Другое время и другая реальность... Но что-то остаётся неизменным.

***

Анастасия

      Дорогой дневник,       Прошло уже полгода с тех пор, как мы «переродились» и обнаружили, что находимся в Лондоне, а на дворе вступил в свои права сентябрь 1986 года.       И должна сказать, что жить в теле ребёнка, после того как был взрослым, более чем странно. Наверное, физически это можно сравнить с малышом, который только научился сидеть не падая и теперь пытается ходить. Если бы не полицейские, мы заработали бы себе кучу травм. Ещё необычно привыкать к другому росту. В прошлом, я была 170 см, а теперь 120 см. Странно смотреть на всё вокруг с другой высоты. Также тяжело принять, что отношение к тебе другое, как к ребёнку. Это сбивает с толку. Выматывает… Конечно, можно найти плюсы в этой ситуации: от тебя не требует ничего сверхъестественного и на тебе нет большой ответственности. Но всё же… Это тяжело, когда взрослый внутри, но маленький снаружи…       Тогда в парке, местные полицейские забрали нас в ближайшую больницу, увидев гематомы на руках, ногах, а как выяснилось впоследствии, еще и на всем остальном теле. Позже туда приехал еще один сотрудник полиции, работающий преимущественно с детьми, ведь помимо прочего, мы ничего не помнили и говорили на иностранном языке закрытой страны.       Врач неотложной помощи, сделав МРТ головного мозга, подтвердил опасения служащих. Кроме полной потери памяти, вызванной травмой головы, у меня, Сони и Эли выявили множество ссадин и синяков: свежие и примерно недельной давности. Сняв побои, отдав заключения сотрудникам правоохранительных органов, обработав повреждения, доктор дал рекомендации и отпустил нас.       Забавно, но английская речь, даже заумные термины медицины, была понятна, как дважды два. И говорить на иностранном, для нас, языке тоже было просто. Элиф предположила, что это из-за прошлых владелец тела.       Но в приют мы поехали не сразу. Сначала нас отвезли в отделении полиции. Там мы были накормлены поздним ужином, благодаря милой девушке, что недавно перевелась из другого отдела, пока мистер Дэвис и мистер Сэлмон (те самые полицейские, что нашли нас) занимались делом. На следующий день были вызваны органы опеки и собрана команда проверки, чтобы выяснить, что твориться в приюте Агаты. К нам, тем временем, отправили психолога. Мистер Уиллис сперва рассказал кто мы такие, а после мы «играли». Игры заключались в разных психологических тестах. Мне, как человеку, не раз проходившему подобных специалистов, Артур Уиллис, как профессионал своего дела, очень понравился. Но информации от него было мало.       Всё, что он нам сказал: как нас зовут, где мы жили раньше, где и когда находимся сейчас. Немного конечно, но лучше, чем ничего. Не так ли?       Как и обещала Хель, имена остались прежними. Приют Агаты, из которого мы «сбежали», находится в юго-западной части Лондона.        Где-то через полчаса игр нас начало клонить в сон, как и любых детей после насыщенных событий. Взрослыми было принято решение оставить нас в отделении.

***

Лондон 1986, 17 марта, 00:30. Коридор отделения полиции по работе с детьми.

— Ну что скажешь, Артур? Как девочки? — обеспокоенно спросил Оскар Дэвис, как только за психологом закрылась дверь, ведущая в кабинет со спящими малышками. — Если честно, то всё плохо. Полная потеря памяти ещё не всё. Они находятся в сильном шоке, не реагируют как обычные дети. Создаётся ощущение, словно это не их тела, — задумчиво произнёс Уллис, и наткнувшись на непонимающий взгляд, объяснил, — Обычно, даже если происходит полная потеря памяти, то мышечная память сильна, тут же она очень слаба. И, я конечно не невролог и не нейрохирург, чтобы говорить такие прогнозы, но возможно память к ним не вернётся. — Оу… — растерянно кивнул сержант. — Самое лучшее, что мы можем сделать — это создать им более хорошие условия. — Утром должен прийти приказ, о зачислении их в приют Святой Марии. Он находится недалеко от парка Далвич, что на юге. И имеет хорошую репутацию у местного управления. — Поделился новостью полицейский. — Я знаю про него. Раз в полгода провожу там проверку у подростков от 12 до 16 лет. Воспитатели там хорошие и программа тоже неплохо. Утром попрошу начальство записать этих «пациентов» на меня. Будем надеяться, что они приживутся там. — Да, будем надеяться…

***

       На следующий день нас отвезли в приют Святой Марии. Сам приют был очень красивым и имел целых 4 этажа. Здесь было основное здание, где проходили уроки и приёмы пищи, и два крыла: северное и южное. В северном жили мальчики, а в южном — девочки. На 1 этаже жили дети от младенцев до 5 лет, на втором — от 6 до 11, на третьем — от 12 до 16, а на 4 — от 17 до 18 лет. Селили по три человека в комнате. Жилое помещение было выполнено в светло розовых тонах, деревянные кровати были покрыты лаком, что создавал эффект белого дерева, шкафы и рабочие столы и стулья были выполнены в такой же манере. Также на каждом этаже была своя общая душевая и раздельный туалет. Бежевые стены в коридорах, на которых висели картины воспитанников детского дома, создавали атмосферу спокойствия и поддержки. Большая столовая восхищала своей белой плиткой и удобными стульчиками. Готовили очень вкусно, а главное питательно и разнообразно. О закрытии приюта Агаты мы услышали через две недели из разговора двух воспитательниц.

***

Лондон 1986, 21 сентября, 14:40. приют Святой Марии.

— Насть, ты идёшь?! — послышался из коридора возмущённый голос Сони, что вместе с девочками уже адаптировалась к новой жизни и на русском говорила только, когда они были одни. — Иду! — крикнула в ответ Сия, закрыв первую страницу своего дневника. Его ей подарил мистер Уиллис, недавно, в один из своих приходов со словами: " Я знаю, что ты умеешь читать и писать. Держи. Можешь вести дневник, многим моим пациентам это помогает быстрее адаптироваться» — сказал он тогда. — Давай быстрее! Микки скоро начнёт. — Да иду я! — яростно воскликнула Анастасия соседке по комнате, — Пять минут погоды не сделают. — Погоду нет, а волейбол в безветренное воскресенье — да. — Не бурчи.       Волейбол в воскресенье был чуть ли не традицией в приюте. Конечно, если позволяла погода. На спортивном поле, после обеда старшие ребята натягивали сетку и играли, пока младшие были на тихом часе. После сна поле занимали младшие дети, некоторые ребята 16-17 лет оставались за ними следить, помогая учителям, но основная группа уходила готовиться к урокам или просто заниматься своими делами. — Мы пришли! — сказали одновременно Настя и Соня. — Ну наконец-то. Мы вас уже заждались, — отчитала их Эля, — особенно Микки.       Микки вместе с Карлом и Крисом были заводилами, среди параллели. А также являлась одной из жительниц соседней комнаты в общежитии. Яркая, общительная и спортивная девочка очень быстро нашла подход к новеньким. Она знала практически всех детей начиная от 5 лет и заканчивая старшими ребятами. Благодаря ей, Соня смогла влиться в коллектив быстрее всех и заодно смириться с отсутствием груди на ближайшие пару лет. — Прости, Элиф. Просто Сия опять вела записи в дневнике. — Сдала подругу самая старшая из них. — Ладно. Пойдемте скорее, они уже начинают играть.       Спустя полгода, после того, как оказались здесь, девочки могли свободно бегать, играть, баловаться и просто веселиться, привыкнув, что теперь дети. Привыкнув, что теперь одни. Привыкнув, что потеряли близких навсегда… В течении этих шести месяцев каждая из них справлялась со стрессом по-разному.       Элиф время от времени тайно пела свои самые любимые песни и рисовала, тем самым выплёскивая эмоции наружу. Она рисовала места, так полюбившиеся ей в мировых турах: Елисейские поля в Париже, храмы богов из греческой мифологии в Афинах, речные каналы Венеции, гору Фудзияму в Японии, Китайскую Великую гору; встречи фанатов, что поддерживали её в трудные для карьеры времена. А ещё свой мотоцикл. Ту единственную машину, которой она доверяла и которая была, как-будто живая…       Соня старалась больше гулять на природе, благо позволяла погода, вспоминая множество моментов из прошлого, и стараясь притупить боль от потери родителей и друзей со съёмочной площадки. Вспоминала, как пошла на свой первый шоппинг в ЦУМе с Верой Морозовой. Как на съёмках в Италии познакомилась со сценаристом Владимиром Лебедевым и, как позже, они по-доброму смеялись из-за ошибок молодых актёров. Как рыдала на премьере трагедии вместе с Надей Рябовой. Хоть таких моментов было и не очень много…       Сия подалась в рисование. Ей никогда особо не удавались портреты, но теперь она сконцентрировалась только на них. На лицах родителей, тети Наташи и дяди Валеры, двоюродного брата Гены. Она рисовала их карандашом, боясь забыть родные сердцу черты лица, и сразу прятала, надеясь, что учителя и мистер Уиллис их не найдет. А вскоре она нарисовала родителей Варлок и тех немногих её друзей, с кем была знакома. Тем самым запечатляя их на страницах альбома, что выдавали всем воспитанникам с пяти лет, а позже выдавая новый на каждое Рождество (спасибо спонсорам).       А сейчас девочки могли насладиться детством. Хотя с сентября у них начались занятия, они всё так же резвились и развлекались. Можно было остаться беззаботным и делать то, что нравиться. Общаться со всеми вокруг без каких-либо ограничений и стеснений. Какая же счастливая пора — Детство!