Большие знаки всегда сложнее заметить

– Итер? – Пара слезинок попадает на чужую нежную руку, с длинными пальцами, та аккуратно гладит по щеке большим пальцем. – Нет, солнце, я не Итер, – Аякс не может этого вытерпеть, все расплывается, на глаза наворачиваются слезы, но он продолжает улыбаться. – Прости, мой мальчик. Взгляд падает на осколки разбитой вазы, парень осматривает Сяо, не находит порезов и вздыхает в облегчением. Он успел. – Ты не Итер? Но ты знаешь где он? Когда он вернётся? – Золотые лаза с надеждой смотрят в чужие омуты. – Я помню, что обещал его защищать, как же так.. Сяо растерянный, как ребёнок. Они сидят на полу, каждый боится. Якса боится услышать правду, Тарталья боится её сказать. "Он ушёл уже давно, забудь", но как он мог такое сказать? Единственные фрагменты памяти, которые он ещё не потерял, связанные с путешественником – это все, что у него осталось. Он так же не забыл своего Архонта, но в Чжун Ли его не признавал, и не забыл других якс. Аякс же был для него никем, обидно, но с этим ничего нельзя сделать, это должно было случиться, рано или поздно. Он медленно умирал, сходил с ума. – Он скоро вернётся, не волнуйся, золотце. Чайльд придвинулся и протянул руки. Напуганный юноша, обнял его, утыкаясь носом в грудь. Сяо тяжело дышал, хлюпал носом, старался успокоиться. В объятиях парня это было достаточно легко, тёплая одежда, которую он не успел снять, как зашёл домой, согревала, рука гладила волосы, перебирая запутавшиеся локоны на затылке, бархатный голос шептал успокаивающие слова. Якса часто засыпал на нем в последнее время, а просыпаясь, снова не помнил кто, как и где. Тарталья, чтобы не разбудить юношу, тихо снял с себя обувь и взял маленькое худое тельце на руки, чтобы отнести на кровать. Сяо ужасно спал, дергался и просыпался, он не мог заснуть один. Часто, рано просыпавщийся Чжун Ли находил его спящего в своих ногах на большой кровати, тот приходил ночью и тихонько ложился, продолжая дрожать от страха. Сяо ужасно ел, либо не ел вовсе. Поэтому ни на что не хватает сил, поэтому он выглядит таким маленьким и тощим. Чжун Ли часто винил в этом себя, садился на колени перед яксой, клал голову на его колени, брал в свои руки его, маленькие, дрожащие, с проступающими венками, и умолял его покушать. – Совсем немного, я сварил для тебя суп, прошу. Аякс крепко прижимал к груди своего мальчика, такого хрупкого сейчас. Он зарылся носом в жёсткие тёмные волосы и гладил яксу по спине, изредка похлопывая. Это помогало ему самому немного прийти в себя. Он был рад, что пришёл вовремя, был рад, что смог успокоить. Как бы сильно они не ненавидели друг друга раньше, они являются поддержкой друг для друга. Их маленькая семья. Что же будет, если одного из них не станет? Будет грустно, очень, до безумия. Кажется, сердце разрывается на куски от одной лишь мысли. Тарталья видел много смертей, но наблюдать, как важный, любимый тебе человек медленно умирает невозможно, ужасно. Этот мир не заслуживает Сяо, с этой мыслью он закрыл глаза и заснул, прислушиваясь к тихому сопению юноши. – Я дома, мальчики. – Хлопок входной дверью, два щелчка и звон ключей. - У вас все нормально? Тишина, ничего не слышно, "что же происходит?", проносится в голове. Моракс быстро снимает туфли и пиджак, проходит дальше в дом, осматриваясь. Заглядывает в комнату Сяо и видит своих любимых мальчиков, спящих вместе. Выдох. Всё хорошо, всё хорошо. Чжун Ли переодевается и подходит к спящим парням, ложится рядом с яксой, обнимая, он чувствовал его сердцебиение и дыхание, это помогало не волноваться. Аккуратно касается своим лбом лба Чайльда, чья голова лежит на макушке у Сяо. Сейчас они должны поспать, а уже потом остальные проблемы. Каждый из них безумно устал, им нужен отдых.