Беда никогда не приходит одна

Повествование от лица Эмилии Сано: Сколько же времени прошло с того самого момента, как я последний раз была на улице, или же лучше выразиться на свободе? Дни, которые я провела в психиатрической больнице начали смешиваться друг с другом, я перестала их считать. Первое время я старалась выбраться: кричала, брыкалась, даже смогла покинуть здание, только вот нанятые Манджиро люди не заставил себя долго ждать. Все мои пути к отступлению были предрешены. Наручники для особо обезумевших личностей оставили на моих запястьях и памяти болезненные шрамы, освободиться от них я не могу. Я не смогу забыть всё, что произошло со мной здесь. Боль вместе со слезами стекала по моим щекам, неужели все бросили меня? Как я была глупа, доверяла людям, старалась быть хорошей, но вот только поздно розовые очки разбились и показали мне настоящий жесточайший мир. Но что за тайны хранит эта больница? Я теперь знаю. В этом месте очень много здоровых людей, даже я бы сказала их тут большая часть. Эта больница была создана специально. Богатые люди отправляли сюда своих «ненужных» родственников, чтобы те не путались под ногами. Под действием стресса, психотропных препаратов мысли медленно улетучиваются, тело перестаёт слушать хозяина и вскоре настигает период, когда человек полностью принимает участь психа, когда он соглашается со всем тем, что твердят ему в этом чёртовом месте. Моя участь не лучше, я смирилась, нет больше сил кричать, звать на помощь или же проклинать своего брата. До последней секунды я верила, что он всё ещё тот Майки которого я люблю. И который любит меня. Даже всё то, что происходило со мной в течение нескольких лет я принимала, словно должное, и только сейчас наконец-то поняла: я настоящий псих, раз держусь за человека которому на меня всё равно. Жгучие слезы стекали по лицу, оставляя за собой так и не высохшие дорожки, которые проходили прямо по синякам от бессонных ночей. Увидя себя сама, я наконец-то поняла почему Намико так жалостно смотрела на меня, я жалкая. Жалкая девчонка, что всю жизнь думала, что мир в котором она живет это рай. Нет больше той Эмилии: бесстрашной покорительницы сердец, что могла собирать вокруг себя преданных людей, сейчас в зеркале я видела только потерянное создание, которое знает что её дни сочтены. А еще больнее от того, что мой старший собирается забрать ребенка, и уж точно не из добрых побуждений дяди, который будет о нём заботиться. Боль в моем сердце, боль матери перекрывала телесную боль, когда в очередной раз в моё тело вводили иглу и прозрачная жидкость проникала в кровь, разнося так называемое «спокойствие» по телу. «Я не проживу больше месяца» — когда эта мысль всё-таки покидала мой разум, я вспоминала Харучиё. Наше детство уже не вернётся и скорее всего его помню одна я, но эти моменты я хочу унести с собой. Находясь в Психиатрической больнице, Санзу, а точнее воспоминания, где он улыбался, где краснея он дарил мне розу, грели душу, и моё существование не было полностью ничтожным. Воспоминания из прошлого… Чёрная маска на лице Харучиё совершенно не выдавала его эмоции, зеленые глаза смотрели на меня всё так же как и раньше. Как же хочется прямо сейчас сорвать с него это тряпочку и наконец-то узнать, что я для него значу. На улице была прекрасная погода, теплая, словно сейчас лето, а не середина осени. На Харучиё была одета форма новой банды моего брата. Свастоны Канто стали одной из крупнейших банд Токио. Я же была в легком белом платье и всё-таки чувствовала дискомфорт, но из-за слов Санзу мне стало даже жарко. — Харучиё, твои слова могут взять за душу, только вот в твоих глазах не капли эмоций. Если желаешь услышать мой ответ, повтори ещё раз, но в этот раз сними свою чертову маску, — Возможно мои слова и звучали словно приказ, но на самом деле это была мольба, не истинная мольба услышать эти слова, которые я хранила в своем сердце с самого детства. — Твои слова, говорить как Манджиро, можешь приказать, даже не замечая этого. Но раз этого хочешь ты, я сделаю всё что скажешь, принцесса, — Принцесса, это прозвище для меня он придумал тогда же, когда стал звать моего брата своим Королём. Приятное слово, но из его уст звучит словно проклятье, которое возводит между нами нерушимую стену. Я ждала отказа с его стороны. Но он и правда сделал то, о чём я могла мечтать несколько лет. Та невероятно мешающая маска словно в замедленной только для меня съемки стала исчезать, и наконец-то я смогла увидеть лицо Санзу. Сердце в один момент словно пропустило удар, а после с невероятной скорость стало всё набирать скорость. Это лицо… я никогда в жизни не думала, что такой человек как Хару может выглядеть так же, как сейчас. — Я тебя люблю, Эмилия, надеюсь я смог выполнить твой приказ, принцесса, и на этот раз, ты дашь свой ответ, — Лицо Харучиё было словно нарисовано лучшими художниками страны, покрасневший и всё ещё старавшийся прикрыть свои шрамы рукой Санзу выглядел великолепно. Неловкое молчание, которое продолжалось несколько секунд в один момент превратилось в тихие, но такие нужные Акаши в этот момент слова. — Я тоже люблю тебя, Харучиё, ты был и будешь моей единственной любовью, — Мои слова стали клятвой для нас двоих, прямо сейчас мы создали контракт, в котором обязались быть только вдвоём. Наш контракт — наше проклятье. Прежде холодный Санзу, который был таким в глазах всех, стал моим личным кислородом, я не смогу полюбить другого, он не сможет без меня. Первым закрепить наш договор решил теперь уже мой беловолосый парень. Мягкая рука, которая до этого касалась меня исключительно в дружеской форме легла на талию по-свойски, словно моя талия изначально принадлежала ему. Даже если Хару и разбивал этой рукой лица более чем сотни человек, она всё равно будет для меня самой ласковой и нежной. Наша разница в росте не помешала ни мне, ни тем более Акаши, сейчас его лицо находилось прямо напротив моего, зелёные глаза действовали на меня словно успокоительное, и в один момент как личный афродизиак. Холодные губы коснулись моих, легкое и невесомое касание о котором я могла только мечтать до этого, сейчас были совершенно реальны. Это не был страстный поцелуй, это была метка, доказывающая всем, что теперь я принадлежу только Харучиё, а он мне. — Харучиё, теперь мы не разлучны не смотря ни на что? — Мои слова были для меня больше чем просто вопрос, ими я хотела отогнать рвущие мою душу мысли. Как же я боюсь ненависти Санзу, когда мы встретимся на поле боя. И кто знает, что из этого выйдет, может быть такова судьба, но в этой битве я пойду против брата, пойду против возлюбленного. Но я обещаю, пройдя все испытания… Мы будем счастливы, несмотря ни на что!