Жажда жизни

      Он не видел Ганнибала больше суток.       Уилл идет, прихрамывая и спотыкаясь. Его лицо мокрое от пота, а бровь щиплет там, где кожа рассечена. Густой туман стелется на мили вперед, оставляя его в беспокойном безвременье. Холмы вырисовываются перед ним, словно сама земля вздымается, подводя его к самому краю. Первое время он укрывался в лесу, продираясь сквозь валежник. Ганнибал выследил его спустя сутки, бесшумный и бесчеловечный, избавившийся от человеческого костюма в тот момент, когда Уилл покинул коттедж.       Вывихнутая лодыжка мучает его. Уилл почувствовал облегчение, выйдя из леса, но за прошедшее время он так и не натолкнулся на дорогу. Это заставляет его разум напряженно гудеть, несмотря на то что у Ганнибала было бы больше шансов настигнуть его на машине. Одновременно успокоенный и встревоженный простирающейся вокруг пустынной землей, покрытой лишь пригнутой сырой травой, Уилл судорожно думает, куда Ганнибал мог увезти его. За время, проведенное в заключении, он смог определить лишь, что они находятся где-то на севере, достаточно на отшибе, где никто не смог бы их побеспокоить. Что, если он пошел не в ту сторону и забрел на территорию заповедника вместо того, чтобы попасть в ближайший город?       Становится холоднее. Уилл почти не ощущал голод поначалу, пока адреналин и обостренное чувство опасности гнали его дальше, дальше в лес. Теперь, привыкший разделять сытную трапезу с Ганнибалом, Уилл сглатывает слюну, порядочно уставший и голодный. Боль в ноге и бескрайняя пустота со всех сторон притупляют его внимание. Отстраненно он вспоминает ягоды, которые видел в лесу, но мимо которых прошел, потому что вставшие волосы на теле трубили о том, что Ганнибал уже близко.       Что-то с треском ломается за его спиной, и Уилл вздрагивает, резко оглядываясь. Потревоженный разум рисует силуэт Ганнибала, сотканный из тумана более плотного, чем белесая дымка, скрадывающая все остальное. Чем дольше Уилл вглядывается в туман, тем эфемернее он становится. Спустя какое-то время треск повторяется, а затем сбоку шелестит трава, и Уилл останавливается, чтобы сделать передышку. Ветра нет. Он не спал с тех пор, как вырвался из коттеджа, только однажды позволив себе впасть в поверхностную чуткую дрему на полтора часа. Часы все еще при нем. В кармане также есть спички - единственное, что Уилл унес с собой.       Он готовился к побегу, но случай представился слишком внезапно, и он не рискнул терять время на то, чтобы прихватить нужные вещи. Теперь, продрогший и безоружный, Уилл вспоминает припрятанные под половицей припасы. Догадывался ли Ганнибал о его тайнике? Скорее всего.       Упрямство толкает его двигаться дальше, но Уилл решает сделать привал. Ему нужно отдыхать, иначе он выбьется из сил быстрее, чем встретит живого человека.       Живой человек. Выискивая глазами что-нибудь, из чего бы он мог развести костерок, Уилл вспоминает окровавленного Ганнибала, оставленного им в буреломе. Рукоятка ножа торчала из его живота, и черные воды хлынули из раны, пока не потопили собой все вокруг, оставив Уилла захлебываться.       Он плохо помнил, как сбежал. Тьма грозила поглотить его разум, позволяя выныривать на поверхность лишь для того, чтобы углядеть всполохи темной листвы и стволы угрюмых деревьев.       Ганнибал вкалывал ему наркотики, чтобы держать его разум плавающим и слабым, неспособным найти брешь в тщательно отстроенной крепости. Он обманулся ожиданием, что Уилл станет играть по правилам теперь, когда знание выжигает его изнутри.       Ему удается разжечь огонь лишь двадцать минут спустя. Отсыревшая трава едва ли поддается его молчаливым уговорам. Уилл давно сидит на стылой земле, слишком уставший, чтобы сопротивляться соблазну. Его брюки промокли, ткань липнет к коже. Закатав штанину, Уилл изучает разбухшую лодыжку.       Он жалеет об оставленном в лесу ноже.       Выжил ли Ганнибал? Уилл мог бы вернуться назад, в коттедж, а оттуда выйти на дорогу.       Уилл снимает ботинок, выдыхая от боли сквозь зубы. Рубашка на его теле, удовлетворяющая капризный вкус Ганнибала, не спасает от холода. Выпростав ее наружу, Уилл отрывает длинный лоскут и перевязывает ногу. Затем натягивает мокрый носок обратно. Он подумывает о том, чтобы не надевать обувь, но оставляет эту идею. Если Ганнибал где-то рядом, у него не будет времени возиться с этим.       Боже, как же хочется пить.       Уилл облизывает пересохшие губы. Трава под ним мокрая. Заторможенный, он наклоняется и трется лицом о землю, собирая губами влагу. Жажда продолжает мучать его, принося дискомфорт больший, чем сосущий голод.       Его тело полностью оседает на землю, и Уилл сворачивается вокруг костерка, повернувшись к нему мокрым лицом. Он слизывает влагу с губ. Мертв ли Ганнибал?       Уилл забывается коротким прерывистым сном, полным тревоги.       Его будит неконтролируемая дрожь, вызванная дождем. Открыв слипшиеся веки, Уилл смотрит на погасший костер. Руки плотно прижаты к груди, но последнее тепло давно вытекло. Перевернувшись на спину, он жадно глотает ледяные капли.       Внезапно испугавшись, Уилл сжимает в кармане коробок спичек. Если спички отсыреют, он больше не сможет развести огонь. Ощущение коробка в ладони немного успокаивает его. Уилл находит в себе силы подняться и пойти дальше.       Темнеет. У него нет ориентиров - туман отступил, но все небо заволокло тучами. Неровная линия горизонта идет далеко вперед. Уилл ощущает тоску, не видя ни одного человеческого силуэта.       Он страшится повернуться и увидеть один силуэт за спиной. Утробный нарастающий гул из кошмаров ввинчивается в череп. Уилл не оборачивается.       Он бредет всю ночь, засыпая с открытыми глазами. Что-то теплое течет по его лицу, и, прикоснувшись к щеке, Уилл видит на пальцах кровь. Трава сбоку от него снова шелестит, земля словно прогибается под чужим весом. Черный пернатый олень проходит мимо него на расстоянии руки и растворяется в ночи. Уилл пихает одну спичку в рот и долго сосет черенок, пытаясь унять боль в животе. Когда олень мелькает вдалеке вновь, Уилл внезапно преисполняется к нему яростью.       Дождь кончается на рассвете. Уилл едва держит глаза открытыми, его ноги передвигаются все медленней, пока в конце концов он не падает на землю, угодив лицом прямо в лужу. Он все равно мокрый, но забившаяся в нос вода заставляет его слегка прийти в себя. Закашлявшись, Уилл вздергивает голову и на мгновение застывает, обнаружив, что натолкнулся на озерцо.       Большую часть дня он тратит на то, чтобы выловить одну-единственную рыбешку величиной с пескаря. Когда ему это удается, он глотает рыбешку сырой, едва пережевав ее. Это лишь усиливает голод.       Его руки совершенно разбиты. Он едва может стоять на вывихнутой ноге, лодыжка горит. Уилл тратит четыре спички, чтобы зажечь костер. У него остается пятнадцать. Он пересчитывает их три раза.       Он вспоминает про Ганнибала только тогда, когда сон почти сминает его волю. Крупно вздрогнув, Уилл резко просыпается. Костерок все еще горит. Повернувшись, он долго-долго вглядывается в безжизненный горизонт. Опустив взгляд, замечает примятую под его весом траву.       Идет ли Ганнибал по его следам, как упрямая ищейка?       Уилл пытается проникнуть в его разум так же, как проникал в разумы других убийц. Он пытается предугадать действия Ганнибала, увидеть его замысел.       Вялые сырые мысли не формируют четких образов. Все стало сложнее, когда Ганнибал снял маску человека. Уилл видел монстров, но у монстров тоже были эмоции и чувства, как у людей. Ганнибал оказался лишен этого.       Остаток дня Уилл тратит на то, чтобы достать больше рыбы. Он съедает две на месте, а третью оставляет на завтра, спрятав в карман и проверяя ее наличие чаще, чем спички. Ему не хочется уходить от озерца, но так он никуда не продвинется.       Он идет дальше.       Ночью Уилл снова встречает оленя. Затем далеко впереди он видит огни и идет к ним так быстро, как только может. Сердце лихорадочно отстукивает ритм, нога почти не слушается его. В какой-то момент он больше не может идти. Упав, Уилл долго смотрит на огни, пока несколько из них не гаснут, оставив лишь один. - Нет, - сорвано шепчет он, и его голос полон мольбы и муки.       Уилл чувствует, что сорвется в бездну, если последний огонек погаснет. Не отводя от него глаз, он встает на четвереньки и ползет. Ползет так долго, как только может, и чем ближе становится огонек, тем отчетливее Уилл видит, что это зажженный свет в окне. Остановившись, он угадывает знакомые очертания коттеджа, вдруг явившиеся из ниоткуда.       В комнате, откуда горит свет, кто-то есть. Тень мечется мимо окна, а затем встает прямо напротив, загораживая свет. Уилл не может оторваться взгляда от человеческой фигуры. Это он вглядывается в себя в короткий момент ясности, когда наркотики прекращают затуманивать его разум.       Уилл долго смотрит из окна в ночь. Видит ли он другого себя, бежавшего и затаившегося во тьме?       Свет в окне гаснет. Уилл жмурится. - Нет, - повторяет он.       Открыв глаза, он больше не видит коттеджа. Уилл идет дальше, и голова у него кружится так, что он едва видит, куда бредет. Ближе к рассвету он снова останавливается, чтобы разжечь костерок. Он засыпает быстрее, чем успевает найти коробок спичек у себя в кармане.       Проснувшись, он почти не ощущает голода. Тюкающая боль в ноге настолько сливается с его сознанием, что мысли пульсируют вместе с ней. Уилл разжигает огонь, чтобы согреться. Пока он спал, снова шел дождь, но трава под ним сухая. Он зачерпывает мутную воду из лужи неподалеку, съедает рыбешку, а затем долго сидит, смотря на огонь.       В тот день его одолевают навязчивые мысли. Почему-то Уилл уверен, что у него есть нож. В то же время он знает, что тот остался в плоти Ганнибала, и у него ничего нет. И все же мысль неотвязно преследует его, и Уилл борется с ней часами, иногда проигрывая и принимаясь искать заткнутый за пояс нож. Разочарованный, на какое-то время он успокаивается, но после этого та же навязчивая мысль возвращается к нему, пока он снова не сдается и не ищет нож.       Уилл устал. Из-за тумана он не видит солнца днем, а ночью звезд, когда идет дождь. У него совершенно нет ориентиров, и иногда ему кажется, что он идет по кругу.       Ночью он слышит, как мокрая трава хлюпает где-то за спиной, словно кто-то идет за ним по пятам.       Ганнибал ведь умер, верно? Он убил Ганнибала.       Терзаемый новым страхом, Уилл гонит себя дальше. К вечеру он набредает на свежие обглоданные кости. Блестящие и розовые, они напоминают ему богато украшенные блюда на столе Ганнибала. Может ли быть, что к концу дня от него останется не больше?       Вскоре Уилл сидит на коленях, держа кость в зубах. Чувствуя еле уловимый вкус мяса, он стискивает зубы крепче и высасывает из кости последние крупицы жизни.       Остатки раздробленных костей он рассовывает по карманам и не перестает сосать и жевать одну из них всю дорогу. Наполовину сгнивший олень идет следом за ним, фыркая ему в затылок, облепленный мокрыми волосами. Уилл слышит еще одни шаги, не принадлежащие ни ему, ни оленю. Он не поворачивается.       Однажды утром он приходит в сознание, лежа на плоском камне. Видения отступают, и солнце греет его лицо. Уилл наслаждается этим мгновением. Несмотря на крайнюю слабость, он садится. Его движения медленны, и Уилл дрожит, как в параличе. Это напоминает ему времена, когда он был болен энцефалитом. Обвязка из рубашки на ноге окончательно истрепалась, и ступни у него оказались содраны до живого мяса. Уилл не помнит, в какой момент потерял обувь.       За спиной он слышит какое-то шевеление. Преодолевая оцепенение, Уилл поворачивается. В шагах двадцати от себя он видит Ганнибала. Лежа между двумя островерхними камнями, тот тяжело дышит и держится за живот, словно стремясь удержать норовящие вывалиться внутренности. Когда Уилл ловит его взгляд, Ганнибал подтягивается на руке в его сторону, но ему едва хватает на это сил. Он снова оседает, от боли прикрыв глаза.       Кровавый след тянется за ним далеко по земле, терясь в траве и между камней.       Уилл отворачивается. Несколько раз он порывается встать, но страшная усталость мешает ему это сделать. Тогда он ищет поблизости высохший на солнце мох, и один раз приближается к Ганнибалу на опасно близкое расстояние, что даже может различить гниловатый запах, исходящий из раны на его животе. Ганнибал отстраняется, облизывая покрывшиеся коркой губы сухим языком. Уилл слышит тихое сопение, которое Ганнибал издает. На его лице стерты последние остатки человечности.       Они не разговаривают. Уилл отползает и разжигает костер. У него осталось две спички. Он обсасывает кость, хотя ему уже не хочется есть. Затем отрывает штанины до колен, чтобы обвязать ступни. Ганнибал наблюдает за ним из-под полуприкрытых век.       Медленно, равнодушно, без всякого страха Уилл снова смотрит на него. Он вспоминает про нож. Взял ли Ганнибал его с собой, чтобы перерезать ему горло?       "Очень странно, - думает Уилл, смотря в мутные и налитые кровью глаза Ганнибала. - Это или болезнь, или видение, плод расстроенного воображения".       Утолив жажду из не успевшей высохнуть лужи, он чувствует, что снова может подняться на ноги. Он продолжает идти слабыми, неверными шагами, останавливаясь отдыхать чуть ли не каждую минуту. Спустя полчаса Ганнибал поднимается следом за ним, хотя он едва в состоянии держать равновесие.       Ночью Уилл все время слышит сопение умирающего Ганнибала, а иногда и рев пернатого оленя где-то вдалеке. Поворачиваясь, Уилл видит, как Ганнибал тяжело падает на землю. Белоснежная рубашка, последняя человеческая деталь в нем, вся окровавлена и грязна. Уилл понимает, что Ганнибал тащится по его следам в надежде, что он умрет первым.       Иногда Уилл ловит себя на том, что заговаривает с Ганнибалом хриплым шепотом, когда тот подбирается слишком близко. Ганнибал не нападает на него, лишь скалит зубы, похожий на заморенного зверя.       Однажды Уилл останавливается и возвращается назад, перечеркивая расстояние между ним и Ганнибалом, которое он преодолел с таким трудом. Глаза Ганнибала матово блестят, когда Уилл возвышается над ним, качающийся и дрожащий. Упав на колени, он слабыми движениями обыскивает Ганнибала, хлопая его по карманам и залезая под ремень. Ножа нигде нет.       Отчаянную храбрость смывает страх. Уилл отступает. Что будет, если Ганнибал нападет на него? Он так слаб. Опустившись в мокрую траву, Уилл плачет, пока его тихий скулеж не перерастает в громкое рыдание без слез. Выплакавшись, он долгое время лежит неподвижно, озябший и больной. Вскоре он перестает что-либо чувствовать и беспокоиться, вялый и равнодушный даже тогда, когда Ганнибал подползает ближе, чтобы согреться у последнего костра.       Больше у Уилла нет спичек.       Он не спускает с Ганнибала глаз. Боже, как же он устал и все же не хочет умирать.       На следующий день, наевшись болотных водянистых ягод и слегка прийдя в себя, Уилл долго смотрит на горизонт. Снова светит солнце, и Уиллу кажется, что вдалеке он видит быстро двигающуюся вдоль прямой линии объект.       Машина.       Что, если это была машина?       В этот день он сокращает расстояние до дороги на три мили. Больше у него нет сил идти, и Уилл ползет на четвереньках, как в ту ночь, когда он видел свет в коттедже. Часто он падает без чувств, и тогда подстерегающий Ганнибал ковыляет ближе к нему, кашляя и задыхаясь. Колени у Уилла содраны до крови, как и его ступни, и, оглянувшись однажды, он видит, как Ганнибал жадно слизывает этот кровавый след. В этот момент Уилл отчетливо представляет себе, какой будет его конец, если Ганнибал настигнет его раньше, чем он доберется до дороги.       У Уилла снова начинается бред, галлюцинации преследуют его, сбивая с толку. Ганнибал обрастает черной кожей, рога вьются из его головы, врастая в небо. Светлые промежутки его разума становятся короче.       Однажды, придя в себя, Уилл слышит дыхание над самым ухом. Сухой язык царапнул его руку. Уилл вскидывает ее, но пальцы лишь слегка сгибаются, не слушаясь. Тогда он ждет. Зубы слабо сдавливают его руку, затем давление растет - Ганнибал из последних сил старается вонзить зубы в его плоть. Уилл наваливается на Ганнибала, обхватывая другой рукой его горло. Ганнибал отбивается, но его движения становятся слабее, стоит Уиллу нажать коленом на рану на его животе. Кровь снова пробирается сквозь ткань, окрашивая его кожу в красный.       Они возятся бесконечно долго, Ганнибал цепляется за жизнь так же жадно, как и Уилл. Когда последняя искра осмысленности гаснет в его взгляде, на секунду Уиллу кажется, что снова видит глубоко запрятанного в нем человека. Он держит руки на горле Ганнибала до тех пор, пока не убеждается, что тот не дышит.       Перекатившись на спину, Уилл забывается тяжелым беспробудным сном.       Очнувшись, он едва смотрит в сторону бездыханного Ганнибала, из головы которого снова растут рога, вскапывающие землю рядом. Перевернувшись, Уилл ползет в сторону дороги. Машины теперь ездят близко, так близко, что если бы он встал и закричал, люди бы обязательно заметили его.       К концу дня он подбирается достаточно близко, чтобы проезжающий мимо автомобиль остановился. Человек вылезает со стороны водительского места и долго стоит, вглядываясь в ту сторону, откуда ползет Уилл. Вероятно, его мучают сомнения, кто же он такой - человек ли? зверь ли?       Уилл издает отчаянный, полный мольбы звук, который может издать только человек, попавший в беду, и сомневающийся возле автомобиля мужчина все же направляется к нему. Наблюдая за тем, как он приближается, Уилл окончательно ослабевает от нахлынувшего на него облегчения.       Спасен.       Он спасен.       Уилл не может ползти дальше. Он ждет, пока человек поможет ему подняться. Взгляд смазывается по краям, но он все равно вскидывает глаза, чтобы взглянуть на своего спасителя.       Склонившийся над ним Ганнибал излучает легкое беспокойство. Безупречно белая рубашка заправлена в брюки, начищенные ботинки сверкают в лучах заходящего солнца. Когда Уилл, часто заморгав, смотрит на него, он улыбается укоряющей и нежной улыбкой. - Ах, Уилл, вот ты где. Я уж подумал, будто ты решил убежать от меня.       Сильные руки подхватывают его, удерживая и направляя, и из открытого рта Уилла вырывается тонкий звук.       Его глаза невидяще смотрят в сторону закатывающегося за горизонт солнца.