Судьба

1915 г. Ты была подругой Ады и жила через дорогу от ее дома. Во время своего взросления ты проводила много времени с Шелби. Насколько ты помнишь, ты всегда была влюблена в ее старшего брата Томми, но в его глазах ты была всего лишь надоедливым ребенком, причиняющим вред вместе с его сестрой. Он начал встречаться с Гретой, а ты каждый вечер втайне плакала. Когда Грета заболела чахоткой, Ада рассказывала тебе о том, как ее брат целыми днями и ночами проводил рядом со своей девушкой, держа ее за руку. Тебе казалось, что она ударила тебя под дых. Это была любовь, на которую тебе от него нельзя было рассчитывать. После смерти Греты Томми стал больше пить и часто гулять. Он спал с многими женщинами, чтобы справиться со своей болью, но он ни разу не постучал в твою дверь. В его глазах ты была еще ребенком. И как бы ты ни была благодарна ему за то, что Томми не играл с тобой, ты также чувствовала, что с тобой что-то не так, потому что ты точно знала, что у Томми был роман на одну ночь с Эрин — другой школьной подругой Ады. Когда началась война, все братья Шелби пошли на фронт, кроме маленького Финна, который был совсем ребенком. Улицы казались пустыми без мужчин вокруг, особенно они были такими, когда по ним не гулял мужчина, что втайне нравился тебе больше всего. Ты вела мирную жизнь, работая в местной пекарне и помогая маме по дому, а иногда помогая Полли Грей и Марте Шелби с букмекерской конторой и детьми. Ада писала письма своим братьям, периодически рассказывая тебе что-то о Томми, но ты делала вид, что тебя это мало интересует. Все изменилось летом 1915 года. Было субботнее утро, и ты собирались идти на работу, когда Ада подбежала к твоему дому и без стука вошла внутрь. — Боже! Ты напугала меня! — усмехнулась ты, поправляя шляпу. — Ты не поверишь, что произошло! — Что же? — Сегодня утром к нам в дом пришел какой-то цыган и оставил нам ребенка! — Глаза Ады расширились от эмоционального рассказа, и ты нахмурила брови. — Почему…? — Он сказал, что ребенок Томми. Недавно мама этого ребенка умерла. Это мальчик по имени Эразмус, но все называют его Герцогом. Это было все, что он сказал прежде чем исчезнуть. Ты стояла там, окаменев. Ты не могла поверить ее словам и не хотела им верить. — Я уверена, что это ложь! — воскликнула ты. — Полли пишет письмо Томми. Если он подтвердит, что ребенок может быть его, тогда нам придется оставить его себе, — Ада закатила глаза. — Что за пиздец, (Т/И)! Сейчас мы едва можем прокормить себя! — Ты знаешь, на что способны мужчины, — ты нервно хихикнула, — я имею в виду их члены. — Угу, я знаю! Он во Франции, и Бог знает, вернется ли он, но, несмотря на все это, он оставил нам гребаную проблему, с которой нужно разобраться, — Ада скрестила руки на груди. Ты была уверена, что она на самом деле повторяет слова своей тети. — Ну, мне нужно идти на работу сейчас, но я зайду позже и посмотрю на ребенка, хорошо? — ты предложила и Ада кивнула в знак согласия. — Сколько лет малышу? — Всего несколько месяцев!

***

"(...) Кстати, о ребенке, Полли, боюсь, это правда. Была девушка по имени Зельда, которую я оставил беременной после встречи на ярмарке Эпплби. Ее отец чуть не застрелил меня после этого. Я сожалею об этом и надеюсь, что у всех все хорошо. Томас" Полли закончила читать письмо вслух и стиснула зубы, когда в комнате воцарилась неловкая тишина. Ты тяжело сглотнула и посмотрела на маленького ребенка, сидящего на коленях у Ады. — Что теперь…? — Марта нарушила молчание и поджала губы. — Полли, нам уже надо кормить пятерых детей. — Но он Шелби. Мы не можем его отдать! — Полли рявкнула на нее и помассировала виски. — Я не могу поверить, что Томми сделал такое и оставил эту девушку одну беременной… Не сказал нам об этом ни слова… Что, черт возьми, не так с этим мальчиком?! — Пол, ты пугаешь Герцога, — шикнула Ада на всхлипывающего ребенка, а ты неловко поерзала на своем сиденье. Тот факт, что ребенок действительно был от Томми — его и какой-то другой женщины, — вызывал у тебя внутреннее оцепенение от печали и ревности. Но как бы ты ни хотела ненавидеть этого мальчика, ты не могла. Он был невинным и очаровательным. — Я поговорю с мамой, — сказала ты, и все посмотрели на тебя. — Я имею в виду, может быть, мы можем взять его, — предложила ты. — Моя мама потеряла двоих детей после того, как родила меня, а потом мой папа погиб в заводской аварии. Я уверена, что она не будет против позаботиться о ребенке, если вы немного поможете нам с деньгами. — Я бы с удовольствием позаботилась о нем сама, (Т/И), — вздохнула Полли. — Ты меня знаешь, я потеряла собственных детей. Но я просто не могу себе этого позволить. — Я знаю. Я поговорю со своей мамой, — пообещала ты и встала, чтобы вернуться домой. — Тебе не обязательно это делать, — нахмурила брови Ада. — Это не твоя ответственность. — Мы друзья. Вы тоже нам очень помогали, — ты пожала плечами, пытаясь сдержать слезы. Ты ожидала, что Герцог будет постоянным напоминанием о Томми и всей его любви, которую ты не могла получить, но в то же время ты чувствовала необходимость позаботиться о ребенке, которого привел в эту жизнь человек, которого ты так безнадежно любила.

***

1917 г. Ты не ошиблась, и твоя мама была в восторге от того, что дома появился маленький ребенок. Полли пыталась помочь, чтобы Герцог не был для тебя слишком тяжелым бременем. По крайней мере, в плане денег, потому что твой мир перевернулся с ног на голову с тех пор, как дома появился маленький ребенок. Он спал в твоей комнате, и ты проводила много бессонных ночей, таская его по комнате на руках и тихо напевая ему колыбельные. В конце концов он засыпал у тебя на груди, и ты начинала задумываться о существовании судьбы. Несмотря на то, что ты воспитывали его сына, ты не переписывалась с Томми. Он прислал тебе два коротких письма, чтобы поблагодарить, и на этом все. Но в этот момент тебе было все равно на его слова, которые раньше бы вызвали бурю эмоций, потому что ты уже полюбила этого ребенка безоговорочно. Герцог стал самым важным человеком в твоей жизни, и ты гордилась тем, что идешь с ним по улице на руках. Люди говорили, конечно. Некоторые знали правду, некоторые думали, что у тебя ребенок Томми, другие называли тебя шлюхой. Тебе было наплевать. У тебя был сын, и он был твоим самым большим счастьем. Однако ты отказывалась называть себя его матерью до того вечера, когда ты провела вечер у Шелби и не услышала, как Полли разговаривает с мальчиком. — Ой, ты уже сонный, да? Иди к маме, она отведет тебя домой. — Пол, — ты закатила глаза и подняла сонного мальчика, — я не его мать, — прошептала ты. — Ты согласился позаботиться о нем, так что не отказывай ему в этом. Детям нужны матери, — Полли бросила на тебя укоризненный взгляд. — Дело не в этом, — призналась ты и погладила Герцога по спине. — Я не хочу занимать ее место. — Она мертва. Печальная правда в том, что он никогда не вспомнит ее, у нас даже нет ее фотографии. Ты все, что у него есть. Ты молода, но очень зрелая, я рада, что именно ты заботишься о нем, — объяснила Полли, и твое сердце наполнилось теплом при этих словах. — Спасибо, — ты улыбнулась ей и поцеловала Герцога в лоб. — Сонный? Ну, мамочка сейчас отвезет нас домой, да? Скоро ты будешь в постели, — пообещала ты. — Мамочка, — пробормотал он и уткнулся лицом в изгиб твоей шеи. Полли мягко улыбнулась тебе, и ты улыбнулась в ответ, одними губами говоря спасибо.

***

1919 г. Когда Томми вернулся домой, ты очень нервничала. Ты боялась, что он заберет у тебя Герцога, и уже подготовила речь, в которой умоляла его разрешить тебе хотя бы время от времени видеться с мальчиком. На самом деле, Томми даже не упомянул о возможности того, что мальчик переедет к нему через улицу в дом Шелби. Однажды вечером он пришел к тебе домой, чтобы лично поблагодарить тебе и твою маму, предлагал тебе деньги на содержание, которые он будет приносить каждую неделю, а затем вернулся домой. Вот так просто. Ада рассказала тебе истории о том, как Томми боролся со своими психическими проблемами, как и все ее братья и все мужчины, вернувшиеся из Франции. Ты могла увидеть эти изменения своими глазами, потому что тебя приглашали на все семейные обеды и мероприятия. Иногда даже на семейные встречи по поводу бизнеса, о делах которого ты даже не догадывалась. Однако ты быстро поняла, что амбиции Томми подталкивали его к множеству рисков, которые не были бы хорошей средой для роста ребенка. В тот день ты вошла в Гарнизон и огляделись в поисках Томми, но бар выглядел пустым, поэтому ты подошла к стойке. —Я ищу Томми, — сказал ты новой барменше на что она нахмурила брови. — Он в задней комнате, разговаривает по телефону. Что случилось? — она мило улыбнулась тебе, и ты тяжело сглотнула. Ты была уверена, что они спали друг с другом или что-то в этом роде, и это заставляло тебя чувствовать себя неловко. После многих лет воспитания сына Томми ты были уверена, что разлюбила его. Суровая реальность заключалась в том, что ты как бы презирала его. Презирала его за то, что он хаотично спал с женщинами и оставил одну из таких беременной, попавшую в беду, за то, что ему было наплевать на своего ребенка, за то, что он пошел на войну, вернулся и несмотря на это редко проводил время с Герцогом. И даже сейчас он жил своей лучшей жизнью и спал с барменшей, как будто он был одиноким мужчиной без каких-либо обязанностей. Между тем, ты была той, кто заботился о его беспорядке, хотя он никогда не был добр к тебе. Ты была другом его сестры, но не его. — Я хочу, чтобы он позаботился о Герцоге сегодня вечером, потому что я иду гулять со своей мамой, — сказала ты ей, и она склонила голову набок. — Герцоге? — барменша спросила. Ах, он никогда не упоминал о сыне при ней, конечно же, он не упоминал. — Его сын, — резко ответила ты, и глаза барменши расширились. Именно тогда Томми вышел из задней комнаты и кивнул тебе. — Здравствуйте, (Т/И). Что случилось? — Томми спросил тебя. — Я хочу, чтобы ты позаботился о Герцоге этим вечером, потому что я иду гулять со своей мамой, — вздохнула ты. — Я занят, — ответил Томми, и ты открыла рот, чтобы огрызнуться на него, но он продолжил: — Полли позаботится об нем. — Что? — спросила ты его и фыркнула. — Что? Это твой сын. А он про тебя спрашивал, а не про Полли, он хочет, чтобы ты опять сводил его к лошадям, — ты стиснула зубы и тут же уставилась на удивленную берменша. — Ладно, ничего, неважно, — выпалила ты и сердито вышла из паба.

***

1920 г. — Мама! Посмотри на меня! — закричал мальчик, и ты, обернувшись, увидела его верхом на лошади, когда Томми помогал ему сесть прямо. — Отличная работа! — ты хлопнула в ладоши и затянулась сигаретой. Поскольку барменша обманула Томми и уехала из города, он внезапно стал проводить больше времени с Герцогом и с тобой. После победы в войне с Билли Кимбером он стал зарабатывать больше на скачках, и всех денег, которые он давал вам, было более чем достаточно. Томми никогда не задавался вопросом, почему его сын называет тебя матерью, но ты предположила, что Полли говорила с ним об этом. Печально было то, что Герцог все еще был ближе к тебе, чем к нему. — (Т/И), мы можем поговорить? — Томми поставил мальчика на землю, и он побежал играть с кошками, слоняющимися по конюшням. — Ага, — кивнула ты и прислонилась к стене, Томми тоже зажег сигарету. — Почему ты это сделала? — Сделала что? — Зачем ты взяла моего сына к себе? — он нахмурил брови. — Мы никогда не были близки. Ты была подругой Ады. Это не было твоей обязанностью, — указал он, и ты глубоко вздохнула. Что ты должна был ему сказать?.. Что ты уже давно безрассудно любила его? Что ты хотела, чтобы часть его всегда была с тобой? Что ты втайне надеялся заслужить его любовь? В любом случае, все это уже не было правдой. Ты любила мальчика за то, кем он был. Он был твоим сыном. — Судьба, — ты пожала плечами, и Томми поднял бровь. — Я думаю, это была судьба. Я нашла его, и он нашел меня. Я просто почувствовала это. — Ты одна, — продолжил он, и твое лицо стало изумленным. — Я имею в виду, ты ни с кем не встречаешься. — Большинство мужчин вокруг думают, что я твоя шлюха. Они смотрят в другую сторону, когда я иду по улице, — ответила ты. — Мне все равно. Не то чтобы мне нравился кто-то из этих ублюдков из Смолл Хита. Могу я тоже спросить тебя кое о чем? — Да, — кивнул Томми. — Почему ты бросил мать Герцога? — Я испугался, и это было сразу после смерти Греты. Я был в беспорядке, — сказал Томми свое очень удобное оправдание. — Должно быть, она тоже испугалась. Ты помнишь ее имя? — Нет. — А я да. Ее звали Зельда, — сказала ты ему, и он прищурился. — У меня нет ее фотографии, поэтому ее имя — это все, что я знаю. Я не хочу, чтобы ее забыли. Девушку, которую ты бросил. Как ты можешь жить с самим собой, Томми? Ты бросил ее так же, как сейчас бросаешь меня. Я знаю, что это не моя обязанность, но я взяла его, и не пойми меня неправильно, я не хочу жаловаться. Я люблю Герцога, он мой сын. Но ты… Ты не его отец. Ты не ведешь себя как его отец. Сводить его к лошадям и дать денег скоро будет мало, он подрастет, — осмелилась ты сказать то, что уже давно хотела, но боялась произнести вслух. — Я не знаю, что я должен сделать, — признался он. —Наказывать его? Научить его чему-нибудь? — Тот факт, что ты спрашиваешь меня, просто нелеп, — фыркнула ты. — Какие у тебя со мной проблемы, (Т/И), а? — он сердито наступил на сигарету. — Я не умею быть отцом, мы оба это знаем. — Проблема в том, что ты не пытаешься это изменить. Ты знаешь, какой у него любимый цвет? Любимая еда? Другие интересы, кроме лошадей? Какая сказка на ночь ему нравится больше всего? — Я не думаю, что какой-либо отец знает такие вещи о своих детях. — Значит, ты такой же, как и все, — вздохнула ты. — Хорошо, это не имеет значения. Иди, захвати мир, мы просто подождем в твоей тени, — добавила ты и потушила свою сигарету. — Герцог! — ты позвала своего сына. — Нам пора домой. — Да, мама.

***

1922 г. — Ну, как тебе? — спросил Томми, засунув руки в карманы, когда ты в последний раз огляделась вокруг. — Дом красивый, — ты широко улыбнулась, — рядом с действительно хорошей школа. — Он твой, — Томми протянул тебе ключи. — А что насчет тебя? — осторожно спросила ты, когда Томми сел в кресло, в комнате которое отныне можно было назвать гостиной. — Что ты имеешь в виду? — Ты купил нам дом в центре Бирмингема, но не переезжаешь сюда, я права? — ты села на кресло рядом с ним, и Томми покачал головой. — Теперь у Герцога не будет отца через дорогу, — заметила ты. — Я должен поговорить с тобой об этом, (Т/И), — вздохнул Томми и на мгновение потер глаза пальцами. — Видишь ли, я в самом разгаре очень сложной операции с участием правительства… верь мне или нет… но дело в том… я могу не выжить, — вдруг признался он, и твой рот открылся от шока. — Я надеюсь, что это останется тайной между нами, но я просто готовлю свою семью к жизни без меня, я сделал это, чтобы позаботится о всех вас, надеюсь, ты понимаешь. Я купил дом тебе, Аде и Полли, сделал завещание. Ты с Герцогом много получите, если я умру, — он сообщил тебе эту информацию так небрежно, как будто говорил о погоде. — Я? Причем тут я? — Ты воспитываешь моего сына. Ты семья, — ответил Томми, как будто это было очевидно. — Я не хочу, чтобы ты умирал, — вдруг выпалила ты. Ты злилась на него за многое, это правда. Какая-то часть тебя — на самом деле огромная часть — все еще заботилась о нем так же, как и все эти годы назад. — Я не против смерти. О моем сыне позаботятся, моя семья будет в безопасности, — Томми пожал плечами. — Не говори так… — твоя нижняя губа задрожала, когда ты быстро встала и подошла к окну, чтобы безучастно посмотреть на улицу снаружи. Ты слышала шаги Томми и чувствовала, что он стоит позади вас. К твоему удивлению, он мягко положил руки тебе на плечи. — Я знаю, почему ты позаботилась о сыне, — тихо сказал он. — Ада рассказала мне, она сразу поняла. Ты ей не сказала, но она знала. — Ты, должно быть, считаешь меня жалкой, — ты сглотнула слезы. — Нет, не считаю. Я думаю, что ты блестящая и верная женщина. Одна из самых важных в моей жизни, это точно, — признался он, заставив твое сердце трепетать в груди. — А я… я люблю тебя. — Как друга, — ты продолжала смотреть в окно. — Неважно как, я все равно скоро умру. Но я хотел, чтобы ты знала об этом, прежде чем это произойдет, — он пожал плечами, и ты, наконец, обернулась с уже мокрыми от безмолвных слез глазами. — Прежде чем ты уйдешь… и, возможно, умрешь… ты ответишь мне на один вопрос? — спросила ты, и он кивнул. — Почему я никогда не была достаточно хороша для тебя? Даже просто, чтобы переспать? Ты спал с Эрин, ты спал с Зельдой, ты спал с той барменшей, о которой ты ничего не знал. Но я… Ты даже никогда… Ты даже никогда не улыбался мне, Том. Я знаю… Я знаю это, потому что я бы запомнила… — твой голос сорвался в конце предложения. Томми несколько раз моргнул, как будто был потрясен, услышав эти слова. Ну, наверное, он был. — Ты… Тогда ты была ребенком в моих глазах, (Т/И). Ты всегда был рядом с Адой… Гораздо больше, чем Эрин с ней. Я видел, как ты взрослела. Это было неправильно, — он тяжело сглотнул. — Когда я вернулся из Франции, ты уже не была ребенком. Я видел, какой взрослой ты стала, так хорошо со всем справлялся, воспитывая моего сына. Я начал слишком уважать тебя, чтобы просто трахнуть тебя. Когда Ада сказала мне, что я тебе нравлюсь, я решил, что никогда не поступлю так с тобой. Понимаешь почему? — Нет, — покачала ты головой. — Просвети. — Потому что я думал, что женщина вроде тебя должна держаться как можно дальше от такого мужчины, как я, — он стиснул зубы. — Возможно, я скоро умру. Так лучше. — Ты можешь скоро умереть, и я никогда даже не узнаю, каково это… — ты не договорила, стыдясь себя. Томми внезапно сделал шаг вперед и обнял твое лицо, прежде чем поцеловать твои губы, которые были солеными от слез. Ты задохнулась и замерла, но в конце концов начала целовать его в ответ, запутывая пальцы в его волосах. В тот день вы не остановились только на поцелуе, но вы больше никогда не говорили об этом после.

***

Вы вошли в Гарнизон, когда Артур уходил оттуда. Он взъерошил волосы мальчика и улыбнулся тебе, прежде чем выйти на улицу. Ты заметила Томми, сидящего за одним из новых столиков, приготовленных для вечеринки по случаю открытия. Он выглядел довольно обеспокоенным и сосредоточился на сжигании конверта в руке. — Папочка! — Герцог подбежал к нему с бумагой, которую он держал в маленькой ручке. Томми быстро отодвинул горящий конверт. — Посмотри на мои оценки! Ты мягко улыбнулась и села за тот же стол, пока Томми читал школьные результаты своего сына, а ты хмуро глядела на пепел. — Что это было? — спросила ты. — Не имеет значения, — ответил он, а затем посмотрел на своего сына. — Я очень горжусь тобой, мой мальчик. — Ура! — Герцог вернул тебе табель и начал бегать по бару, осматривая его новый декор. Он все еще был полон энергии после мороженого, которым ты угостила его раньше. — Будь осторожен и ничего не сломай! —усмехнулась ты. Томми собрал пепел в руку и небрежно бросил его на пол, прежде чем подозрительно взглянуть на тебя. Ты начала нервно играть с бумажкой в руке, лаская ее между пальцами. — Том… — начала ты, — …я должна тебе кое-что сказать. — Что случилось? — он вопросительно взглянул на тебя. — Я думаю, что я могу быть… я думаю, что я могу быть беременна, — ты с трудом сглотнула и посмотрела вниз, избегая его взгляда. — Ты шутишь, верно? — спросил Томми после некоторого колебания. — У меня не идет кровь и меня тошнит по утрам, — застенчиво пробормотала ты. — Блять, (Т/И)… — вздохнул он и провел рукой по волосам. — Сейчас не лучшее время для этого. — Знаю, прости, — ты закусила нижнюю губу, стараясь не расплакаться. — Я могу избавиться от него, если ты этого хочешь, — прошептала ты, хотя ты не хотела этого делать. — Я бы попросил об этом только шлюху, — серьезно сказал Томми. — Я ничего от тебя не жду, — всхлипнула ты. — Я не дура, Томми. Будет как сейчас, только с двумя детьми вместо одного. — Нет, — внезапно воскликнул Томми и потянулся, чтобы взять твою трясущуюся руку. Ты удивленно посмотрела на него заплаканными глазами. — Нет, (Т/И). Ты идешь к врачу, и если ты действительно беременна, мы поженимся. Завтра, если понадобится. После того, как я умру, ты будешь в безопасности. — А если ты не умрешь? — ты спросила. — Я не буду жаловаться, если ты об этом спрашиваешь, — Томми крепче сжал твою руку и ободряюще улыбнулся. — Когда я сказал тебе, что люблю тебя, я не солгал. — Как друга, — напомнила ты ему. — Я думал, что уже доказал, что это неправда, любовь моя.

***

— Я очень рада снова видеть тебя, Томми, — улыбнулась Грейс, сидя напротив него за столом. — Ты настояла на встрече, — он закурил и кивнул официанту, ставящему перед ними тарелки с едой. — Писала мне письма, звонила мне… Твоё упрямство меня заинтриговало. — Я до сих пор иногда думаю о тебе, — хлопнула она ресницами. — Я должен быть польщен? — Мне было интересно, как ты… — вздохнула Грейс. — Все эти письма и звонки только для того, чтобы спросить об этом? — Томми усмехнулся. — Ну, если ты настаиваешь… Бизнес процветает. — Как твой сынишка? — Сейчас ему семь, уже не такой маленький, — улыбнулся Томми при упоминании сына. — Скоро он станет старшим братом. Грейс смущенно пошевелилась и покосилась на руки Томми. Затем она заметила то, чего раньше не было. Обручальное кольцо. — Ты женат, Томми? — Почему ты удивлена? Ты ведь тоже в браке, не так ли? — Томми начал есть. — На ком ты женился? — спросила Грейс. — (Т/Н), — ответил Томми. — Мать Герцога? — удивленно воскликнула Грейс. Она не знала, что (Т/И) не была биологической матерью сына Томми. Он кивнул, и Грейс поджала губы. Она не ожидала, что проиграет обычной женщине из Смолл Хита.. — Я думала, что вы двое уже пройденный этап, — только сказала она. — Судьба, — пожал плечами Томми. — Я думаю, это была судьба. — Мне пора идти, — Грейс встала, оставив еду и напитки. — Я забыла о встрече…— Она быстро солгала. — Мне жаль. — Я тоже был рад тебя видеть, — кивнул Томми и смотря, как женщина уходит. — Сэр… — нервно наклонился официант, — леди не понравилась поданная еда? — Нет, дело не в еде, — усмехнулся Томми и покачал головой. — Речь идет о десерте, который она не получит. В любом случае, принести счет.