Семейное место.

      — Эта работа сведет нас всех в могилу…       Люси ворчит, глядя на подпаленные полы своей любимой рабочей юбки, которую придется либо выкинуть, либо попытаться хоть как-то отреставрировать. Не то, чтобы у нее не было других вещей: были, но именно в этой юбке было удобнее всего.       Джордж бухается рядом с ней, прямо на голую землю, вытягивает ноги и снимает треснутые очки, уже пятые за последний месяц, но Люси уверена, что дома у него еще минимум десять запасных, купленных за счет агентства как «необходимое оборудование для успешного выполнения заданий». Квилл Киппс, глядя на Джорджа, пристальнее рассматривает свои специальные очки, без которых он будет полезен разве что для приготовления бутербродов для команды. Очки невредимые, и Квилл старается не думать о прожженной дырке в штанах, ведь это такая мелочь, о которой все равно никто не должен узнать. Может быть он попросит Холли заштопать их, чтобы не исколоть все пальцы иголкой и не залить кровью драгоценный пол Локвуда в гостиной.       Сам Локвуд, осторожно приподняв полы абсолютно нетронутого (каким-то чудом) плаща, садится напротив, опираясь спиной на прохладное дерево, и смотрит на свою помятую команду лучших агентов во всем Лондоне.       — Зато там прохладно… — тянет он, хмыкая и запуская пальцы в шевелюру, чтобы вытащить мелкие веточки и осколки чего бы то ни было.       Люси не понимает, как будучи помятым больше всех, он все равно остается чище и привлекательнее, чем та же Холли, которая сейчас выглядит, будто чистила дымоход в самом заброшенном и старом доме в мире.       — Тихо и прохладно, — кивает Джордж, напяливая очки обратно на нос. — То-то тебя туда так тянет всегда. Небось уже вырыл себе ямку и ходишь туда каждую ночь, чтобы побыть подальше от нас?       — И наверняка пугает проходящих мимо людей, — поддакивает Киппс. — Завывает всю ночь.       — У Локвуда хотя бы уже есть купленная под него земля… — мечтательно тянет Люси, как будто речь идет не о предполагаемой могиле, а о чем-то куда более радостном. — А мы с вами вряд ли сдюжим купить себе место, нас придется прикопать где-нибудь на заднем дворе.       — А Тони не подвинется что ли? — гогочет Киппс. — Он же в высоту только шпала, а так — тощий, ему много места не надо.       — Рядом тебя положу, — мрачно отвечает ему Локвуд, хлопая ладошкой по месту рядом с собой. — Будешь мне сказки на ночь рассказывать.       Лицо Киппса выражает крайней степени ужас, но спустя секунду он начинает ржать и отмахиваться, повторяя «фу-фу-фу, какой кошмар».       — Там, где похоронены мои родители и Джессика есть место только для меня, — с толикой грусти говорит Локвуд, отводя взгляд. — Точнее, там только для Локвудов. Семейное место.       Люси зевает. Где-то далеко начинает светать, и нужно будет скоро выдвигаться, чтобы не заснуть прямо на холодной земле и не простудиться, но нет сил даже шевелиться.       — Значит, придется брать твою фамилию, — лениво произносит Люси, пожимая плечами и прикрывая глаза.       В наступившей тишине слышно, как утренний ветерок колышет листву. Где-то щебечут птицы. Киппс, до которого первым дошло, о чем сказала Люси, закрывает рот руками, чтобы не ржать еще громче.       — Нам всем придется, если мы хотим быть достойно похороненными, — продолжает Люси обыденным тоном, все еще сидя с закрытыми глазами. — Даже тебе, Джордж.       Джордж не знает, смеяться ему или плакать, или доставать печеньки, которым наверняка давно кранты в такой суматохе. Джордж смотрит на Локвуда, Локвуд смотрит на него абсолютно непонимающим взглядом. Если бы очки уже не были треснутыми, Джордж сломал бы их, стукнув себя по лицу, ибо как можно быть таким умным лидером, и таким тупым парнем?       — Знаешь, Люси, не думаю, что у кого-то кроме тебя есть шанс взять его фамилию, — как можно спокойнее говорит Джордж, наблюдая за конвульсиями бедняги Квилла, который пытается не ржать на весь лес. — Да и Локвуд вряд ли сделает мне такое предложение. Не так уж он меня и любит.       До Локвуда начинает медленно доходить.       — Но если он предложит тебе, то соглашайся, мы не обидимся, — улыбается Холли, и теперь, в рассветных лучах видно, что Локвуд покраснел, как варенный рак.       До Локвуда дошло, но до сонной, уставшей и побитой Люси нет.       — Да ладно вам, — зевает Люси, устраиваясь поудобнее. — Я уверенна, вам он тоже предложит…       — Кхм, — наконец, подает голос сам Локвуд, поднимаясь с земли и отряхиваясь. — Я сам решу, кому и когда… Предлагать подобное. Но начну с тебя, Люси, когда обдумаю все.       — Как скажешь… — уже почти шепчет Люси, и спустя пару секунд отключается, так и уснув, сидя на земле и обняв колени.       Квилл Киппс, уже не выдерживая, тихо орет в траву.