Spring dream

Стоит Сюэ Мэну очнуться в настоящем, как он обнаруживает себя глубоко внутри своего возлюбленного Учителя и Мо Жаня, вжимающегося в него сзади. Мо Жань большой и тяжёлый, и невозможно твёрдый, когда толкается в Сюэ Мэна, в то время как Чу Ваньнин распластан под ним, его фарфоровая кожа вся в пятнах яростного румянца. Мо Жань делает короткий, но резкий толчок, из-за которого Сюэ Мэн вскрикивает и глубже погружается в тепло Чу Ваньнина. — Будь с ним нежен, — ворчит Чу Ваньнин, и Сюэ Мэн слышит рокочущий смешок позади себя в ответ. Сюэ Мэн ощущает внушительный вес обнажённой груди Мо Жаня на собственной голой спине, и от тепла его сердце сжимается. Пара влажных губ целует плечи Сюэ Мэна, его шею, его челюсть, затем сосёт мочку его уха. На удивление, Сюэ Мэн не мечется. На самом деле он тянется за прикосновением, пусть даже каждая частичка его гордости кричит не делать этого. — Я настолько нежен, насколько Мэн-Мэну нужно, — говорит Мо Жань голосом низким и хриплым. Пальцы на ногах Сюэ Мэна поджимаются, и он ощущает, как становится ещё твёрже. Это что-то совершенно непроизвольное и что-то, чего, он рад, Мо Жань не может быть свидетелем. Какого чёрта я оказался здесь? Ловит Сюэ Мэн себя на мысли, и ответ приходит к нему фрагментами. Вроде как. Он помнит Мо Жаня и Чу Ваньнина, что появились с приятными улыбками и подарками на день рождения Сюэ Мэна. Он помнит тёплое чувство от понимания того, что один или два подарка его Учитель сделал своими руками. Кажется, в его памяти отсутствуют некоторые события между тем, как он разливал им вино и тем, как оказался зажат между двумя разгорячёнными телами, пока Мо Жань шептал что-то о праздновании должным образом. Сюэ Мэн не помнит, как потянул их обоих в свою спальню, но помнит, как стоял в изножье кровати, которая внезапно показалась слишком маленькой. Сюэ Мэн припоминает, как Чу Ваньнин нежно поцеловал его в лоб, пока Мо Жань раздевал его, помнит две руки, вжимавшие в него пальцы, чтобы раскрыть его, пока он неумело пытался дотронуться до них обеих. Он не слишком уверен, что на него нашло, раз он позволил Мо Жаню прикоснуться к себе без угрозы мгновенного избиения, но сознание Сюэ Мэна слишком замутнённое, чтобы задаваться вопросами. Там был и беспорядок из поцелуев, из-за которого сейчас его губы покрасневшие и искусанные. Чу Ваньнин целовался медленно и сдержанно, — и на вкус он как сладости из османтуса, — позволяя Сюэ Мэну задавать темп. Мо Жань же был более игривым, дразнил Сюэ Мэна языком, прежде чем стать напористее, прикусывая нижнюю губу Сюэ Мэна, пока тот издавал один возмущённый звук за другим. Сюэ Мэн не знает, кто стал первым в этом хаосе прикосновений. Воспоминание об этом смутное и не заставляет Сюэ Мэна чувствовать себя настолько обиженным, насколько, по его мнению, он должен быть. Яснее воспоминание о том, как Мо Жань берёт Сюэ Мэна за руку и направляет его, помогая скользнуть во влажный жар Чу Ваньнина. Аромат благовоний лемонграсса и слабый запах хайтана окружают их, но странно, что на первое Мо Жань не жалуется. Этот опыт новый для Сюэ Мэна, и, кажется, его душа готова вылететь из тела. Это воплотившаяся в реальность праздная мечта... Впервые эта мечта, эта мысль, пришла нежданно одной ночью, когда он задремал, читая письмо, которое те двое прислали ему. Из-за неё его лицо покраснело, и он как можно скорее запрятал её в потайных уголках сознания. Как бы. Что ж. Он стыдливо ловил себя на мысли сделать это гораздо больше раз, чем ему хотелось бы признать, но Сюэ Мэн никогда и не думал о том, что появится такая возможность. И он никогда намеренно не искал эту мысль, уверенный, что она улетучится, став такой же эфирной, как и все забытые фантазии. Ведь Чу Ваньнин же такой недосягаемый; а Мо Жань так раздражает. И все же Сюэ Мэн сейчас здесь, погруженный по самое основание в одного мужчину, в то время как другой вжимается в него бедрами. Сюэ Мэн стискивает в кулак простыни возле головы Чу Ваньнина, щуря глаза и пытаясь спрятать лицо, чтобы Учитель не увидел его в таком смущающем состоянии. — Цзымин... — зовёт Чу Ваньнин его по-интимному, так, как не звал никогда прежде, и Сюэ Мэн чувствует, как дёргается от этого. — Учитель, — начинает было Сюэ Мэн, но Мо Жань внезапно вырывается из него, и ощущение этого искрой проносится вдоль позвоночника Сюэ Мэна. — Помоги нашему Учителю, — распоряжается Мо Жань, и Сюэ Мэн неуклюже тянется к Чу Ваньнину между ними, — Нежнее, Мэн-Мэн, и медленнее, посмотри, как он выглядит, когда... — Мо Жань! — восклицает Чу Ваньнин и пинает Мо Жаня. Тот хватает его за бедро и тянет Чу Ваньнина ближе, зажимая Сюэ Мэна между собой и им. Нога Чу Ваньнина длинная и гибкая, и Сюэ Мэн использует свободную руку, чтобы погладить его мускулистое бедро. По ощущениям он словно в трансе, трогает Чу Ваньнина вот так, медленно и почтительно. Он тоже двигает бёдрами, неспешно перекатывая их. Рот Чу Ваньнина приоткрывается, когда у Сюэ Мэна выходит совместить поглаживание с нежным толчком, и Сюэ Мэн быстро понимает, по какой причине Мо Жань так собственнически относится к красоте Чу Ваньнина. Легко пристраститься к жару, которого Сюэ Мэн раньше ни разу не испытывал, и в нём с силой пульсирует желание, когда он смотрит на Чу Ваньнина с приоткрытым ртом. Две руки обхватывают его талию, Сюэ Мэн опускает взгляд, видя, как кончики пальцев Мо Жаня почти соприкасаются. Он ниже и стройнее их обоих, и чувствует себя полностью поглощённым. Мо Жань двигает Сюэ Мэна, скользя ладонями вниз к его бёдрам, заставляя своего маленького шиди дрожать между собой и Чу Ваньнином. — Именно так, — шипит Мо Жань, бёдра Сюэ Мэна беспомощно подёргиваются. Не то чтобы он делал хоть что-то; Мо Жань полностью контролирует ситуацию, трахая их обоих. Сюэ Мэн отпускает Чу Ваньнина, лишь затем, чтобы впиться ногтями в свою ладонь в попытке заземлиться. У него не выходит. Это яснее ясного, когда Мо Жань щиплет Сюэ Мэна за ягодицу и выходит наполовину, после чего с силой врывается обратно. От этого Сюэ Мэн кричит, но это ощущается хорошо, настолько замечательно, что он бы предпочёл умереть, чем признать это. Мо Жань нежно произносит "Ваньнин" и входит в Сюэ Мэна глубже, словно бы пытаясь трахнуть Чу Ваньнина через него. Возможно, так и есть. Чем сильнее Мо Жань толкается в Сюэ Мэна, тем дальше Чу Ваньнина протаскивает по кровати. Сюэ Мэн удивился бы, если бы уже не был ошеломлен парой ощущений того, как врываются в него и врывается он сам. Мо Жань большой, но, несмотря на отсутствие опыта у Сюэ Мэна, он не причиняет боли. Просто приносит ощущение наполненности, словно, повернувшись в нужную сторону, можно будет почувствовать Мо Жаня в своем горле. — Я не разозлюсь, если ты поцелуешь его, — шепчет Мо Жань в его ухо, и странно давать на это разрешение, учитывая, что Сюэ Мэн уже зажат между ними двумя. Но, в любом случае, это освобождает что-то в Сюэ Мэне, и он наклоняется вперёд, чтобы подарить своему Учителю мокрый поцелуй. — Кто же знал, что ты можешь быть таким хорошим мальчиком, Мэн-Мэн, — смеётся Мо Жань, и прозвище даже не раздражает Сюэ Мэна. Он слишком ошеломлён скольжением своего потного тела по телу Чу Ваньнина, тем, как Чу Ваньнин всё еще держится за него, нежно и успокаивающе, пока Мо Жань сводит их обоих с ума. Ощущение Чу Ваньнина, твердого и текущего на его живот, в то время как Сюэ Мэн вынужден трахать его, заставляет Сюэ Мэна издать едва сдерживаемый стон в рот Чу Ваньнина. Напоминающие волчьи лапы руки Мо Жаня скользят между телами Сюэ Мэна и Чу Ваньнина, и Сюэ Мэн не обращает на это внимание, предполагая, что они, как обычно, ищут Чу Ваньнина. Но вместо этого грубые мозолистые подушечки пальцев щиплют его соски, заставляя Сюэ Мэна взвизгнуть и захныкать. Сюэ Мэн разрывает поцелуй с Чу Ваньнином, чтобы вздохнуть, и чувствует, как его голову поворачивают в сторону, а Мо Жань скользит языком в его рот. Это не похоже на поцелуй, Мо Жань скорее бесстыдно посасывает язык Сюэ Мэна, замедляя темп, проявляя милосердие к Сюэ Мэну и Чу Ваньнину. Мо Жань двигается извилисто, под таким углом, что у Сюэ Мэна незамедлительно скашиваются глаза. Какого чёрта? Какого чёрта? Почему, чёрт возьми, это было так приятно? Как им обоим вообще удается что-то делать, если это всегда ощущается так? Мо Жань, кажется, улавливает реакцию Сюэ Мэна и ухмыляется. Он двигается по-черепашьи медленно и продолжает играться с грудью Сюэ Мэна, продлевая жар, горящий у основания позвоночника Сюэ Мэна. Мо Жань, настолько ловкий, что Сюэ Мэн позавидовал бы, если бы его мозг не таял в его чертовом черепе, высвобождает руку и начинает поглаживать Чу Ваньнина, быстро и грубо, в противовес тому, как медленно он вбивается в Сюэ Мэна. Недолго думая, Сюэ Мэн тоже крутит бёдрами, толкаясь, стремясь помочь своему Учителю. Они вновь распластаны друг на друге, и там, где Мо Жань не достаёт рукой до Чу Ваньнина, нижняя часть живота Сюэ Мэна создаёт трение. На мгновение глаза Чу Ваньнина широко распахиваются, прежде чем его голова откидывается набок, высокие скулы розовеют, и Сюэ Мэн ничего не может с собой поделать. Оставаясь внимательным учеником, он наклоняется, чтобы покрыть россыпью поцелуев лицо Чу Ваньнина, стараясь изо всех сил. Он слышит, как Чу Ваньнин зовет по имени сначала его, а после Мо Жаня, а затем чувствует тепло между ними, когда Чу Ваньнин кончает ему на пресс. — Учитель, — ахает Сюэ Мэн, и он так близко, он может чувствовать, как сам сжимается, пока Чу Ваньнин подрагивает вокруг него. Но прежде чем он может сделать хоть что-то, Мо Жань тянет его, бесцеремонно отрывая от Чу Ваньнина. — Мо Жань...! — предостерегающе выкрикивают Чу Ваньнин и Сюэ Мэн, но, кажется, у Мо Жаня своё мнение на этот счёт. Он отталкивает Сюэ Мэна и жестикулирует Чу Ваньнину. Сюэ Мэн ахает от внезапного чувства пустоты, но у него не хватает времени сосредоточиться на этом из-за очередного резкого движения, когда его переворачивают на спину. Чу Ваньнин неожиданно перемещается, садясь у изысканного изголовья кровати. Он тянет Сюэ Мэна к себе на колени, прижимая к груди. Мо Жань подползает и хватает ноги Сюэ Мэна, разводя их, прежде чем широко ухмыльнуться и положить их себе на бёдра. Сюэ Мэна тянет вниз, отчего теперь ему ясно виден Чу Ваньнин, смотрящий на него этим мягким взглядом. Его волосы растрёпаны, его шея вся в метках — это Сюэ Мэн сделал? — и всё же он продолжает выглядеть как величественный бессмертный. — Ты так хорошо справился, — с нежностью говорит Чу Ваньнин, поглаживая волосы Сюэ Мэна. Сюэ Мэн почти успевает отреагировать, но его резко прерывает Мо Жань, погружаясь в него до основания за одно движение, одним рывком. — Ты чудовище, — задыхается Сюэ Мэн, на что Мо Жань вскидывает бровь. — Ах, Мэн-Мэн устал? — говорит Мо Жань приторно-сладким голосом, и Сюэ Мэн пытается возразить, но у Мо Жаня дьявольские манеры, — Цзымин хочет закончить? Попроси гэгэ хорошенько, и, быть может, он подумает. Щёки Сюэ Мэна заливает румянцем оттого, как Мо Жань называет себя. Мо Жань выглядит удовлетворённым этим и поднимает ноги Сюэ Мэна еще выше, закидывая их себе на локти. — Не обижай его, — говорит Чу Ваньнин, когда Мо Жань начинает двигаться, и Сюэ Мэн не слышит конца предложения. Он думал, что прежде Мо Жань уже был в нем достаточно глубоко, но этому не сравниться с тем, как он пронзает его сейчас. Сюэ Мэн поджимает ноги, и Мо Жань издаёт наполовину смешок, наполовину рык, и не теряет времени зря. Кровать скрипит под ними тремя, Сюэ Мэн бормочет всякую чушь, пока Мо Жань нагоняет свой безжалостный темп, не давая вздохнуть. Чу Ваньнин наклоняет голову Сюэ Мэна в сторону и дарит ему медленный поцелуй, что сводит с ума. Когда Сюэ Мэн пробует дотянуться до кого-то из них, до кого угодно, он обнаруживает, что его запястья прижаты к груди. Его глаза начинают закатываться, и он тяжело выдыхает в рот Чу Ваньнина. — Прошу, — молит он Чу Ваньнина, но вместо него реагирует Мо Жань. — Чего? — говорит он, тоже со сбившимся дыханием, не важно, как сдержанно он звучит, — Что, я сказал, тебе нужно сделать, Мэн-Мэн? — Не зови меня так, — удаётся выплюнуть Сюэ Мэну, и от этого его лишь трахают сильнее, доводя его бёдра до болезненной дрожи. Мо Жань убеждается, что Сюэ Мэн едва может говорить, постоянно вбиваясь в него. Чу Ваньнин обнимает Сюэ Мэна, говорит с ним тихим и осторожным тоном, в то время как сам Сюэ Мэн стонет по-бесстыдному громко. Проходит словно бы целая вечность в сверхстимуляции, прежде чем кто-то, наконец, решает сжалиться над Сюэ Мэном. Изящные пальцы скользят вниз и нежно обхватывают его. Поначалу поглаживания лёгкие как крылья бабочки, но затем они становятся жестче. Рука Чу Ваньнина скользкая от масла, он выкручивает запястье и это неожиданно заставляет Сюэ Мэна почувствовать, будто в него снова входят. Он шипит, рука Чу Ваньнина скользит вверх и сжимает— Сюэ Мэн с криком выгибается, кончая, с такой силой, что перед глазами всё белеет. Он приходит в замешательство, чувствуя, как спираль внутри раскручивается так быстро, что его тело словно пронзает молнией. Сюэ Мэн никогда такого не испытывал, то, что его так трогают и делают, опьяняет. Он дрожит, и этому нет конца, наслаждение и тьма, волна за волной, захлестывают его. И Мо Жань, что за псина, даже не проявляет снисходительности, просто продолжает, когда Сюэ Мэн откидывается на Чу Ваньнина, продолжает трахать его и убеждает Сюэ Мэна быть хорошим мальчиком и потерпеть еще немного, ещё чуть-чуть для гэгэ... Сюэ Мэн подскакивает на кровати, тяжело дыша. Он моргает, дезориентированный, улавливая лишь лёгкий запах благовоний. В первую очередь он обшаривает кровать, но она пуста, и она холодная в тех местах, где он не спал. На секунду он забывает, зачем вообще делает это, а затем подмечает влагу спереди ночной рубашки. Он откидывает одеяла, только чтобы увидеть пятно на одежде. А затем сон стремительно возвращается к нему, как и фантомные прикосновения Мо Жаня и Чу Ваньнина, прижимающихся к Сюэ Мэну... — Чёрт! — ругается Сюэ Мэн, когда осознание вспыхивает в его мозге, словно фейерверк. Невероятно смущенный и нуждающийся в отдушине, Сюэ Мэн хватает подушку и утыкается в неё лицом, крича, пока кто-то не стучится в его окно. Он прерывает мелодраму и окидывает окно затравленным взглядом. — Ха, — слышится Сюэ Мэну, — Может, нам лучше вернуться. — Мы не были здесь лично в прошлом году, — отвечает ещё один голос, — Это меньшее, что мы можем сделать. В порыве Сюэ Мэн отбрасывает подушку, не заботясь о том, что сбивает изящную курильницу для благовоний, которую Мэй Ханьсюэ подарил ему на день рождения. Курильница с грохотом падает, не ломаясь, но запах лемонграсса рассеивается. Сюэ Мэн делает судорожный вздох, и это каким-то образом освежает его мысли. Ноги все ещё дрожат, будто он действительно побывал в своём сне. Сюэ Мэн берёт второй слой одежд. Он накидывает его на плечи и прижимает к себе, скрывая смущение. Он слышит знакомый шёпот и подходит к окну. Он поверить не может, что... что у него был такой обескураживающий весенний сон. Он не знает, что хуже: то, что во сне он осквернил своего драгоценного Учителя или что сам был осквернён Мо Жанем. И ещё, этот сон настолько тактильный, что он до сих пор может ощущать... Сюэ Мэн не может думать об этом. Он абсолютно точно не может об этом думать, иначе он сгорит со стыда. Или, хуже, подхватит отклонение Ци, и кто знает, какое лекарство ему поможет от этого. Он пытается упрятать это поглубже, идя на звук стука, в голове слишком туманно, чтобы быть начеку. Мо Жань и Чу Ваньнин смотрят на него по другую сторону окна, их руки полны чего-то, похожего на подарки. Сюэ Мэн несколько секунд не спускает с них взгляда, приоткрыв рот. Он рад, что в комнате всё ещё темно, ведь это даёт ему время подавить яростный румянец. — И вот мы здесь. Во время своих визитов Чу Ваньнин и Мо Жань всегда осторожничали, не желая привлекать внимание кого-либо ещё на Пике Сышен. Ему следует отправить их домой либо оставить на ночь в каком-нибудь другом месте. Сон еще задерживается в его памяти, и он всё ещё помнит вес четырёх рук на себе. Сюэ Мэн даже не уверен, сможет ли он посмотреть в глаза кому-то из них сейчас, а Мо Жань, такой же раздражающе проницательный, когда не надо, как и он сам, может просто вынюхать это у Сюэ Мэна в самое неподходящее время. Ах, но было бы неуважительно прогнать своего Учителя, ведь так? После того как он прошел весь путь от дома, чтобы просто увидеться с Сюэ Мэном... Несмотря на тот факт, что его тело, по ощущениям, горит и невероятно смущено, Сюэ Мэн зовёт их внутрь.