Единственная любовь

— Алло? — Я звоню… Мы не знаем, что делать. Если тебе лучше, то приезжай к госпоже Улитке. Возможно, Ён не вернётся. Он садится в кровати, как только слышит имя брата. В голове каша уже который день, Ран не может отличить бред от реальности, в крови все ещё много яда, но он уверен, что сможет доехать до ресторана. Юри нет в квартире — он сядет за руль. Наспех выдернув катетеры, лис даже не смотрит в зеркало, лишь натягивает черные джинсы и, висевшую на дверце шкафа рубашку — как будто кто-то знал, что ему будет не до поиска одежды. Руки трясутся, пальцы не слушаются, но Ли Рану удается застегнуть хотя бы пару пуговиц. Парень вылетает из здания, боясь опоздать, и садится в припаркованную у входа «Вольво». В голове все ещё неразбериха, из чего ясным остаётся только «Спасти Ёна». Эта мысль отрезвляет и не позволяет отвлечься от дорожного движения, но Ран все равно паникует. Он не позволит Ёну вот так глупо расстаться с жизнью. Они ещё поборются. У входа в ресторан из стороны в сторону ходит Син Чжу, нервно прикладывая ребро телефона к губам. Ран пылит, паркуясь против любых правил, и старается держаться на ногах, выходя из машины. Син Чжу встречает его перепуганным взглядом. — Ран… — Где он? — Младший щурит левый глаз и кривится от боли, но его голос твёрд. Син Чжу лишь открывает перед ним дверь. Ён лежит на полу, его кожа белая-белая. Кажется, что он уже холодный и бездыханный, но, Ран уверен, это не так. Рядом лежит Чжи А — та, с которой началась вереница трагедий в жизни Ли Рана, однако тот пришел не за расплатой. Он бесшумно отворяет дверь и наблюдает за тем, как девушка гладит его брата по подбородку и сдувает прядь со лба. Внутри что-то болезненно сжимается, костяшки сами стучат по стеклу. Чжи А вздрагивает и моментально встаёт на ноги. Будто бы она ждала. — Он не приходит в себя уже четыре дня, мы перепробовали всё, госпожа говорит, что все возможные средства бесполезны. Может… Может что-то из прошлого пробудит его? — В её глазах столько мольбы… Тоски, горечи. И одиночества. Словно Ран смотрит в свои собственные… — Выйди, — Только и говорит лис, сразу же закрывая за ней дверь. Ему до цветных кругов перед глазами плохо, хочется вернуться в забытьё и не просыпаться ещё несколько дней, но он обязан спасти единственный смысл своей жизни. Что бы не случилось, на первом месте — Ён. — Эй, — Ран садится возле него, скрестив ноги, и касается его волос. Последний раз он так делал примерно шестьсот лет назад… — Братик. Ты всех подводишь, слышишь? Девчонка ревёт по тебе, не заставляй меня её терпеть, ладно? Лицо старшего лиса остаётся неподвижным. Ран болезненно хмурится и поджимает губы. Воспоминания из прошлого? Снова вскрыть еле зажившие шрамы? Ну, лить слезы, так с пользой… — Помнишь тот дуб на обрыве? Я вот помню. Я с него постоянно падал, ветки были такими скользкими… Мальчик смело взбирается по ветвистому дереву прямо над пропастью, резво перепрыгивая через выступающие сучья. Снизу за ним наблюдает молодой человек и улыбается. Кажется, в его глазах мелькает гордость, он с теплотой следит за каждым движением мальчишки с готовностью поймать его в случае неосторожности. — Ён, смотри! Я наверху! Я на самом верху! — Смотри не соскользни, герой, — Старший самодовольно ухмыляется, позволяя себе взгляд в сторону, пока ребенок ликует собственной победе. — Вечно ты о плохом… Я же ловкий! — Ты — моя ответственность. Если с тобой что-нибудь случится, я не прощу себе эту потерю, — Ли Ён качает головой, снова возвращая взор на брата. — Ты постоянно говоришь, что я твое разочарование, так с чего тебе переживать? — Ран заливисто смеётся и показывает язык. — Неужели ты и вправду веришь моим причитаниям? — Конечно нет, ты больше ворчишь, чем разговариваешь. Так что я привык. Ён тихо смеётся, снова поражаясь находчивости этого парня. Никогда не оставит реплику без комментария. Однако, стоит хранителю Пэкдудэгана отвлечься на короткую мысль, как слышится вскрик и шуршание листвы. Секунда — и Ли Ран в крепких руках брата. — Я говорил быть аккуратнее! — Ты отвлек меня своими речами, — Ран сердито хмурится, будто бы это Ён только что подверг его опасности, а не он сам. Девятихвостый в возмущении вскидывает брови и, пользуясь положением, щипает мальчика за открытую лодыжку. Ран визжит от смеха и пытается вывернуться из объятий брата, хотя на самом деле покидать их очень не хочется. — Кстати, всё хотел вернуть, — Ран приподнимает штанину Ёна и легко щипает голеностопный сустав. Сил не остаётся почти ни на что, хочется лечь и разреветься от бессилия. Ран терпит подступающие к горлу слезы и трет нос в попытке не заплакать. Он чувствует себя слабаком, он ничего не может сделать. Впрочем, как и всегда… — Если ты умрёшь, я никогда тебя не прощу, понял? С того света тебя достану, и ты будешь жить. Ран ложится рядом и прижимается виском к тёплому плечу. Грудная клетка Ёна чуть-заметно вздымается, но почти не слышно, как он дышит. И младший сдаётся. Он находит ладонь брата, сжимает её в своей и больше не пытается остановить слезы, катящиеся по щекам. Его трясёт, он на грани истерики хватается за последнее, что держит его в этой жизни — за единственную любовь. То, за что он боролся все прожитые века — быть рядом с ним, хотя бы в одном городе, лишь бы найти его. За прожитые шестьсот лет Ран ни разу не влюблялся. Его не интересовали ни другие лисы, ни люди. Всю жизнь один и тот же вопрос: почему я одинок? Вот только никто не сказал, что единственная любовь может быть родственной. Нигде не было сказано, что возможно настолько сильно привязаться к кому-то, быть зависимым от любого действия, от каждого шага. Ли Ран познавал это сам на примере собственной участи. Ён разрушал его с каждым разом всё серьезнее, а Ран сквозь зубовный скрежет шел против. Хотя хотелось стоять на одной стороне, до ломоты в костях хотелось. Ему не повезло выбрать брата в качестве того единственного, ради которого пойдешь куда угодно, включая смерть. Ему не повезло, потому что его преданность обернулась разломом. Нельзя быть так близко… Ли Ран утыкается носом в плечо брата, стараясь успокоить судорожные всхлипы, и безостановочно гладит чужие пальцы. Перед глазами плывёт, видно лишь световые пятна, веки слипаются, а слезы продолжают литься. Он не понимает бредит он или в его волосы действительно вплелись длинные пальцы, но так или иначе Ран отвечает на ласку и жмётся ближе. — Как был плаксой, так и остался, — Шёпот в макушку немного расслабляет, и полулис старается спокойнее дышать. — Я даже не знаю настоящий ты или моя фантазия, мне не перед кем оправдываться, — Всё-таки огрызается Ли Ран, пряча лицо. Они молчат, пока низкий севший голос не разрезает тишину: — Ты заплетал мне косы в тот день. — М? — В день, когда ты впервые полез на дуб, ты заплёл мне косы. Никто никогда не трогал мои волосы, кроме тебя, — Ён крепче прижимает брата к себе и медленно качается, пытаясь успокоить обессилевшего. Ли Ран прикусывает губу и изо всех сил старается не поддаться новой волне чувств. — Ты думаешь, это подтверждает то, что ты не мой бред? — А ты сам как думаешь? — Я думаю, что в моей голове ты был бы понаходчивее… — Ран глубоко вздыхает и корчится от нахлынувшей боли. Ещё ни разу за годы разрыва они не были так близко, но отстраниться сейчас кажется самым тяжёлым испытанием. Стараясь не закрывать веки, оставаться в сознании и проконтролировать возвращение брата, Ли Ран всё-таки медленно проваливается в сон, его мысли спутаны в невообразимые клубки, и Ён чувствует, насколько тому сейчас тяжело. Сорваться и приехать, разгоняя по венам яд мертвеца — настоящий подвиг. Ли Ён смотрит на открывшуюся из-под джинсовой штанины рану и прикрывает глаза. Ради него Ран гнал по трассе, не видя практически ничего из-за пятен перед глазами, но вот он здесь — спит в его объятиях. Он прошел этот путь ради него. Путь в шестьсот лет ради того, чтобы просто остаться рядом. «Я никогда тебя не брошу» — фраза, чтобы Ран выбрался из западни воспоминаний. Фраза, которая вернула их друг другу. Фраза, которая на самом деле — правда. Дверь откатывается в сторону, и на пороге появляется хозяйка двора. Улитка оглядывает комнату и, улыбнувшись, встречается взглядом с Ли Ёном. — Госпожа, ему нужна помощь, — Он кивает на кажущегося совершенно беззащитным Ли Рана и аккуратно высвобождает свой мизинец из цепкой хватки полулиса. — Я позабочусь о нём. А ты ступай к Чжи А, она с ума сходит, — Женщина проходит внутрь и начинает подготавливать медикаменты. — У него яд мертвеца в крови, и рана на ноге. Если я могу чем-то помочь… — Ён, иди. И не с таким справлялась. Она ждёт, — Лис кидает последний взгляд на бледное лицо брата и выходит.

Через три дня Ён приносит ему азалии.