Red lights. Behind the scene.

Есть ли в этом мире что-то веселее слегка взбешенного лидера, который не может устоять перед напором своих младших и смиренно терпит все шутки и безобидные издевательства? Для него на этот вопрос ответ был очевиден. Конечно — нет. — Чана! Бан Чан! Банчан~а! — Хёнджин выкрикивал имя лидера смешно кривляясь и болтая руками перед своим лицом. Чан слегка нахмурил брови, вскинув их вверх, и растянул пухлые губы в обречённой улыбке. -.....? — эта молчаливая передышка нужна ему, чтобы справится с вспышкой гнева, которая пройдёт так же быстро как и возникла.  — Я просил не называть меня так Хёнджин~а! — слегка протянул он выдавая в конце имени высокую ноту, что делало интонацию немного похожей на речь обиженного ребёнка. — Пхахах! — Джинни громко рассмеялся и даже слегка брызнул слюной перед собой. Он готов был умереть от умиления глядя на обиженное и милое лицо своего хёна, но быстро взял себя в руки и состряпал гримассу отвращения на своём красивом лице. — Ох… ненавижу это. — пробурчал он себе под нос тихо, но достаточно громко чтобы Чан его услышал. День длился невероятно долго… Они сидели на площадке для съёмок клипа на их совместную песню «Red lights» и ждали пока стафф настроит оборудование, чтобы дальше приступить к работе. Хёнджин ненавидел эти перерывы. Он пытался хоть чем — то себя отвлечь. Взяв в руки планшет он уселся в кресло, скрестив ноги, и начал рисовать. — Бэнг… Бэнг Чан… — он сосредоточено выводил линии на экране по привычке разговаривая сам с собой и зная, что его снимает камера — Изюминкой на лице Бан Чана являются его ямочки. Его ямочки… Ямочки… Хён! Покажи мне свои ямочки! — Хёнджин радостно посмотрел на Чана, ожидая что тот улыбнётся, но Бан Чан неожиданно сложил губы трубочкой, сделав свои щёки идеально гладкими. — Йааа Чани~хён просто невероятный! Как он может так поступать со мной?! — весело проговорил Хёнджин, заставляя Бан Чана рассмеяться, тем самым добиваясь желаемого. Его мужественное лицо как будто начинало светится с появлением этих ямочек. Он становился жутко милым и дружелюбным. Его хотелось затискать с появлением этой милой его стороны, которую он определённо любил показывать, хоть и старательно делал вид, что не любит это всей душой. Чан взял в руки плёночный фотоаппарат и подошёл к рисующему Хёнджину. Он посмотрел через объектив на стройную фигуру, грациозно сидящую в кресле кофейного цвета. Хёнджин был одет в облегающий белый костюм, который подчёркивал его и без того сексуальную фигуру. Укороченный пиджак на завязках открывал кусочки кожи на тонкой рельефной талии. Брюки сидели идеально… Облегая нужные изгибы и заставляя смотреть туда, куда бы не стоило смотреть вовсе. — Ваааау! — щелчок камеры, — Ваау, Хёнзалис! — ещё щелчок. Бан Чан игриво посмотрел на оператора, снимающего их и пытаясь просчитать в голове слишком ли долго он залипал на Джинни через объектив и не слишком ли странно это может выглядеть. — Вау! Наш Хёнджини такой красивый! — он поймал удовлетворённую улыбку и игривый взгляд Хёнджина и быстро отвёл глаза в сторону. Они оба играли «на публику». Выдавали те эмоции, которые от них хотели видеть. И им обоим нравилась эта игра. Потому что под её предлогом можно было отлично скрыть свои истинные чувства.