нужная остановка

Дождь бьет по крыше остановки, вода стеной падает вниз. В самой остановке сыро и холодно, но Юнги это не особо парит — главное, что он пока что сухой. На дисплее телефона заставка альбома его любимой группы, песни которой он знает наизусть. Сейчас он тихонечко подпевает припев, пока ждет автобус. На улице темно, редкие фонари еле видно сквозь плотную стену ливня. Тонкая ветровка едва спасает от особо сильных порывов воздуха. Худое тело покрыто мурашками, но Мин отбрасывает ненужные мысли, когда замечает такой необходимый транспорт. Он садится у окна и погружается в сон, пока его жизнь меняется с каждым километром, что проезжает небольшой автобус.  — Эй, малой, — кто-то тормашит Юнги за плече и он открывает глаза — приехали, давай поднимайся.  — А, ага, спасибо.. — на мгновение юноша теряется, но так же быстро приходит в себя и еще раз благодарит дядюшку-водителя.  Мин бродит по автовокзалу, совсем не ориентируясь в огромном здании. Кое-как он смешивается с толпой людей и, следуя потоку, выходит на улицу. По ушам сразу же бьют звуки большого города и Мин снова останавливается в ступоре, пытаясь привыкнуть. Он оглядывается по сторонам и в глазах медленно зажигаются искры — вот то место, что так просило его нутро.  Сверяясь с картой, он идет до входа в метро и садится в поезд, что приведет его к университету. Да, Юнги подал заявление онлайн, а сейчас нужно лишь получить ключи от комнаты в общежитии и личного шкафчика.  Ломая все стереотипы о приезжих, он не пропускает своей остановки и идет к слишком огромному на взгляд Юнги зданию. Вахтовик зовет человека из приемной комиссии. Мин ждет. Затем сидит в кабинете преподавателя Пака. Затем ставит подписи, получает связку ключей, пропускную карту и чек на покупку формы. Покидает университет. До первого учебного дня.  До первого учебного дня еще две недели. Юнги лежит на полу и карандашом пишет то, что нужно купить, когда и зачем. В его жизни всегда порядок: в голове, на столе, в сумке. Но только не на листе бумаги — здесь он волен ломать свои же правила и чиркать где и как ему угодно. Юнги переписывает на лист слова и фразы из головы, меняет их падежи и поставляет строки. Строки разрастаются в куплеты. Особо красывые слова он подчеркивает — выделяет цитаты. Затем еще раз всё перечитывает, параллельно мычит мелодию. Чешет тупым концом затылок, повторяет еще раз, а затем резко чирканув — ломает всё, что создал два часа назад.  Да, у Юнги должен быть порядок. Но когда его нет в собственной голове, везде царит хаос.  Он поднимает взгляд на настенные часы. Ворчит на себя пока переодевается. Ворчит даже когда идет к пабу, где работает последние три дня и продолжает самокопание пока дежурит.  Через несколько часов поток лиц, чужих слов и действий немного сбивают ход мыслей и Юнги отпускает. Он даже улыбается на пару секунд товарищу по смене и тот немного удивляется такой резкой смене настроения “деда”. Да, Юнги дед в свои девятнадцать. Никого это не удивляет. 

***

Маленькое окошко не пускает в комнату достаточно света и в помещении немного холодно. Кровать, что стоит прямо под окном, не заправлена и завалена одеждой. Одежда валяется даже на полу и висит на двери в ванную. Эта дверь, как и учебный стол обклеены постерами айдолов, вырезками из газет и просто рисунками. Изрисованная бумага лежит на столе, торчит из нижних ящиков шкафа и приклеена скотчем к стене. К стене приклеен календарь, где красным обведены даты тринадцатого октября и второго марта.  Вторым мартом датируется первая запись в тетради Чимина. Эта самая тетрадь сейчас лежит на столе, она обклеена стикерами, упаковка которых лежит немного слева. Чимин забыл тетрадь в общежитии и сейчас немного зол на себя из-за невнимательности. Он пообещал преподавателю, что покажет все записи на следующем занятии. Обещал до тех пор, пока мужчина не кивнул и устало откинулся на спинку стула. Болтовня Чимина и вправду выматывает.  Рыжеволосый покупает себе колу без сахара и диетический сэндвич прежде, чем положить еду на красный поднос и сесть напротив хмурого хёна и пожелать им приятного аппетита.  — Хён, чего такой грустный? — спрашивает у Юнги, что с задумчивым видом смотрит куда-то сквозь Чимина. — Хён?  — И тебе привет, Чимин-а. Все в порядке, просто думаю о всяком.  — Много думать вредно, хён. — Пак улыбается и глаза превращаются в узкие щелочки, а затем поднимается из-за стола — Спасибо за трапезу.  — Ты ведь даже не поел толком — Мин кивает на пустую баночку колы и половинку сэндвича.  — До встречи, хён. — Чимин улыбается еще шире и уходит, оставляя Юнги без ответа.  Пак выходит из столовой и идет к своему шкафчику, чтобы взять учебник английского и убрать ненужные тетради. В голове образ задумчивого Юнги, а кончики пальцев немного покалывает — покинувшее юношу несколько недель назад вдохновение вернулось и всего его переполняет желание зарисовать этого Юнги. Такого, какой он только для Чимина.  Он быстро и почти не глядя перебирает небольшую стопку, берет учебник и тетрадь, кладет эту же и еще несколько тетрадей рядом с другими учебниками и запирает шкафчик. Почти бежит до аудитории, занимает самое дальнее место и открывает скетчбук.  Весь огромный мир только что сузился до размеров Чимина и его продолжения в виде автоматического карандаша, которым он щелкал пока рисовал. Плавными движениями он вырисовывал контуры тела и совсем легкими линиями затемнял фон сзади. Прикусывал нижнюю губу, пока рисовал лицо — такое родное и далекое одновременно.  — Пак Чимин?  До него доносятся звуки из внешнего мира и он тяжело вздыхает — желания учить английский нет от слова совсем.  — Пак Чимин!  — Да, сонсэнним. — юноша резко разрывает собою созданную утопию и возвращается в холодный кабинет иностранного.  — Повтори домашнее задание, пожалуйста.  Чим напрягает извилины и с редкими запинками пересказывает заданный текст, параллельно объясняя грамматику. Он ошибается несколько раз, путая не те значения предложений, но в целом удостаивается кивка от преподавателя и замолкает, завершая пересказ.  — Когда-нибудь вы зайдете в эту аудиторию только с куратором, Чимин. А пока сядьте, я посмотрю на вас в течении занятия.  Он садится, но скетчбук приходится отложить на дно рюкзака и достать учебник. 

***

Дверь открывается и утсавший Юнги падает на кровать. Несколько минут он лежит, уткнувшись лицом в подушку. Хрустя костями переворачивается на спину. Ему лень снять с себя одежду. И в комнате холодно — окно проветрило каждый миллиметр помещения, забрав с потоками ветра все тепло.  Досчитав до трех, он быстро переодевается и так же быстро кутается одеялом. Через минуту на телефон приходит уведомление и Юнги уже проклинает отправителя. Спустя еще минуту телефон снова вибрирует.  — Что за атака спама? — ворчит и все-таки смотрит, что и кем отправлено.  Фото. От Чимина. Неожиданно. Даже очень. Мин Открывает только что начавшуюся переписку. Открывает фотографию. Это снимок. Его снимок. Точнее не его, а нарисованного Юнги.  — Вау. — улыбается.  Печатает “круто” и следом “я сохраню”. Выключает звук не дожидаясь ответа. Засыпает и видит во сне его. В миновом сне малыш Чими с осветленными волосами изящно выгибается под трек, очень знакомый Юнги. Настолько знакомый, что Мин начинает мычать мелодию сквозь сон.  Чимину же снятся новые карандаши, что совсем недавно завезли в горячо обожаемый Паком канцелярский магазин. Чимин спит и видит как покупает новый набор, а затем рисует Юнги, но уже в цвете. Рисует под музыку, но не знает ее слов.