бокал Даниэлю и выудил из кармана брюк телефон. — Да, бабуль! Нет, я не в Мехико, я в гостях у принца! Какого принца? Из «Тысячи и одной ночи»! Да, по ночам в пустыне холодно, но я тепло одет. В шапке. И в варежках. И в шарфике. Полный комплект. Ага, я как раз ем, тут все очень вкусно и питательно. Все, пока, не то подавлюсь, пока болтаю. — Он отключил телефон и ослепительно улыбнулся. — Ох уж этот кибербабулинг! Так на чем я остановился? — На «Звезде смерти», — подсказал Даниэль, косясь на Амадео, который о чем-то разговаривал с Ксавьером Санторо. Ух, как дорого бы он отдал, чтобы узнать, о чем они говорят! — Ах, точно! Так вот… — Меня очень интересует вопрос, — Ксавьер поморщился, — что тут делает Мигель и его пингвины? — Они прилетели сегодня утром, я оставил для них пару номеров. — Спасибо и на этом, принц. По крайней мере, они не попытаются вломиться в мой дом. — Даже такой рисковый парень, как Мигель, не осмелится провернуть подобную глупость. — Ты меня успокоил. А это не твоя подружка? — Ксавьер указал за спину Амадео. — У меня нет подружки, — нахмурился тот, оборачиваясь. Голова отозвалась на это очередной волной боли. — Странно, на фото вашего жаркого танца вы смотрелись так, будто планируете детей. Ребекка любезно прислала мне ссылку на статью. Как там было? «Слияние конкурирующих компаний»? — Еще слово, и в гостинице не останется свободных номеров для Мигеля и его свиты… Добрый вечер, Бьянка. — Здравствуйте, — пропела та, протягивая Ксавьеру руку. — Кажется, нас не представляли друг другу. Бьянка Мартинес. — Ксавьер Санторо. — Тот едва коснулся ее руки и криво усмехнулся. — Амадео не говорил, что у него такие представительные друзья. — Она кокетливо повела обнаженными плечами. — Хотя я, разумеется, слышала о вас. Великолепные сигареты. — Благодарю, — хмыкнул Ксавьер, нарочно не замечая ухмылку Амадео. Он отвернулся, делая вид, будто рассматривает елку. На ступеньках широкой лестницы, ведущей на второй этаж, стоял Себастьян. Он облокотился на перила и попивал шампанское. Ксавьера прошиб холодный пот. Он стрельнул взглядом в принца — тот смотрел в противоположную сторону, дежурно улыбаясь Бьянке и мечтая отделаться от ее общества. Но женщина не отступала: болтала о всяких пустяках, хвалила праздник и всячески пыталась поддержать разговор. Но сейчас Ксавьер был рад, что принц занят, и не подумал его спасать от докучливой собеседницы. Тем более, он все еще злился на него за самоуправство. Поймав взгляд Себастьяна, он знаком потребовал следовать за ним и скользнул в толпу. Себастьян прогулочным шагом шел следом, раздавая направо и налево обворожительные улыбки. — Какого черта вы тут делаете? — резко спросил Ксавьер, когда оба оказались в казино у приватных кабинок. — Амадео объявил вас персоной нон грата в сети «Азар». — Немного удачи и много денег, — ослепительно улыбнулся Себастьян, закрывая за собой дверцу кабинки. — Даже среди самых преданных людей найдется тот, кто предан не хозяину, а деньгам, которые тот платит. Мне остается только перебить ставку. — Мне вызвать охрану, чтобы вас вышвырнули прочь, или предпочтете уйти своими ногами? В присутствии хозяина вряд ли кто-то за вас вступится. — Уж не себя ли вы считаете хозяином? — рассмеялся Себастьян. — Расслабьтесь, я не намерен никому причинять вреда. Я пришел повеселиться. — Он оглядел кабинку. — Но, право, жаль, что в баккара здесь больше не играют. — Пеняйте в этом только на себя, — огрызнулся Ксавьер. Брови Себастьяна взлетели вверх. — Да что вы? Так это из-за той невинной забавы… Господин Солитарио… — Внезапно он зашелся в громком хохоте. — Отменить игру, приносящую миллионы еженедельно, и все из-за нескольких ожогов! Право же, не думал, что он такой трусишка! — Ожогов?! — вскипел Ксавьер. — Вы убили врача у него на глазах из-за проигрыша в азартной игре и считаете это мелочью?! — А почему бы и нет? — Себастьян пожал плечами. — Тот человек не стоил даже нескольких карт, что определили его судьбу. Я не горевал бы ни минуты. — Конечно. — Ксавьер уже взял себя в руки, на губах появилась ледяная усмешка. — Ведь он один знал, что вы из себя представляете. По лицу Себастьяна пробежала тень. Последнее замечание его все же задело. — Не говорите того, о чем не имеете ни малейшего представления, господин Санторо, — высокомерно ответил он. — Или я пересмотрю условия нашего соглашения. Он открыл дверцу кабинки, и вместе с шумом казино внутрь ворвались тревожные звуки. Сирены «скорой помощи». Когда Ксавьер ушел, Бьянка одарила Амадео невеселой улыбкой. — Вы всегда получаете то, что хотите, не так ли? — спросила она негромко. — То, что считаю нужным, — поправил ее Амадео. — Думал, вы не примете приглашение. — Отчего же. — Бьянка пожала плечами. — Я всегда любила вечеринки, а враждовать нам больше не из-за чего. Проигрывать тоже надо уметь. Надеюсь, дедушка был прав насчет малыша Даниэля. — Она изобразила улыбку и, взяв с подноса проходившего мимо официанта два бокала с шампанским, протянула один Амадео. — За ваше безоблачное будущее. Стекло тихо дзынькнуло, Бьянка сделала глоток, оставив на краю бокала еле заметный отпечаток помады. Амадео тоже отпил шампанского, надеясь, что оно поможет снять головную боль. Неужели Бьянка в самом деле сдалась? Слишком уж легко она отступила. Решила, что продолжать противостояние себе дороже? Огромные часы с колокольцами готовились отсчитать последние часы и минуты старого года, вокруг них, в непосредственной близости от Амадео, толпились гости. С другой стороны сверкала огнями и мишурой елка, занимая весь центр зала и вызывая чувство, отдаленно напоминающее клаустрофобию. Амадео ослабил галстук, но легче не стало. В толпе он чувствовал себя неуютно, хоть и не задыхался, как в замкнутом пространстве. Бартоло подошел к Даниэлю. Он выглядел озабоченным, и это настолько не вязалось с его обычным развязно-панибратским поведением, что Амадео невольно задержал на нем взгляд. Даниэль сосредоточенно вслушивался и то и дело поглядывал на учителя. На лице застыла обеспокоенность, и он, кивнув кузену, начал пробираться сквозь толпу. Добрался до Чилли, что-то зашептал ей на ухо, и та молниеносно обернулась, ища глазами босса… — Простите, — Амадео повернулся к Бьянке, — кажется, возникла какая-то проблема… — О. — Бьянка впилась глазами в брата, который топтался на месте, сжимая в пальцах пустой стакан. — Ставлю на то, что Бартолито не нашел очередную бутылку. Амадео частенько видел это разочарованное выражение лица у Лукаса, обнаружившего, что в доме не осталось ни одной емкости с алкоголем. Но что-то было не так. Не с Бартоло. С ним. Головная боль отступила, но лицо пылало, словно в огне. Воздуха не хватало, и он задышал чаще. Нужно выйти на улицу, может, станет легче… Шампанское было ледяным, и он отпил еще, едва протолкнув его в горло. — Что такое? — участливо спросила Бьянка, наклонившись к нему. — Вам плохо? Не то слово, хотел сказать Амадео, но из горла вырвался лишь тихий хрип. Он схватил ртом воздух, однако в легкие он не пошел. Перед глазами поплыли красные пятна, он попытался ухватиться за спинку стула, пальцы соскользнули, и он рухнул на пол, судорожно пытаясь вдохнуть. Крики вокруг. Кто-то звонит в «скорую помощь»… Его переворачивают на спину. Резкая боль в шее. Знакомые лица растворяются в красноте уплывающего сознания. И на периферии — торжествующая улыбка Бьянки.