Red lights. Behind the scene.

На площадке не было комнаты ожидания, поэтому, отсняв последнюю сцену, они могли вернуться на любую локацию. Он закончил первым и выбрал комнату с кроватью. — Я буду там, Чани —хён! — Хёнджин указал пальцем в направлении комнаты, в которую намеревался пойти. Тело жутко болело от мощных танцевальных движений, и он хотел отдохнуть. Стоило Хёнджину опуститься на кровать, навязчивые мысли стали со скоростью света проникать в его голову… Один за другим всплывали образы: Чан в цепях, в полумраке и крышесносный вид его обнажённой, широкой спины. Чан в цепях, лежащий посреди красного стола, и крышесносный вид его обнажённого пресса. Чан. в цепях. — Кажется, я схожу с ума, — проборматал он. Последняя сцена настолько сильно впечаталась в его память, что он боялся даже мысли о ней. Стоило ему подумать, стоило только моргнуть… перед глазами всплывал образ Бан Кристофер Чана, стоящего у него в ногах, как будто нависающего над ним. Из — за маски надетой на лицо хёна, его взгляд был ещё более подавляющим, чем обычно, когда он просто смотрел на кого — то со всей серьёзностью. Агонию и желание освободиться от оков перед камерой даже не пришлось играть. Хотелось просто провалиться сквозь эту самую кровать, на которой он сейчас лежал. Хёнджин вспомнил как провёл ногой по внутренней части бедра Чана, делая вид что пытается вырваться из цепей и запрокинув голову назад наблюдал за его реакцией… Чёрт. Это было дико возбуждающе. Он заметил как руки, держащие передние карманы брюк, схватились за них сильнее после этой его манипуляции, а бровь лидера непроизвольно вздёрнулась. Он обожал такие моменты. Обожал видеть как этот, на самом деле серьёзный, сильный и независимый человек, контролирущий всех и вся, на секунду терял контроль и становился похожим на смущённого ребёнка. Это были самые лучшие секунды в его жизни. Секунды, которые едва ли были заметны только ему, и от которых дико колотилось его сердце, а губы пересыхали. Он открыл глаза, почувствовав как кто — то сел на край кровати. Джинни знал, что это мог быть только Банчан, поэтому тут же миленько улыбнулся, пытаясь скрыть за улыбкой свои грязненькие мысли. Чан посмотрел на лицо Хёнджина, выглядывающего из — за горы одеял, за которым сразу последовали выгибающаяся спина и зад. Он не смог контролировать свой взгляд, который мгновенно пробежал по изгибам. «Что он делает?» — Чан опустил взгляд, затем снова бросил его уже на лицо младшего, встретившись с ним глазами. — Repit after me! Он видел как лицо Хёнджина изменилось, а глаза стали похожи на два полумесяца из — за игривой улыбки. — Repit after me! — повторил Хёнджин со смешным акцентом, улыбаясь. Согнув ногу в колене, он улёгся на бок, полностью открывая свой корпус взгляду лидера. — English....Class.... — продолжал Чан не отрывая пристальнвй взгляд от фигуры, лежащей на кровати. Он следил за движением руки Джинни который провел ей по собственному заду, едва заметно сжав его, а затем проскользил ею на бедро ближе к паху. «Этот парень хорош» — пробежала мысль в голове Криса. Должно быть со стороны это выглядит как то, что он проверяет на месте ли телефон, хотя знает, что он лежит прямо перед ним. — Class… Сэр… у вас такое хорошее произношение. — Хёнджин ухмыльнулся, протянул руку прямо перед собой и достал телефон из-под одеяла. Он последний раз одарил лидера многозначительным взглядом и уткнулся в экран. — Да, я знаю. — Банчан нервно рассмеялся, отводя глаза. Он всё знал. И всё понимал. И одновременно не понимал ничего. Это игра уже стала частью их жизни. А жизнь — сплошной игрой. Но в ней была искренность. Искренность, которую нельзя никому показывать и нужно показывать всем, облачая в фальшь. Но он был рад....Потому что ещё у них была музыка. А она точно не врёт. И больше других человеческих проявлений способна показать всю правду. А уж в этом у них точно не было равных. Музыка расскажет всё.