Я верю в «нас»

       «Вороны» уступили «Лисам» в финальной игре неделю назад, а Нил до сих пор не мог справиться с охватившим его чувством победы, свободы, и счастья. Вечерами он выбрасывал тонну скопившегося адреналина, нарезая круги вокруг стадиона. Выдыхаясь, Джостен вваливался в комнату, не чувствуя собственных ног, и плёлся в душ. Это стало своеобразным ритуалом перед очередной тусовкой с друзьями.        В этот раз Нил, на ходу снимая мокрую от пота футболку, уловил непривычную тишину, заполнившую комнату. Никого кроме него здесь не было. Без особого интереса приняв этот факт, парень зашёл в ванную и на пару секунд задержал своё внимание на зеркале. Ледяные голубые глаза с неподдельным интересом изучали отражение. Натаниэль Венсински перестал существовать. Прежде самый несчастный человек на земле, отчаянный лжец-неудачник и беглец-одиночка, чудом переживший сотню покушений на свою жизнь, — его больше нет.        Теперь Джостен дышал полной грудью, не боясь оказаться преданным и пойманным. У него было всё: лучшая команда, любимая игра, и Эндрю, из-за мыслей о котором голова кружилась и щёки приятно жгло.        Нил подставил обнажённое тело под горячий поток воды. Он закрыл глаза и шумно выдохнул, привыкая к высокой температуре, и с наслаждением вспомнил, как бился насмерть в финальном матче. Тогда Джостен понял, что для него и друзей нет ничего невозможного. Он хотел, чтобы это повторилось, и знал наперёд, что это обязательно произойдёт. Для новых свершений у Нила была целая жизнь, окружённая верными друзьями, которых он без стеснения называл своей семьёй.        Мечтательная улыбка коснулась губ Джостена, и он прислонился макушкой к стене, чтобы справиться с небольшим головокружением. Чьи-то холодные руки обвили талию Нила. До чего они были знакомыми, что парень даже не вздрогнул, лишь лениво приоткрыл веки и выпрямился, слегка повернув голову назад. Острый подбородок опустился на крепкое плечо Джостена, и белокурые мокрые пряди волос скрыли томный взгляд чайных глаз.        Нил совершенно не удивился, когда рядом с ним возник Эндрю. Только он мог войти в ванную, где мылся Джостен, не потрудившись хотя бы постучаться. Парни доверяли друг другу настолько, что в этих лишних действиях не было необходимости. Сперва Миньярд бесстрастно разглядывал в упор не замечающего его Нила, а потом бесшумно разделся и устроился сзади — Джостен не знал, как было на самом деле, но представлял это именно так.        Нил положил одну ладонь поверх чужой, переплетая пальцы, а другой погладил щеку Эндрю, который тут же отозвался на прикосновение и начал посасывать сахарную кожу на шее Джостена. Большой палец правой руки Миньярда лёг на пухлые губы Нила, с нескрываемым удовольствием сминая и оттягивая нижнюю. Короткие поцелуи Эндрю полностью покрыли веснушчатые плечи рыжеволосого. Тот чуть сильнее сжал пальцы Миньярда.        Эндрю оторвался от молочной кожи и одним движением развернул Нила, прижал к стене и потянулся за медленным, таким желанным поцелуем. Целовались парни долго, жадно и сладко, в перерывах жарко выдыхая друг другу в припухшие губы. Миньярд приоткрыл один глаз в хитром прищуре и мельком посмотрел на прислонённые к кафелю ладони Джостена. Эндрю ничего с ними не делал — Нил сам держал их при себе, не переходя черту дозволенного.        Миньярд отстранился от манящих губ, приставил к ним два пальца, чтобы Джостен не задавал лишних вопросов. Эндрю прильнул к его телу своим, опуская ладони на лопатки Нила. Тот на мгновение перестал дышать, в неопределённости поднял руки, и только увидев короткий кивок Миньярда, положил их на его бледные плечи.        Эндрю удовлетворённо выдохнул, осознав, как это, оказывается, приятно, когда близкий человек касается тебя вот так ласково и осторожно, без намерений причинить боль. Когда Нил обнимал парня, тому было совсем не страшно, все проблемы уходили на второй план. Джостен едва заметно улыбнулся, уткнувшись носом в светлую макушку.        — Где все? — тихо спросил он, погладив спину Миньярда вдоль позвоночника.        — Отправились в магазин за бухлом и едой, — равнодушно ответил Эндрю, слепо подавшись вперёд.        — А ты почему не поехал? — снова поинтересовался Нил, скользя ладонью к затылку парня.        Миньярд не любил, когда ему задавали кучу бессмысленных вопросов, хотел сперва проигнорировать и этот, но передумал в последний момент.        — А зачем? — небрежный тон Эндрю кипел безразличием. Парень принялся усердно выцеловывать каждый сантиметр такой доступной шеи Джостена, который для этого запрокинул голову. — Я специально их прогнал. У нас полтора часа.        Нил помедлил несколько секунд, переваривая сказанное, прежде чем его лицо озарила слабая улыбка. Миньярд поднял глаза именно в этот момент и застыл, не желая отводить взгляд.        — У нас? — Джостен заговорил тонко и деликатно, склонив голову набок. — То есть ты признаёшь, что «мы»… есть?        По свирепому взгляду Эндрю и утомлённому вздоху, опрометчиво слетевшему с его уст, стало понятно, что новому вопросу он не рад. Он не любил обсуждать такую важную штуку, как отношения, поэтому не слишком любезно обходился с Нилом, когда тот пытался их прояснить.        — «Нас», — Миньярд беззлобно ткнул пальцем в грудь парня, — Нет.        Джостен и не надеялся услышать другой ответ, пусть в глубине души и хотел этого. Эндрю прерывисто выдохнул, осознав, что взболтнул лишнего. Он никогда не извинялся — терпеть не мог слово «прости», поэтому нежно прильнул к губам Нила, пытаясь мимолётным прикосновением загладить свою вину. В чувство вины, к слову, Миньярд не верил и уже давно его не испытывал, но Джостен… с ним абсолютно всё было в новинку. И это слишком хорошо помогало чувствовать себя живым, чтобы быть правдой.        Эндрю заключил его лицо в свои ладони и прижался ближе. Нил счастливо заулыбался сквозь поцелуй, совершенно не злой и не расстроенный. Этот парень был настолько понимающим и спокойным, что Миньярд мог только позавидовать и взамен подарить ему всю ласку, на которую был способен.        — Пока что нет, — исправился он, опускаясь на колени.        Джостен коротко втянул воздух, когда мимолётные поцелуи-бабочки коснулись внутренней стороны его бедра. Эндрю мучительно медленно прошёлся кончиком языка по выступающей вене вверх и вниз, заставляя Нила тихонько всхлипнуть. Сжав член у основания, Миньярд принялся покрывать солёную кожу невесомыми, но звонкими поцелуями. Длинные пальцы прикоснулись к покрасневшей головке, растирая предэякулят по мокрой коже. Судорожные вздохи, доносящиеся сверху, стали лучшей наградой для Эндрю в эти секунды.        Он развёл указательный и средний пальцы, пропуская между них возбуждённый орган, чтобы понаблюдать, как полупрозрачная вязкая жидкость собирается на головке и стекает по пальцам. Джостен несмело простонал, смотря на эти развратные движения через решето собственных пальцев.        Миньярд остановился, слизал сперму с требующего большего внимания члена и уверенно заглянул парню в глаза.        — Да или нет? — дикий, почти животный, возбуждённый взгляд и идеально ровный голос Эндрю заставили колени Нила подкоситься.        Не выдерживая паузу, Джостен дал ответ без каких-либо сомнений.        — Да.        Он не знал, насколько убедительно это прозвучало, но Миньярд чётко дал понять, что вполне удовлетворён, несмотря на дрожащий от нетерпения голос парня. Эндрю вцепился в бёдра Нила пальцами так крепко и основательно, будто намеревался не только удержать его на ногах, но и оставить на сгорающей от нетерпения коже красные отметины. Джостен ободряюще закивал и позволил новому сладкому стону слететь с губ.        Миньярд провёл языком по всей длине члена и, наконец завершив свои приятные пытки, глубоко взял его в рот, даже не зажмурившись. Нил хрипло простонал, в ту же секунду сжав в пальцах светлые волосы. Эндрю разрешал, ему нравилось. Он отсасывал чертовски хорошо, желая подарить Джостену самые лучшие минуты в его жизни. Миньярд знал своё дело, и всегда приступал к нему с настоящим удовольствием, которое никогда не было для Нила открытием, но всякий раз заставляло его смущаться и срывать голос до неузнаваемости.        Эндрю принимал член глубже, когда Джостен, не помня себя, шептал его имя вместо молитвы. Миньярд изредка не сдерживался и постанывал, посылая по напряжённому до предела телу парня тепло. Эндрю поднимал ореховые глаза, чтобы рассмотреть розовые щёки парня, его чуть нахмуренные брови, дрожащие ресницы и искусанные губы, чтобы убедиться, что тот, кончив, не сможет внятно разговаривать и светло мыслить ещё несколько минут.        Миньярд и не думал отстраняться, когда Нил в последний раз простонал его имя; и тот, в свою очередь, спустя несколько неудачных попыток в прошлые разы, уже не пытался отпихнуть от себя Эндрю. Он поднялся с колен тогда, когда посчитал нужным: дочиста вылизав сперму с подрагивающего после оргазма члена Джостена.        Нил хотел свалиться на скользкий кафель, но не смог — Миньярд предупреждающе стиснул его талию. Когда губы Эндрю оказались на уровне лица Джостена, он без раздумий прижался к ним, не обращая внимания на солоновато-горький привкус на чужом языке. Миньярд охотно отвечал, скользнув пальцами к соскам Нила. Он промычал что-то в чужие губы и нехотя отстранился, заглядывая в отливающие золотом глаза.        Части тела Эндрю, к которым Джостену было разрешено касаться, были чётко определены: голова, плечи, руки и грудь — всё выше пояса. Нил уяснил это раз и навсегда, забыв о том, что ему хочется — комфорт и доверие Миньярда были куда важнее собственных прихотей. Эндрю и без того шёл на уступки, ни разу не сковав руки Джостена ни жёсткими наручниками, ни тугими верёвками. Нил бы ни за что на свете не причинил Миньярду боль, и тот это знал как никто другой, но всё ещё был не готов полностью впустить его в свой хрупкий и отчуждённый мир.        Эндрю надоела затянувшаяся игра в гляделки. В небесно-голубых глазах напротив он видел всю правду и без труда прочитал мысли Джостена.        — Когда-нибудь я разрешу тебе сделать со мной то же самое, — сказал Миньярд, вырывая парня из раздумий. — Это скоро. Но сегодня я хочу не этого.        Нил рассеянно кивнул, ещё не понимая, что Эндрю имеет в виду. Тот заметил замешательство на лице Джостена и фыркнул, закатив глаза.        Миньярд приобнял парня за плечи и опустил свой стеклянный взгляд, засомневавшись, стоит ли вообще продолжать и поддерживать безумную затею, возникшую в его больной голове. Нил не отрывал задумчивый, но постепенно проясняющийся взор от Эндрю. Они никогда не заходили далеко — их близость ограничивалась минетом или мастурбацией. Однако вскоре этого стало катастрофически мало. Джостен хотел сблизиться с Миньярдом и показать, что он рядом и никогда не навредит, а тот жаждал открыться Нилу и дать понять, что он действительно доверяет, и не важно, что сильнее уже некуда.        — Да, — выпалил Джостен, кажется, громковато и резко. Эндрю вылупился на него, поборов изумление огромным усилием воли.        — Я ещё не спрашивал, — очень медленно и с подозрением проговорил Миньярд, снова сузив глаза. Его взор был изучающим и максимально серьёзным.        — Нам обоим заранее известен мой ответ, — тихо выдохнул Нил, остудив свой пыл. — Да.        Эндрю хмыкнул и продолжил сверлить его цепким взглядом. Скользнул по мочкам ушей и захотел их поцеловать. Миньярд не собирался отказывать себе в таком удовольствии, и уже в следующую секунду послышался рваный выдох со стороны Джостена. Эндрю мазнул большим пальцем по его припухшим губам, снова горячо поцеловал, нагло проталкивая свой язык в податливый рот, и отстранился спустя целую вечность. У Нила приятно закружилась голова от всех этих манипуляций. Миньярд крепко сжал рыжие волосы парня и повернул его голову так, чтобы затуманенный взгляд был направлен прямо на него. Эндрю грубо впился в желанные губы и внезапно отпрянул, украв из груди Джостена полустон.        — У тебя пять минут, Нил.        Стальной голос Миньярда эхом отдался в висках Нила вместе с кровью, отчаянно и настырно стучащей там последние несколько минут.        — Хорошо.        Он ощутил на своей щеке последний смазанный поцелуй и накрыл это место ладонью. Эндрю ушёл, обмотав полотенце вокруг бёдер. Джостен повернул кран — сверху полилась ледяная вода, приводящая парня в чувства.        Нил вышел из ванной ровно через пять минут, как Миньярд и велел. Джостен застыл в дверном проходе спальни и посмотрел на Эндрю. Он сидел на подоконнике, полуголый, и курил в распахнутое настежь окно. Услышав шлепки босых мокрых ног по полу, Миньярд потушил окурок об оконную раму и щелчком пальцев выбросил его на улицу. Рассмотрев Нила, Эндрю кивком указал на свою постель.        Джостен без лишних вопросов уселся на подушки, прижавшись к спинке кровати. Взглядом он пытался найти наручники, которыми мог бы воспользоваться Миньярд, но рядом не было ничего, кроме смазки. Эндрю навис над парнем и надавил на его плечи. Сохраняя зрительный контакт, он стал коротко и влажно целовать его лицо, уделяя внимание каждому сантиметру распаренной кожи.        — Почему ты не… — начал Нил, накрыв натренированные руки Миньярда своими.        — Потому что ты послушный и покладистый, — промолвил тот, стрельнув таким гневным взглядом в Джостена, словно объяснял что-то чересчур очевидное. — И лучше бы тебе ко всему этому заткнуться.        Нил тихо засмеялся, зная, чем будет наиболее эффективно занять свой рот. Накрыв губы Эндрю своими, он провёл руками по напрягшейся и тут же расслабившейся груди. Миньярд покрылся мурашками, когда Джостен стал очерчивать прохладными пальцами выпирающие ключицы, мышцы плеч и спины. Он оторвался от невероятно манящих губ и одним движением перевернул Эндрю на спину. Нил вспомнил о возможности напороться на нож за чрезмерную смелость в последние секунды, вот только все повязки были сняты, а взор Миньярда олицетворял доверие, спокойствие и желание.        Джостен прильнул короткими влажными поцелуями к белоснежной шее. Вылизывая бархатную кожу, он оставлял на ней россыпь багровых пятен. Эндрю никогда не был против — ему было плевать, кто и что подумает. Нил провёл языком от выемки между ключицами до выпирающих рёбер. Миньярд вздрогнул и втянул плоский живот, когда беглые пальцы Джостена осторожно пересчитали каждую выступающую косточку.        — Можешь… опуститься ниже, — процедил сквозь зубы Эндрю, зажмурив подрагивающие веки. — Рукой.        Нил кивнул, решив, что подумает о причине такой вседозволенности позже. Он аккуратно стянул с Миньярда полотенце. Его член стоял ещё в душе, но за это время он ни разу к нему не прикоснулся. Джостен понял это по давно сочащейся смазке и несдержанному громкому стону, когда пальцы нежно погладили головку. Эндрю закрыл свой рот рукой, но снова всхлипнул в ответ на неторопливые движения ладонью по всему стволу и понял, что его не спасёт даже кляп.        — Это означало «да»? — с мягкой и невероятно бесячей улыбкой на устах спросил Нил, продолжая плавными касаниями доводить своего партнёра до потери разума.        Миньярд растянулся на всей кровати — Джостену было так удобно нагнуться к его лицу, не прекращая исступляющие движения, и славливать тихие стоны, слетающие с губ Эндрю.        — Сволочь, — он вжался в кровать, вцепившись побелевшими пальцами в простыни. — Сто пять… процентов.        — Не сволочь, а Ни-ил, — издеваясь, протянул Нил, погладив уздечку двумя пальцами. Он смаковал и оттягивал чужое удовольствие, словно пробовал на языке самый вкусный мёд.        — Тебе пиздец, — слова еле вязались между собой в перерывах между неровным дыханием и стонами.        — О-о, я только этого и жду. Давай, Эндрю, покажи мне, что ты можешь.        Миньярд окончательно слетел с катушек, возбудившись до невозможного. Повёлся на очевидную провокацию, ну и пусть. Он, отцепив от себя ласкающую ладонь Джостена, с жалобным скрипом кровати вжал того в матрас и навалился сверху. Вспотевшая рука прошлась по торсу парня, погладила все шрамы, веснушки, родинки и посветлевшие засосы, заставляя Нила прогнуться навстречу. Присосавшись к местечку под рёбрами, Эндрю украсил атласную кожу новыми пунцовыми пятнами. Он вцепился в полотенце на поясе парня, коротко вдохнул, собираясь с мыслями, и грубо сорвал его к чертям.        Нил вовлёк Миньярда в горячий поцелуй, отпихивая полотенце на пол. Исследуя умелым языком рот парня, Эндрю по-собственнически сжимал и массировал его талию, подминая Джостена под себя. Миньярд мог крутить, вертеть и стискивать его, как только хотелось. В его крепких руках Нил был мягче самого эластичного пластилина — послушный и покладистый. Эндрю перевернул его на живот, ласково погладил покрытую мурашками спину. Джостен отозвался довольным мычанием в подушку и призывно приподнял бёдра. Миньярд не видел его лица, но был уверен, что похабная улыбка на нём могла бы заставить его кончить прямо сейчас.        Когда Эндрю осторожно растягивал Нила, он редко вздрагивал и тут же кусал красные губы, с которых так и норовили сорваться грязные ругательства. Миньярд реагировал на это с пониманием и отвлекал парня, и с каждым нежным поцелуем на искусанной фарфоровой коже тот убеждался сильнее, что всё в порядке. Действительно в порядке, а не как привык считать Джостен.        Перед глазами Нила всё потемнело и заискрилось, когда Эндрю чуть согнул пальцы внутри него. Беззвучный стон соскользнул с уст Джостена, растворившись в мягких подушках.        — Du gehörst mir, Neil, — горячо прошептал Миньярд на немецком, касаясь губами покрасневшего уха парня. — Du gehörst mir ganz und gar. Ich werde dich niemandem geben.        Звук, который издал Нил, когда Эндрю задвигал пальцами быстрее и лизнул разгорячённую мочку уха, был похож на скулёж. Миньярд перешёл на немецкий, чтобы сказать что-то настолько интимное, будто в комнате был кто-то ещё кроме них двоих. Он говорил эти слова так, словно не хотел, чтобы их услышал чужой, но сейчас в их общем мире не существовало никого постороннего. Только Нил и Эндрю.        — Baise-moi, — Джостен не сразу понял, на каком языке зашептал — французский стал первым, на котором он вообще сумел построить внятное предложение.        — Не понимаю, что ты там бормочешь, — недовольно фыркнул Миньярд, сжав сильнее задницу Нила. — Повтори.        Джостен был абсолютно уверен, что Эндрю всё понимал по надрывной интонации, несмотря на то, что не изучал французский. Миньярд же просто хотел убедиться, что Нил — последний извращенец, который будет умолять его не останавливаться до срыва голоса.        — Я сказал, что хочу… — Джостен с трудом вспоминал, как звучит первоначальная фраза на английском. — Мать твою, Эндрю, просто сделай это.        Эндрю коротко усмехнулся, когда его ожидания оправдались. Он, вытащив влажные пальцы из Нила, перевернул того на спину и дал время отдышаться до того, как Миньярд превратит его вылизанное тело в полнейший беспорядок. Когда Джостен первый притянул Эндрю для очередного поцелуя, тот с удивлением понял, что за считанные минуты успел изголодаться и соскучиться по этим жгучим губам и пальцам, отчаянно цепляющимся за плечи. Нил запустил пятерню в взлохмаченные волосы Миньярда и прижал его ещё ближе к себе.        Эндрю думал, что начал терять контроль над собой недавно, разрешив Джостену творить с собой невероятное. Но на самом деле всё вышло из-под контроля ещё тогда, когда он влюбился в Нила. Много месяцев назад, стоя на коленях перед раненым Джостеном в Балтиморе, глядя в его стеклянные, безжизненные глаза, он понял, что окончательно потерян. И Миньярд уже ни за что не собирался от этого отрекаться.        Эндрю продолжал без устали целовать парня, смазывая свой член лубрикантом. Нил, разнеженный и весь мокрый от пота, расслабился, когда Миньярд, приобняв его, качнул бёдрами и вошёл, примкнув губами к груди Джостена. Тот пластично изогнулся, запрокидывая голову и закидывая ноги за спину Эндрю.        — Andrew, bouger, — промурлыкал Нил по-французски, оставив невесомый поцелуй на щеке Миньярда. — Mon amour, bogue.        Его просьба была крайне очевидна для Эндрю и без знания языка. К тому же, он был не настолько туп, чтобы не суметь перевести хотя бы последнее обращение — его значение было известно каждому хоть немного образованному человеку, и именно оно вышибло из прокуренных лёгких Мирьярда последний воздух вместе с глухим стоном, когда он вошёл глубже.        — Ich werde dich töten, Neil, — прорычал он, расставив едва держащие на весу руки по обе стороны от плеч Джостена. — Ich bringe dich um, wenn ich herausfinde, wovon zum Teufel du sprichst. Aber nicht jetzt.        Нил сладостно и коварно улыбнулся, погладив мускулистые предплечья парня. Тот перехватил одну ладонь Джостена и приподнёс к губам, продолжая размеренно толкаться в разгорячённое тело. Эндрю терял самообладание, когда Нил снова начинал шептать на французском. Язык любви из его уст звучал настолько непонятно, красиво и возбуждающе, что невозможно было не потерять голову, вслушиваясь в ласковый поток слов, перемешанных с сентиментальными стонами.        — Je t'aime, — повторял хрипловато Джостен, двигая бёдрами в такт быстрым толчкам. — Je t'aime plus que la vie elle-même.        — Господи… — голос Миньярда предательски дрогнул, когда он снова прошёлся по простате. — Ни черта не понимаю, Нил. Продолжай.        Эндрю снова перешёл на английский, приняв своё поражение. Он замедлился, почувствовав, что теперь слишком близко к разрядке. Нил несдержанно простонал, когда влажная рука Миньярда задвигалась на его члене чувственно и неторопливо, внимая влажным ритмичным шлепкам кожи об кожу.        Эндрю кончил первым, внутрь, глухо простонав в шею Джостена. Тот хорошо чувствовал, как вязкое семя стекало по бёдрам, пачкая ослабшие ноги и простыни. Нил задохнулся стоном, когда Миньярд вышел из него и помог достичь пика.        Джостен в последний раз вскрикнул имя Эндрю и потянул того за собой, чтобы вдвоём безвольно упасть на кровать. Миньярд задумался, укладывая разрывающуюся от мыслей голову на широко вздымающуюся грудь Нила: на каком языке он это сказал? И понял моментально, когда в висках эхом отдалась характерная «р».        — Ты прекрасен, — прошептал Джостен, перебирая пальцами влажные блондинистые волосы.        — Даже кончил, блять, по-французски, — констатировал факт Эндрю, хмуро посмотрев в умиротворённые, смеющиеся голубые глаза. Поддавшись их необъятным чарам, Миньярд поцеловал парня в уголок губ, показывая, что ему тоже всё понравилось. — Расскажешь, что ты там такое интересное говорил? Никак заткнуться не мог. Поведай.        Нил опустил взгляд на свою растопыренную ладонь, не зная, с чего начать. Он обещал никогда не врать Эндрю, но сейчас правда тяжёлым комом застряла поперёк горла. Джостен не знал, чем может обернуться искреннее признание, — он боялся подорвать доверие Миньярда и потерять всё, что у него есть. Но с другой стороны Нил долго хотел наконец расставить все точки над «i» в их странноватых отношениях с Эндрю.        — Говори, — помог принять решение Миньярд, прочитав сомнение на лице парня. — Хуже уже не будет, если ты меня, конечно, не обматерил.        Джостен заглянул в янтарную топь прищуренных глаз и понял, что отступать уже некуда, да и ему больше не хотелось убегать. Он устал от этого.        — Я тебя люблю, — прозвучало слишком громко, даже оглушающе для полупустой комнаты.        Эндрю приподнялся на локтях, вдумчиво и почти удивлённо пялясь на Нила. Никто из них не умел любить, они не знали, какого это — никто из них не видел любви с самого младенчества, а сейчас Джостен сказал то, из-за чего не спал ночами, из-за чего отвлекался на парах и тренировках, из-за чего столько месяцев боролся за жизнь, ради чего жил сейчас. Взгляд Миньярда не выражал ничего, кроме тупого шока и небольшого испуга.        — Придурок. Лучше бы ты меня обматерил, — буркнул он без агрессии, бегая взором от одного небесного глаза напротив к другому. — Потому что я… — Эндрю несильно ткнул пальцем в грудь Нила, — тебя, — ткнул второй раз, — не заслуживаю, — ткнул третий раз.        Сердце Джостена перестало стучать под этим неубедительным напором, но вскоре застучало куда быстрее.        — Прости, — он неохотно свёл брови к переносице, — Но я в это не верю, Эндрю. Ты ошибаешься.        Миньярд ненавидел, когда кто-то извинялся по пустякам. Особенно Нил. Ненавидел, когда кто-то указывал ему на ошибки. Особенно этот идиот по имени Нил. Но в этот раз внимание Эндрю привлекло другое.        — А во что ты веришь? — спросил он с едва уловимым интересом, наклоняясь опасно близко.        Рваное дыхание Миньярда опалило губы Нила похлеще любого пожара.        — В нас. Я верю в нас.        Эндрю вздрогнул, когда второй раз за день услышал это назойливое, но до странного волнения в груди красивое «нас». «Нас», «наш», «нам» — это всё следствие из «мы». Миньярд всю жизнь принадлежал самому себе, и никаких «мы» у него не было, как и у Джостена, который прожил восемнадцать лет, будучи безнадёжным скитальцем.        — В «нас»? — эхом повторил Эндрю, смакуя на языке это интересное слово. — И ты думаешь, что «мы» есть?        Нил тепло и вымученно улыбнулся. Он знал: если бы в этой комнате был кто-то из друзей, то ничего не понял бы из их диалога, и не важно, на каком языке он был бы произнесён.        — Я знаю, что «мы» есть, — мягко поправил Джостен, устало заваливаясь на подушки.        Миньярд помолчал несколько секунд, прежде чем снова подвинуться к парню и нависнуть над ним.        — Я тебе доверяю, Нил, — сказал он, утыкаясь лбом в лоб Нилу. — Я верю в тебя, а значит и в «нас». И я тоже… люблю тебя.        Джостен замер, когда Эндрю потянулся за завершающим диалог поцелуем. Он получился непривычно невинным и трепетным, помогающим усмирить бешено стучащее сердце. Единственная слеза упала с щеки Нила на простыни.        Миньярд прижался губами к свежей влажной дорожке, не открывая глаза. Его длинные ресницы пощекотали бледную кожу. Слова и прикосновения Эндрю тоже были своеобразным признанием, означавшим безоговорочную, нежную взаимность.