Моя прекрасная подруга

Я бездомная. Когда мать родила пятого ребёнка и залезла в долги, мы остались без крыши над головой. Моей младшей сестре в то время едва успел исполниться год, как следующий отпрыск уже был на подходе. В нашей семье почти все дети от разных отцов. Только я и Роберт имеем общего. Весь Вильянди знает мою мать как шлюху, которая готова отдаться первому попавшемуся мужчине в округе за пару десятков евро. Единственный человек, который хоть как-то помогает нам с братом — отец. Он около семи лет ездит на заработки в Таллин. Наш город в разы меньше столицы. Тут сложно найти подработку даже за мелочь. В прошлом году я целое лето собирала сезонные ягоды на продажу. Спрос был небольшой. Все покупали у проверенных продавцов на рынке. К малолетке, которая не заплатила даже за аренду нормального прилавка, подходили неохотно. Пришлось поставить цену в два раза ниже средней. Так мне удалось продать всё и заработать себе карманных денег перед школой. Одноклассники относились ко мне неплохо, будто моей горе-матери с её репутацией и вовсе не существовало. В каждом классе дети делятся на группы. Нищие и уроды почти во всех случаях остаются в стороне. Я стала исключением, ведь дружила с главными девочками школы и сводила с ними сплетни каждую перемену, постоянно презирая отбросов нашего района. Для меня до сих пор остаётся загадкой, почему я не считалась одной из тех людей, которых сама же поливала дерьмом. Я часто думала об этом. И мне вовсе не хотелось окунать свой язык в яд, но всё это было ради того, чтобы удержать авторитет перед подругами. Моим единственным преимуществом перед ними была успеваемость в учебе. Я с младших классов участвовала в разных олимпиадах и конкурсах, где постоянно занимала призовые места. Талант к истории и языкам у меня с детства. Его привила мне бабушка, которая ещё с ранних лет научила меня читать и писать. Поэтому школьная программа по гуманитарным предметам всегда была для меня на уровне детского сада. Математика тоже давалась неплохо. Бабуля рассказывала, что отец был таким же круглым отличником, как я, и особенно любил алгебру. Мне повезло взять от них самое лучшее. В жизни всё складывалось хорошо. Даже непутёвая мать, с которой я особо не общалась, не очерняла прекрасные дни юности. Так продолжалось до тех пор, пока не умерла бабушка. Я тогда училась в десятом классе. Перед этим мрачным событием мы с братом жили у неё. Её дом всегда пах смородиной и пирожками с капустой. Когда вспоминаю те счастливые времена, всегда в нос бьётся аромат свежих ягод. Пытаюсь уловить его в жарком воздухе пустынных улиц и закрываю глаза, чтобы хоть на мгновение перенестись в беззаботное детство. Нам пришлось переехать к матери. Один из худших дней в моей жизни. Но пути назад не было. Дети должны быть у кого-то на попечении, иначе соц-службы быстро занялись бы проблемой. На бабушку много лет было оформлено опекунство. У отца не было возможности нас забрать. Он сам жил не в лучших условиях: тесных комнатках по пять человек. Беспардонной женщине пришлось вспомнить, что мы её дети. Вот только не потому, что материнская любовь заиграла спустя столько лет, а из-за дополнительных пособий. Тогда жизнь действительно пошла наперекосяк. Бабушка была самым близким человеком для нас с братом. Она заменила нам мать и отца. Я до сих пор каждое воскресенье иду к концу города на кладбище и несу ей фиалки. Они почти круглый год мирно цветут на подоконнике в моем любимом домике, комнаты которого когда-то пахли самыми вкусными пирожками. Когда папа приезжает на несколько тёплых деньков, ночуем в бабушкиной уютной избушке. В школе тоже не ладилось. Я забила на учёбу, так как не находила даже малейшей мотивации хотя бы открыть учебник. Если любимые предметы все ещё давались хорошо, то по физике и биологии пятёрок уже не видать. Все подруги отвернулись от меня. Хотя по большей части я сама стала отдаляться от всех этих сговоров против низшего класса. Начала сидеть одна за партой и не участвовала в мероприятиях, что устраивались на различные праздники. Носила на учебу старые кофточки с рынка и не заморачивалась по поводу внешнего вида. В по-настоящему хорошее время наряжаться было любимым делом. Как только папа сбрасывал деньги, сразу же мчалась по магазинам, чтобы накупить кучу барахла, что смотрелось на мне очень даже подобающе. Мои шортики ничем не отличались от тех, что стоили на пару десятков дороже. Ужиться в новом жилище я так и не смогла. Мама — чужая для нас женщина. Она даже не пыталась заговорить со мной. Весь наш диалог сходился на том, что мне нужно весь день следить за сёстрами и готовить, пока та не вернётся с работы. Мать подрабатывала поварихой в школьной столовой. Денег хватало только на еду. Теперь у меня даже не было времени зарабатывать себе на жизнь. Приходилось сбегать с уроков, а иногда и из дома, чтобы потом получить несколько пощёчин и лечь спать. Ситуация усугубилась с приходом нового мужчины в дом матери. Он стал первым человеком, с которым она вступила в законный брак. Отчим был плохим человеком. Нас с Робертом отсекли ремнём через несколько дней после их росписи. Лишь за то, что мы не уследили за вскипевшим супом. Ту похлебку из овощей и супом назвать было сложно. Это впервые, когда моя мать приготовила что-то сама. Только ради того, чтобы показать новоиспечённому мужу, какая она хорошая жена. Но в итоге я осталась с красными полосами на заднице, а она так и не продемонстрировала свои умения. Со временем стало только хуже. Ссадины на моей коже не успевали заживать, как снова появлялись новые. Настали, наверно, самые темные времена. Меня избивали до посинения, а я лишь харкалась кровью и молилась о кончине. Уроки пропускались мною всё чаще. У матери была знакомая медсестра, которая подделывала справки, приписывая мне различные болезни от ангины до воспаления лёгких. Ей не хотелось, чтобы кто-то узнал, как со мной обращаются дома, иначе натравили бы опеку. Мне удавалось пробыть в школе максимум неделю. После чего я снова оказывалась избитой отчимом. Всегда приходила туда как мумия, предварительно надев капюшон и измазавшись светлым тональником. Даже боюсь представить как ужасно выглядела в тот момент. Я итак с детства была бледной как поганка. Все бабушки во дворе плевались и советовали мне натереть щёки свеклой. Поэтому старалась сбегать после урока в туалет или на задний дворик, чтобы не видеть косых взглядов в сторону своей персоны. Из жизнерадостной девушки я превратилась в настоящего изгоя. В подмётку не годилась тем девчонкам, которые, как казалось, были подругами. Когда мать забеременела, отчим начал ходить налево. Хоть я и не питала никаких чувств к этой женщине, слыша рыдания за стенкой, я угасала ещё больше. Её уволили с работы, и, когда стало не хватать даже на хлеб, она взяла кредит. Сначала обращалась в банк, но ей отказали по причине низких доходов. Пришлось брать в долг у грязных воришек, что занимались нелегальным займом. Когда настал момент платить по счетам, у неё не оказалось необходимой суммы с учётом бешеных процентов. Эти люди начали приходить к нам в дом с угрозами. После последнего визита мать начала бояться за нашу жизнь. И последним, что оставалось, было продать дом. Так мы оказались на улице. Я позвонила папе и попросила поскорее приехать, чтобы дать нам ключи от дома бабушки. Первые дни перед приездом приходилось жить у маминой знакомой. И только единственное событие смогло дать мне надежду жить дальше.