Как Чонгук себе мужа искал

Чимин злым взглядом прожигает Юнги. Тот, волчара наглая, взял и превратился в человека прямо перед Чимином, которому приходится лицезреть всю прелесть чужого тела, пока Юнги напяливает на себя одежду. Он считает, что это нечестно. Юнги слишком красив и сексуален. На него нельзя просто смотреть, его нужно трогать и целовать. Но Чимин не может сейчас этого сделать — слишком обижен. — Ты так и будешь молчать? — имеет наглость открыть рот, когда кое-кто тут вообще-то пытается контролировать свои желания и не прикасаться к манящей гладкой коже мужа. — Почему меня преследовал? — Юнги не выглядит злым, скорее усталым. Он садится на кровать и смотрит на всё ещё стоящего возле двери Чимина снизу вверх. Тот тушуется. Он не знает, что ответить чтобы не выглядеть глупо. — Ты вчера меня не поцеловал, — дует губы. Юнги удивляется. Чимин заметил такую незначительную на первый взгляд деталь, это о многом говорит. — Лягушонок мой, иди сюда, — выставляет руки вперёд. Чимин для вида задирает нос и, помявшись ещё несколько секунд, всё же подходит. — Ты тоже, — мямлит в чужое плечо, оказавшись в крепких объятиях. — Что? — Лягушка, — тыкает пальцем в ещё не смывшиеся зелёные пряди мужа. Юнги усмехается. — Не зря же мы семья, — целует Чимина звонко в щеку и не один, а несколько раз — нужно отрабатывать поцелуйную недостачу. — Не хватает только маленького лягушонка для полной картины, — голос на этой фразе Юнги меняется. Он становится осторожным и слишком тихим, Чимин моментально напрягается. — Что ты имеешь в виду? Юнги отстраняется, прячет глаза и жуёт беспокойно нижнюю губу. Он тщательно подбирает слова и мысли в кучу. Часы тикают, Чимин напряжённо ждёт ответа и, когда рот Юнги наконец-то открывается, чтобы произнести важную речь, дверь в комнату резко распахивается и в неё ураганом влетает ребёнок. Мальчик лет трёх с детским: «Юни» и со счастьем в глазах запрыгивает на Юнги и крепко его обнимает. Искренне радуется наконец-то пришедшему взрослому. Чимин всё ещё с непониманием смотрит на своего мужа и ребёнка уютно разместившегося на его коленях. А мальчик с любопытством рассматривает Чимина, с детским восторгом тычет на его волосы, потом на волосы Юнги, а следом показывает на свои — неинтересно натуральные чёрные, и кривит губы, мол, тоже хочу красивые зелёные. — Ёнджун, ты ещё маленький. Вот когда вырастешь, дядя Чимин обязательно тебе их покрасит в зелёный, он в этом мастер, — ребёнок, кажется, остаётся доволен ответом — счастливо улыбается, — иди посмотри, кто ещё к нам в гости пришёл, — помогает мальчику открыть дверь и направляет вниз к гостям. Пусть познакомится с Чонгуком и Тэхёном тоже. — Итак, опережая все невысказанные тобой вопросы: это — Ёнджун, мы нашли его в диком лесу одного, его родители погибли, мы не могли его там оставить, — тяжело вздыхает, — у нас в стае некому его принять, сам понимаешь, молодых пар немного, а те, кто есть, имеют своих детей и немало. Так что за ним присматриваю я. Чимин молчит. Пялится в пространство перед собой и не произносит ни слова. Юнги начинает нервничать, он и до этого не хило волновался, а теперь ещё больше из-за реакции мужа. Несколько долгих минут на осознание, и Чимин отмирает. — Какого хрена, Юнги? Почему ты сразу мне не сказал? — ругается, очень громко и недовольно. Названый заламывает в отчаянии брови и смотрит на него побитым щенком. — Я думал, ты мне изменяешь, — признается в своих опасениях, — выражение лица Юнги сразу меняется, из виноватого в удивлённое и обиженное. Как Чимин вообще мог допустить данную мысль? — А ты всего лишь ребёнка завёл. — Чимин выдыхает с облегчением. Разводиться не надо — радость какая. Его Юнги всё ещё его. — Но вот то, что ты это скрывал от меня — очень плохо. — Красивые брови ведьмы опять хмурятся. — Придётся тебе хорошенько отрабатывать извинения, — ухмыляется, а Юнги и не против, он с радостью припадает к пухлым губам, по сладости которых уже успел соскучиться, поочерёдно засасывает каждую. Ведёт языком вдоль нижней, облизывая, и проникает внутрь. Они целуются жадно. Так будто не виделись год — ни меньше и явно желают продолжения. Но на улице всё ещё белый день, они все ещё не в своём доме и их явно ждут внизу. Поэтому приходится с большой неохотой оторваться друг от друга. — Заберём Ёнджуна к себе, — отдышавшись после горячего поцелуя, оповещает Чимин. Юнги еле сдерживает рвущуюся наружу улыбку. — Нечего тебе мотаться туда-сюда. Будете под моим присмотром. Оба, — строго. И как с ним поспорить? — Ты не против? — решение довольно серьёзное, Юнги надеется, что Чимин вскоре о нём не пожалеет. — Я всегда хотел завести ребёнка, — пожимает плечами, как ни в чём не бывало. Будто не он сейчас наконец-то признаётся в тайных желаниях. — Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю? — Юнги явно растроган, но пытается держать себя в руках. — Конечно, попробовал бы только не любить, — хмыкает довольно Чимин, разряжая обстановку. — Без хвоста бы остался. — Юнги даже не удивляется.

***

Вечером вся семья собирается на ужин. Пришедшие с работы мужчины и вернувшиеся со школы дети создают много шума. Тэхён в очередной раз убеждается, что жить одному — лучшее решение. Никто не собьёт тебя с ног, играя в догонялки, не разобьёт случайно половину посуды, неудачно врезавшись в накрытый стол и не подерётся на кухне за место возле окна. Дети — это, конечно, прекрасно (если они не твои, и их не так уж и много), но Тэхёну и без них отлично живётся. Сюда бы его родителей да на пару дней, чтобы посмотрели и полюбовались на что подбивают своего сына, прося внучат. (Весьма противозачаточно, он уверен). — Ёнджун, познакомься, это дядя Тэхён, — Чимин водит за руку какого-то ребёнка, постоянно о чём-то тому рассказывая. Тэхён не понимает, за что бедного малыша так наказали, заставив приглядывать за Чимином. — Он будущий муж дяди Чонгука, с которым я тебя только что познакомил. — Ёнджун умилительно открывает рот, переваривая чужие слова. Тэхён тоже открывает — удивляясь чужой наглости. Возмущаться при ребёнке не хочется, да и Чонгук, краснеющий рядом от услышанного, вызывает желание умилительно потискать его за щёки. Но Тэхён мужественно сдерживает себя — не при посторонних же. Вот вечером, за закрытой дверью, может быть, он даст волю этому порыву. — Хён! — к их небольшой компании, расположившейся на диване, буквально подлетает молодой парень. — Как же мы давно не виделись, обнимемся? — Руки расставляет в стороны и смотрит на Чонгука. Тот встаёт и неловко обнимается с ним. Минуточку. Это ещё кто такой? И почему он своими лапами трогает будущего мужа, тьфу ты, зараза Чимин, парня Тэхёна? Тогда, когда сам Тэхён сидит и пялится на эту картину. — Малыш Хоуп, ты меня сейчас задушишь, — смеётся Чонгук, оказавшись в крепких объятиях. — Ну и вымахал ты, конечно, — присвистывает, осматривая шестнадцатилетнего «малыша», — Чимин говорил мне, но я не верил, — а ещё Чимин предлагал его кандидатуру в мужья, но это история тактично умалчивает, ведь Тэхён, прожигающий хмурым взглядом подростка, и без этой информации выглядит не очень дружелюбно. — Познакомься, это — Тэхён, — наконец-то Чонгук вспоминает о наличии парня под боком, — он мой… — Друг, — перебивает того Чимин с коварной улыбкой на губах. — Наш друг и сосед. А как ты? Не нашёл ещё себе подружку? — Да какие подружки, Чимин-хён, — неловко смеётся, — мне мальчики нравятся. — Такие, как наш Чонгук? — ставит в ступор всех присутствующих, Чонгук смотрит на него осуждающе, а Хоуп нервно улыбается. Он собирается уже ответить, но мама Юнги зовёт всех к столу, перебивая весь разговор. Тэхёну этот Хоуп ни капли не нравится, особенно когда усаживает свою задницу за столом справа от Чонгука и всячески пытается ведьму накормить, насыпая в тарелку разные блюда. И зачем спрашивается, если у Чонгука есть две свои руки и ещё в придачу пара Тэхёновых? — Будешь вот тот салат? — Тэхён пытается переключить внимание Чонгука на себя, но тот отрицательно машет — у него тарелка уже доверха полная. Малолетний паршивец опять начинает тому что-то под ухо щебетать, отвлекая Чонгука от законного парня. Значит, будем действовать по-другому. Тэхён опускает ладонь под стол, кладёт её на бедро Чонгука и ощутимо сжимает. Тот машинально напрягается. Он бросает мимолётный взгляд на Тэхёна, который непринуждённо продолжает есть. Ещё больше Чонгук напрягается, когда наглая ладонь ползёт в направлении паха. — Что ты делаешь? — шепчет, полностью обернувшись в его сторону, наконец-то всё его внимание направлено на Тэхёна. — О чём ты? — делает вид, что не понимает. И нагло накрывает ладонью чужой пах, сжимает и ощущает, что Чонгук начинает возбуждаться. Чонгук издаёт странный глухой звук, видимо не ожидая такой подставы. — Всё хорошо? — Хоуп обеспокоенно смотрит на резко раскрасневшуюся ведьму. Хорошо, что из-за скатерти тому ничего не видно. Чонгук, прикусив нижнюю губу, с неохотой убирает наглую руку из своих интимных мест. Ему, конечно, нравится, когда Тэхён там его трогает, но не при таких обстоятельствах и не в компании около тридцати людей. — Да, всё в порядке, — отвечает, бросая мимолётный взгляд на своего парня. Тот показательно надул губы — обижается. Странный он какой-то последние пару часов. Может, на него так общество незнакомых людей влияет? — Ох и красавец сынок у вас вырос, матушка, — повышает голос Чимин, привлекая к себе всё внимание. — Ты про мужа своего, что ли? — усмехается мама Юнги. Чимин машет головой в сторону Хоупа. — Муж мой тоже ничего, но я о вашем Хосоке, — Юнги к нему поворачивается: интересно, что уже Чимин успел задумать, и почему это он просто «ничего», а не «самый красивый на свете»?! — Поди невесты в очереди выстраиваются под вашими окнами. Мать Юнги приосанивается — конечно, ей приятно, когда хвалят её детей. — Да какие невесты, Чимин? — опять усмехается, бросая взгляд на младшего сына и на Чонгука. — Нам бы жениха подыскать, да такого замечательного, как и ты. — Ох, есть у меня прекрасный вариант, — Чимин бросает хитрый взгляд на Тэхёна — проверяет реакцию. А она есть: Тэхён весь напрягается, хмурит брови и прожигает Чимина недобрым взглядом. Показательно кладёт руку на плечо ничего неподозревающего Чонгука и проговаривает бесшумно губами смотрящему на него Чимину: «только попробуй». — Только он занят пока, — выделяя последнее слово. — И кем же, интересно? — любопытствует матушка. — Да есть у него один парень, — хмыкает Чимин. — Парень — не муж — подвинется. — Тоже так думаю, — хихикает Чимин. Ёнджун, сидящий рядом начинает весело тароторить «Музь-музь-музь», отвлекая тем самым всех на себя, и разговор на эту тему заканчивается. О ком Чимин намекал, Тэхёну догадаться не сложно. Он парень не глупый и понимает, что тот хочет этим ему показать и чего от него добиться. Но осознание этого никак не помогает взять себя в руки и перестать ревновать Чонгука. Более того, Тэхёну до жути хочется остаться с Чонгуком наедине и как минимум зацеловать. Всего и везде, чтобы даже не думал о каких-то там «малышах-Хоупах». И эта прекрасная возможность у него выпадает. Их на ночь определяют в одну комнату, в которой почему-то стоят две неудобные односпальные кровати, вместо нужной двуспальной. Но и это оказывается не проблемой. Тэхён, напрягая всю свою силу (не ту, что в мышцах, а ту, что в разуме. Не только Чонгук тут может всех околдовать, Тэхёну тоже иногда полезно разминать волшебные кости), передвигает кровати друг к другу. — Ох, ты такой сильный, — Чонгук хлопает длинными ресницами, наблюдая за вспотевшим и тяжело дышащим от усилий магом. — А меня тоже сможешь так поднять? — игриво улыбается. Он уже принял душ и надел чистую одежду, любезно предложенную ему Хоупом, что на минуточку, ой как не нравится Тэхёну (который тоже вымылся уже и стоит в шмотках Юнги), они же вообще-то договаривались, что Чонгук будет носить его одежду, а не каких-то там левых малолетних оборотней. Потоком силы Чонгука буквально бросает спиной на мягкий матрас. Тот удивленно охает, не ожидая, что Тэхён наглядно и сиюминутно ответит на заданный вопрос. И это так горячо! У Чонгука трясутся колени, когда Тэхён смотрит на него сверху вниз, явно еле сдерживая себя и магию, которая бежит у того по венам. — Может, ты еще и руки силой мысли можешь связывать? — напрашивается и получает желаемое — запястья невидимыми чарами тянутся вверх и плотно друг с другом смыкаются. Чонгук пробует освободиться, но тщетно — такое чувство, что их друг к другу приклеили. — А можешь… — Тэхён наклоняется вниз и целует Чонгука, затыкает болтливый рот, который собирался выдать еще одну свою фантазию. Не то что бы Тэхён против, он хоть всего Чонгука связать может, но в следующий раз, сейчас же его терпение лопается, и он делает то, о чём весь вечер мечтал — пробует чужие губы на вкус. — Мгх… — Чонгук глухо мычит, когда его плотно придавливают к матрасу своим весом, а языком тщательно вылизывают рот. Немного грубо, но Чонгуку безумно нравится. Тэхён снимает с ведьмы одежду и зашвыривает подальше в сторону — пусть спит без нее. — Черт, — матерится Чонгук, когда на его ключице оставляют яркое красное пятно. — А смазки-то с собой нет, — грустно вспоминает, что в лес как-то нужную вещицу взять забыл. Опять секс так не вовремя обламывается! Может, посмотреть под подушку, вдруг Чимин и в этот раз там смазку припрятал? Тэхён прекращает свои действия, что еще больше огорчает. — Значит спать, — поднимается с ведьмы и руки того развязывает. Чонгук негодует, как это спать? Это что, шутка такая? Его возбужденный член ей недоволен. — Ты издеваешься? — хнычет. Тэхён на это громко смеется. — Да! — кто-то мстит за вчерашнее. — Вредный маг, — недовольно дует губы, но сдаваться так просто не намерен. Раз руки у него уже свободные, то самое время их чем-то занять. Например, подрочить на своего красивого парня, который почему-то моментально меняется в лице, когда Чонгук запускает ладонь себе в трусы ощутимо сжимая стоящий член. Тэхён облизывает губы и шумно выдыхает. Ладно, он признает, что и в этот раз Чонгуку проиграл. — Это нечестно, — Тэхён возвращается на свое место (читать между ног Чонгука). Они встречаются всего ничего, а Чонгук уже имеет на него такое влияние. Что ж дальше будет, страшно подумать. Неужто вправду, оглянуться не успеет, как его узами брака плотно свяжут. Тэхён аккуратно, но требовательно убирает руки Чонгука в стороны, своими же пальцами он цепляет резинку трусов и тянет вниз, наклоняется и берет в рот. — Твою мать, — Чонгук шипит, ощущая приятную влажность на своем члене — языком вырисовывает узоры. — Предупреждать нужно. Но Тэхён не предупреждает. Не предупреждает, когда губами плотно обхватывает головку, когда совершает поступательные движения и ускоряет темп. Чонгук тоже его не предупреждает — зарывается пальцами в каштановые пряди и тянет на себя, стонет громко позабыв, что в доме они находятся не одни (к счастью, звукоизоляция здесь хорошая). И когда кончает в рот, содрогаясь от удовольствия тоже не предупреждает. На что потом виновато смотрит на своего подавившегося спермой и пытающегося прокашляться мага. Тот ему мстит — тискает долго за щеки перед сном, когда они, насытившись еще несколько раз друг другом, решают лечь спать. Одежду на себя надеть Чонгуку Тэхён не позволяет, обещая, что согреет, если тот вдруг замёрзнет, в своих горячих объятиях. И не то, чтобы Чонгук замерзает (на улице лето, о чём разговор вообще?), но от объятий не отказывается, удобно устраиваясь в чужих руках. С утра пораньше они собираются выдвигаться домой, поэтому выспаться не помешает.