Сделать шаг назад

      Что есть жизнь? Череда ярких, иногда мрачных и серых, но по-своему обыкновению, обычно светлых моментов. Какой цвет она имеет? Каждый бы сказал своё, а кто-то бы и вовсе покрутил пальцем у виска и отвернулся, мол «Никакого цвета у жизни нет! Жизнь — это жизнь. Не более». Карл же считал, что его жизнь имеет синий цвет. Он знал, что в психологии синий — это символ спокойствия и гармонии, знак мира. Синее небо над головой, раздолы синего моря... Для шахтёра они давно стали означать бесконечное уныние и тоску.       — В чём смысл жизни? В том, чтобы каждый день пропускать сквозь себя сотни ситуаций? Когда каждая оставляет после себя лёгкий осадок, а ты с упоением думаешь, был в этом толк или нет? Была ли хоть доля справедливости в том, что с тобой произошло? Непонятно...       Карл любил сидеть на обширном каменистом берегу у моря и, не имея ни единой мысли за душой, наблюдать за разбивающимися об острые скалы волнами. Иногда разумом его резко овладевали настойчивые мысли. И тогда он озвучивал их, или же произносил молча, про себя, если слишком уж они были скромны.       «Наверное, эта синяя гладь и есть моя жизнь. Полоса событий, неумолимо гонящая вперёд. Нельзя ступить назад. Позади — заострённые макушки камней».       Он не любил, когда его посещали высокие мысли. Сам себе он казался никчёмным и полоумным, и муки совести давили его изнутри за то, что его ничтожную душу переполняли высокие чувства. Принятие и понимание самого себя — есть чувство высокое и благородное. Это Карл твердил сам себе, хоть и шёпотом, хоть и в уме. Эти мысли скромны. Они — жалкая часть его сознания.       «Есть ли на свете место, где я буду определённо счастлив, не сделав ни усилия?». Риторический вопрос раз за разом всплывал в его уме. Находился ли ответ? Вероятно, да, но сам шахтёр боялся озвучивать его. Тем самым, считал он, он лишает себя действительности. Той горькой реальности, что за эти годы стёрлась в доверие и стала частью его самого.       К слову, место, про которое и была речь, есть. И нет в нём ничего загадочного и замысловатого. Самое обычное, как называл его Карл — «Подходящее для существа с жалким нутром». Имя ему — море.       В морских глубинах он бы чувствовал себя хорошо. Впрочем, он так думал. Шахтёр не умел плавать и не принимал это за должное. К чему уметь гребсти по воде, если безмятежные волны сами — без лишних усилий — унесут твоё хилое тело вдаль. Или же сразу подкинут на каменистые скалы, и разобьётся оно вдребезги. Этот исход удовлетворял Карла меньше всего. Одно дело, когда тебе даруют свободу, и делаешь ты с ней, что душе угодно. Совершенно другое, когда тебе дают ложную свободу. Ты сам себе хозяин, но что-то не так. И всем своим нутром ты ощущаешь, что никакой ты не свободный. Раб жизни. Как был, так и остался.       — Пришло. Это время наступило, — бессвязно пробормотал шахтёр и поплёлся по каменистому берегу к высокому выступу.       Дважды он взбирался на эту гору. Первый раз пришёлся на довольно-таки счастливый период его жизни, когда не было дело до высоких чувств и мыслей, а череда обстоятельств, из которых и складывается жизнь, казалась самой какой бы то ни было необходимой частью существования. Мироздания. Второй случился тогда, когда только начался тот самый бесконечный момент уныния, печали. Этот раз будет последним. По крайней мере, Карл надеялся на это.       Путь до вершины выступа был недолгим — солнце коснулось верхушек деревьев на горизонте, когда он ступил на землю. Перед глазами в мгновение всплыл тот прекрасный вид, который он запечатлел в прошлый раз. Круглое светило и малиновая, с примесью желтизны дымка тянулась вдоль моря. Остальную часть неба заполонила тёмно-синяя краска. Было безоблачно, это он помнил точно.       Приблизившись к краю, смотрит вниз. Тёмно-синие волны, как небо в тот день, бьются о выглядывающие из воды камни. Они ждут его. Ждут его хрупкое тело, чтобы изничтожить.       Встаёт спиной и закрывает глаза. Осталось немного. Пара шагов и он освободится от оков тяжёлой печали. Да, он выбрал именно этот путь. Лёгкий и жалкий. Тот, который ему по силам. Вдох. Делает шаг назад и тело робота со свистом летит вниз.       Совсем скоро волны заплескали перед глазами. От удара о воду каска слетает с головы, а кирка выпадает из рук. Механическое тело медленно уходит под воду. Вечернее небо скрывается за неспокойной пеленой. Вокруг лишь мутная безжизненная толща воды. Дневной свет виднелся всё дальше — Карл уходил на дно.       «Я не убиваю себя. Я лишь освобождаю свою израненную душу от бремени людских забот».       — Это ли не спасение? — вслед за словами послышался бурлящий звук. Сотни пузырьков уносились вверх — к поверхности.       — Это — спасение? — одноглазый незнакомец с удивлением посмотрел на него, — ты не похож на рыбу, чтобы считать морскую глубину спасением.       Карл усмехнулся. В жёлтых глазах замигало, а механизм внутри загудел. Смогут ли починить тело после долгого нахождения в воде, если волны выкинут робота на берег и, может, кто-то случайно найдёт его? Шахтёр надеялся, что этого никогда не случится.       — Лучше бы я появился на свет глупой рыбёшкой, прожил свою жизнь в зарослях водорослей и закончил в пасти хищника. А ты выбрал иной путь?       Осьминог задумчиво заморгал, но промолчал.       — Я долго думал над тем, что представляет из себя жизнь. И знаешь, что я понял? Жизнь бессмысленна.       Карл устало прикрыл глаза и, полностью расслабившись, забылся. В этот момент, когда его сердце не таит в себе высоких чувств, разум не полнится от высоких мыслей, душа его обрела спокойствие. Лишь голос незнакомца из толщи воды цеплялся за его сознание.       — Ты не прав. Смысл есть. Просто.. Ты ещё не нашёл его...