Lust & Firewhiskey

Восьмой год оказался лучше ожидаемого. После войны, Министерство и преподаватели Хогвартса сочли своим долгом восстановить Хогвартс, чтобы студенты спокойно завершили своё образование. Организовали группу студентов (конечно, это сделала Гермиона), которые также помогали Хогвартсу восстановиться. Гарри с Роном от этого отказались. Гарри еще пытался осознать падение Тёмного Лорда. Эра Реддла подошла к концу. Больше не было никакого страха, беспокойства, только радость. Рональд выбрал остаться с семьей, вместо того, чтобы реконструировать стены замка с Гермионой. После потери Фреда, он впал в глубокую депрессию, которая продлилась все лето. Рону нужно было напоминать о приеме пищи, о сне, о многом другом, кроме как отрешённо лежать в своей комнате. Гермиона направилась в Австралию сразу после войны, дабы восстановить память родителей и вернуть их домой, в Англию. Золотое Трио вернулось в школу на последний учебный год, как и большинство их одногодок. Занятия снова проводились, общие гостиные вновь были обставлены, даже как-то по новому; в башне Гриффиндора теперь стояла статуя льва. Жизнь возвращалась в нормальное русло. Гермиона задавалась вопросом: надолго ли. Трио никогда не имело дело ни с чем «нормальным». На протяжении всех школьных годов они были вовлечены в противоположное: тролли, трехголовые собаки, василиски, оборотни. Почему-то Гермиона чувствовала: этот год не станет исключением. ~ До годовщины Битвы за Хогвартс оставалось четыре месяца, как и до конца учебного года. Преподаватели Хогвартса никогда не были против веселья студентов, но после войны они стали более снисходительными. Профессор Макгонагалл была назначена директором, но вела себя удивительно непринуждённо. Гермиона думала, возможно это потому, что профессора старались поднять ученикам настроение. Ученикам, которые своими глазами видели смерть близких друзей… В этот же вечер провели вечеринку. Была суббота, торжества проводились в общей гостиной львиного факультета. По всему помещению мигали малиновые огоньки, бочонки были разбросаны по всей комнате, а Симус Финниган стоял на одном из них. Стайка птиц летала над головами студентов, а Невилл стоял в углу, рядом с камином, продвигая свой бизнес по продаже травки и куря косяк. Невилл продавал в основном волшебные наркотики, но маггловская марихуана была самым продаваемым продуктом. Гермиона знала, что это было достаточно популярно среди магглов, она даже стала свидетелем того, как в ее районе, в маггловском Лондоне, «кайфовали» подростки. Гермиона дошла до своего друга. — Ой, Миона! Желаешь что-то купить? — спросил Невилл. — Нет, спасибо, Нев. Я хотела поинтересоваться, могу ли сделать затяжку этого, — заговорила Гермиона, указывая на руку Невилла. — Да, конечно! Только будь осторожна, это моя специальная партия, — произнёс Невилл, отдавая Грейнджер субстанцию. Она затягивалась какое-то время, слишком долгое время. Гермиона курила марихуану всего несколько раз в своей жизни, большинство из них были с Невиллом. Однажды она, Гарри и Рон получили «кровавую тростницу»: тогда они съели почти все в Норе. Гермионе никогда не было так хорошо, как в тот вечер. Другой раз был недавно, с Джинни, в спальне девочек. Им пришлось использовать заклинание, чтобы дым не распространялся дальше спальни. Несмотря на это, Гермиона не переставала кашлять, так что они еле успели убрать весь дым до прихода Макгонагалл. Грейнджер выдохнула сразу после того, как дым пробрался в легкие. Она закашлялась. — Боже, Гермиона! — выкрикнул Невилл, хлопая ее по спине. Вскоре она почувствовала еще чью-то руку на плече. — Все нормально, Нев. Я заберу ее отсюда. — услышала Грейнджер голос Гарри. Гриффиндорец отвёл девушку к барной стойке. Внезапно музыка стала громче: наркотик начал действовать, каждая нота отдавалась в девушке эхом. Даже несмотря на то, что Гермиона слышала много как маггловской, так и волшебной музыки в своей жизни, эта песня стала для неё чем-то новым. Гермиона заметила Рона, сидящего на другой стороне комнаты и обжимающегося с Лавандой Браун. Немаленький укус оборотня был заметен на шее девушки после битвы. — Хочешь, я принесу тебе воды? — предложил Поттер. — На самом деле, я бы выпила чего-нибудь покрепче, — отказалась Гермиона, потянувшись за бутылкой огневиски. — Миона… Я не думаю, что это лучшая идея, — Гарри потрогал чёрные волосы, бегая глазами от Гермионы до Рона с Лавандой. — Гарри. Мы победили в войне, помнишь? Ты думаешь, я не осилю простой алкоголь? — задала риторический вопрос магглорожденная, слегка запинаясь в словах. Конечно, Гарри помнил. В последнее время отношения Рона и Гермионы стали сложнее. После войны эти двое раскрыли свои романтические чувства друг к другу, все было почти идеально… какое-то время. Вскоре они поняли, что их идеальный путь «от друзей к возлюбленным» был лишь мечтой. Они вообще не имели понятия «романтика». Гермиона жаждала большего, а Рон чувствовал: он не то, что нужно девушке. Конечно, из-за этого Гермиона чувствовала себя виноватой, она никогда не хотела, чтобы друг так себя ощущал. Она любила его, просто не совсем так, как хотел того парень. Каждый раз, когда их губы соприкасались, Грейнджер не чувствовала ничего. Ни искры, ни страсти. Ничего интересного, возбуждающего. Они решили остаться друзьями, но всегда, когда Гермиона видела его с другими, сердце разрывалось. Ей нужна была смелость, чтобы переживать его ночные хождения к другим. Гарри не мог не замечать чувств подруги, его ярко-зеленые глаза сияли через очки, такой цвет резко отличался от бордово-желтого, который сопровождал Гарри почти везде. Джинни подбежала к паре, чмокнула Гарри и осушила бокал огневиски. ~ Вечеринка продолжалась. Все пили, танцевали, целовались, а Гермиона сидела в углу комнаты в одиночестве. Гарри на неопределённый срок убежал с Джинни в спальню девушек, а Рон куда-то ускакал с Лавандой после их страстного танца. Слизеринцы сидели на лестнице башни Гриффиндора. Пэнси Паркинсон обнимала Теодора Норта за плечи, Блейз Забини положил руку на плечо своей подружки, Луны Лавгуд, испепеляя взглядом любого, кто осмелиться неправильно на неё посмотреть. Гермиона заметила, что один слизеринец отсутствует. Один со слишком платиновыми волосами, с кольцами из стерлингового серебра, фирменным чёрным костюмом и дьявольской ухмылкой. Малфой. Драко был помилован судом за преступления против Министерства и покушение на жизнь Альбуса Дамблдора. Пока Нарцисса Малфой сидела в Азкабане, Драко дали разрешение на продолжение обучения. Его отец, Люциус, был приговорён к поцелую дементора сразу после того, как над Пожирателями Смерти был установлен полный контроль. Гермиона вспомнила один из выпусков Ежедневного Пророка, который во всех красках сообщил о суде над Драко. Наследник Малфоев — новые подробности судебного разбирательства. Сможет ли он содрать свою метку ради Хогвартской школьной формы? Обвинения были сняты на основе того, что Метку он взял не по своей воле. На миг Гермиона задалась вопросом: как он? Она слышала, что Драко довольно близок со своей матерью. Она покачала головой, отгоняя подобные мысли. «Должно быть, это из-за травки. Мои мысли были заняты чертовым Малфоем! Он же мерзкий…» — убедила она себя в голове. Вдруг из комнаты послышался крик и визг. Люди толпились, желая посмотреть на сцену внутри. Девушки создавали шум, а в просветах между людьми можно было заметить какое-то движение. Гермиона заметила среди этих движущихся тел рыжие волосы, а Лаванда Браун пересекала владельца. Это Рон. — Как насчёт небольшого шоу?! У нас ещё не было этого на публике, бонбончик, — Лаванда привлекла всеобщее внимание, снимая майку. Внутри Гермионы что-то упало. Это не могло происходить на самом деле. — Конечно… — озвучил свой ответ Рон, принимая предложение своей шлюхи и целуя ее шею. — Снимай лифак! — услышала Гермиона крик какого-то пуффендуйца. Рон был первым у Гермионы. У них был секс лишь один раз, тогда Гермиона занималась этим впервые. Это произошло после войны, и Грейнджер ещё помнит свои мысли по этому поводу: это всё? Это и есть занятие любовью? Позже Гермиона поняла: именно отсутствие страсти заставило ее усомниться в своих чувствах. Они экспериментировали и с другими вещами: однажды девушка позволила Рону засунуть руку в ее трусы. Только вот для Гермионы это значило гораздо меньше, чем для Рональда. Они также целовались в гостиной Норы, пока все спали. Она помнила его соленое послевкусие. Единственные другие «романтические» партнеры Гермионы были Виктором Крамом и Фредом, братом Рона. Хотя, они лишь целовались. Ей нравилось, как Крам постоянно подхватывал ее на руки, он был властным. Но Гермиона всегда хотелось, чтобы он чем-то это балансировал, она хотела сильного, но мягкого. Фред Уизли однажды почти засадил ей в Норе, пока все спали. Он посадил ее на раковину и залез под джинсы, трогая самую приватную зону тела. Они остановились примерно через минуту и решили забыть, что это вообще произошло. Им было в какой-то степени больно от этого, так что Гермиона не говорила об этом ни единой живой душе. Рон никогда не делал больно Гермионе, однако хотелось бы, чтобы он был мягче. Ни то чтобы он был плох в сексе, но она не ощущала ничего захватывающего. На самом деле, девушка вообще ничего не ощущала. Парень был вполне доволен собой. Она симулировала свой оргазм в ночь, когда потеряла невинность. Позже даже пыталась сама удовлетворять себя, чтобы сравнить ощущения. Просто это было не то, что она хотела. Не то, о чем фантазировала. Обжимания Рона и Лаванды стали более страстными, а Гермионе стало жарко. Слишком жарко. Слёзы сами собой потекли по лицу, она выбежала из общей гостиной. Ей нужен был воздух и место, в котором никто не будет кричать о произошедшем. ~ Пение Полной Дамы смягчилось, когда Гермиона сбежала с вечеринки в одежде, пропитанной слезами. Она побродила по коридорам, наблюдая через окна за снегопадом. Ей всегда нравился зимний Хогвартс. Замок был освещён тускло, плавающие свечи мерцали. Гермиона больше не плакала, но ее лицо осталось распухшим. Она не знала точное значение своих слез. Они появились не потому, что Грейнджер хотела быть с Роном. Скорее потому, что хотела изменить его отношение к Лаванде. Гермиона наткнулась на очень короткий лестничный пролет в конце коридора, который вел в своего рода гостиную, обставленную камином, стульями вокруг очага и множеством окон, из которых можно было наблюдать за внешним миром. Картины покрывали почти каждый сантиметр стен, казалось, что большинство из них не волшебные. Это было самое тихое место. Когда шаги Гермионы достигли нижней части лестницы, она заметила фигуру, которая стояла у стены с картинами, наблюдая за ними и потягивая какой-то напиток. Гермиона застыла, сделав небольшой вздох. Она узнает эти волосы где угодно, этот рост, эти руки… Драко Малфой. Глаза Драко нашли ее в конце лестницы, когда он услышал ее удивленный вздох. Гермиона не могла пошевелиться. Она ещё никогда не была в одной комнате с Драко Малфоем наедине. Со стороны казалось, что их отношения наполнены ненавистью. Хотя между этими двумя всегда было взаимопонимание, даже несмотря на то, что они из абсолютно разных миров, девушка испытывала к парню некую симпатию. Драко был невероятно умён, люди никогда не замечали этого в нем. Гермиона из кожи вон лезла, стараясь быть лучше его по всем предметам. Малфой был единственным человеком, который когда-либо бросал ей интеллектуальный вызов. Она всегда тайно считала его привлекательным. Привлекательным, но, мягко говоря, раздражающим. Он постоянно действовал ей на нервы. Она знала: это чувство взаимно, но было какое-то… напряжение. Что-то, чего она не могла объяснить Он был первым человеком, кто назвал ее грязнокровкой. Однако Грейнджер вернула ему это, влепив пощёчину на третьем курсе за насмешкой над обезглавливанием Клювокрыла, гиппогрифа Хагрида. Она вспомнила слова, которые произнесла тогда: «Ты! Ты грязный, отвтратительный, ужасный, маленький таракан!» Глаза Драко задержались на юбке, ее размер показывал участок кожи чуть выше колен. — Что привело тебя сюда, Грейнджер? — спросил Малфой, вернув своё внимание к картине и глотнув напиток. Гермиона подошла ближе к нему, опираясь на стену справа от Драко. — Я была на вечеринке. Вечеринке Гриффиндора, — она говорила тихо. Драко посмотрел на ее лицо, немного прищурившись, как будто внимая каждую деталь. — Полагаю, не очень хорошо провела время? — сказал Малфой, ссылаясь на припухшие глаза. — Хм… Нет, — просто ответила Гермиона, поправляя волосы рукой. Она почувствовала себя менее уверенно, понимая, что он заметил ее бедствие. Пара секунд молчания. В воздухе повисло напряжение. Она не понимала, зачем стоит тут и общается с Малфоем. До окончания войны он был Пожирателем. Носитель Метки. Она быстро нашла глазами его предплечье, увидела очертание метки. Она должна просто уйти. Но по какой-то причине не хотела. Похоже, Драко было плевать на присутствие Гермионы. Теперь своим видом он не отличался от того Малфоя, который стоял тут до вмешательства Гермионы. Гермиона прочистила горло. — Я видела твоих друзей на вечеринке. Ты не пошел? — спросила она. Драко улыбнулся, хотя это была скорее полуулыбка. — Нет. Иногда у меня нет настроения для посещения вечеринок. Иногда просто хочется побыть в одиночестве. Вот почему я пришел сюда: это единственное место, где у картин нету своего мнения, — Драко заговорил и сделал долгий глоток. Гермиона немного остыла. Интересно, его разговор об одиночестве являлся намеком на то, что она должна уйти? Казалось, он прочитал ее мысли и повернул голову в сторону, выгибая бровь. — Нет, Грейнджер, я не имел это ввиду. Ты более чем можешь остаться в моей компании. Но неужели ты хочешь остаться со мной, как там, «ужасным маленьким тараканом»? — Драко усмехнулся, наблюдая за ней. — Ты это заслужил! — Гермиона рассмеялась. — Не спорю, — Драко посмотрел ей в глаза. Она не могла его прочесть… От этого появилось беспокойство. В каком-то смысле он только что признался, что был редкостным гадом в отношении нее предыдущие годы. Его глаза никогда не колебались, серые и сильные. Она слишком быстро моргнула: не знала, что сказать. — Я никогда не относил тебя к типу людей, которые ходят на вечеринки, Грейнджер, — Драко взял на себя инициативу разговора, приложив к губам стакан с виски и прищурившись. В его дыхании Гермиона почувствовала запах огневиски. — На самом деле, я не часто туда хожу. Скорее отношусь к такому же типу людей, как и ты. Люблю одиночество, — призналась Гермиона Несколько секунд Драко смотрел прямо в ее глаза. Вскоре снова заговорил. — Так почему же эта вечеринка показалась тебе такой плохой? — спросил он. Ему было любопытно. Он общался с ней… У нее был настоящий разговор с Драко Малфоем. Она посмотрела на его огневиски. — Возможно я расскажу тебе, если получу немного выпивки, — Грейнджер указала на стакан. Драко ухмыльнулся, передавая алкоголь. Гермиона сделала долгий глоток. Когда кружка перешла к Драко, тот заколдовал ее, наполнив и отпил сам. — Почему ты так добр ко мне? — прямо спросила Гермиона; алкоголь позволил ей это сделать. — И что же это должно означать? — Малфой задыхался, немного смеясь. — Ну….Обычно ты злой и жестокий. — уточнила Гермиона. — Ты никогда не была со мной наедине. Есть множество вещей, которых ты обо не знаешь, Гермиона. Но ты права, я жесток. — Он ухмыльнулся, брови взлетели вверх. Упоминание ее имени опрокинуло ее через край, заставив почувствовать собственное сердцебиение, а его последняя фраза оставила небольшой ожог в нижней части живота. Он никогда ранее не называл ее по имени. Приятный звук его голоса, говорящий ее имя… это глупо. Глупо и безрассудно. Она чувствовала себя комфортнее, чем когда-либо. Гермиона не хотела уходить… — Может пойдём в более уединённое место? — смело спросила она. Она мгновенно смутилась из-за своего же предложения. Ее щеки покраснели, как и переносица. Конечно, он насмехался над ней. А потом вся школа будет знать об отсталом развитии Гермионы Грейнджер. Драко резко вскинул голову, посмотрев на нее. Его поведение тотчас изменилось. Гермиона поймала что-то тёмное и любопытное в его взгляде. Он приблизился к ней, возвышаясь над лицом и глядел в ее карамельные глаза. Она резко вдохнула. — И для чего же? — Он практически промурлыкал это, говоря над ее ухом. Гермиона стала ощущать себя скованно. Испугавшись, она стала качать головой. — Я кое-что забыла…. эм…. Лучше мне вернуться в башню. Гриффиндорка моргнула, повернувшись, чтобы покинуть это место. Дыхание стало низким и медленным, в мышцы будто проникли иголки. Драко протянул руку, схватил ее запястье и повернул. — Малфой, что ты делаешь? — спросила она. — Не изображай дурочку, Грейнджер, ты точно знаешь, что я делаю. Конечно, самая умная ведьма столетия сможет собрать пазл. — Он над ней издевается? Смущение забило Гермиону до краев, но она не могла не почувствовать тепло, исходящее от Драко. Ее глаза трепетали, глядя на него через темные ресницы. — Давай, маленький львёнок, не теряй своего мужества прямо сейчас. — Малфой шипел, черт его подери. — Если ты хочешь, чтобы я отошёл, я сделаю это. — продолжал Драко, успокоив ее, ухмыляясь и поднимая брови. — Нет, я… — Она заикалась, отказываясь встречаться с его глазами: просто не могла даже посмотреть на него. Гермиона понимала, что он собирается делать. Она заставила себя посмотреть на человека прямо перед собой. Ее Гриффиндорское мужество в полном объёме. Он оглядел ее с ног до головы, испытывая и высокомерно улыбаясь. Мерлин, его улыбка заставляла чувствовать себя униженной. Малфой внимательно наблюдал за ней, ожидая следующего шага. Обучал ее. Он решил, что она слабая? Это все какая-то очередная игра слизеринцев? Драко собирался потом сплетничать в своей змеиной яме о том, как заставил героиню войны дрожать перед собой? Она не будет доставлять ему такое удовольствие. В этой игре слизеринец не победит. Ее дыхание пошатнулось, и она влетела своими губами в его. На секунду она почувствовала себя сильной, будто он полностью в ее контроле. Она явно застала его врасплох, и, зная о своей власти над ним, открыла рот, пригласив его внутрь. Драко отступил. секунду размышляя. Они смотрели друг на друга, и у Гермионы появилось чувство, что она парит над землей. То, что начиналось как необходимость преподать урок, превратилось во нечто совсем другое… Как будто она открыла что-то запрещённое, а это что-то не желало закрываться обратно. Немного подождав, он продолжил поцелуй, схватив заднюю часть ее каштановых локонов и потянув на себя. Драко взял ее за талию, прижав к каменной стене. Гермиона очень нравился этот поцелуй. Но она, конечно, никогда не признается в этом, да? Рот Драко доминировал над ней, его язык вёл ее, не заставляя думать о том, что делать. Его руки были сильными, оказывая нужное давление, что заставило ее приятно дрожать под прикосновениями. Он пах мятой, сидром, кипарисом и пергаментом. Вскоре она упоилась его мужской сущностью. Момент слабости. вот, что произошло. У нее просто была тяжёлая ночь… — Ты даже не представляешь, как долго я этого ждал. — пробормотал Драко. Небольшой стон сорвался с ее губ. На лице Малфоя образовалась ухмылка, он прислонился к ее уху. — Мерлин. Кто бы мог подумать, что гриффиндорская принцесса способна на такое? — усмехнулся он. — О, заткнись, — Гермиона усмехнулась, недолго улыбаясь, пытаясь контролировать своё возбуждение. — Так что же ты хотела сотворить в более уединённом месте? Ты хотела, чтобы я касался тебя? — он говорил, трогая ее бедро немного под юбкой. Мягкий стон, выпущенный с губ Гермионы, и она почувствовала бурю внутри себя. — Твоя кожа такая приятная наощупь, Грейнджер, — произнёс Драко, целуя ее шею. — Боже, — она была раздражена. Неожиданно захотелось выпалить свою следующую мысль. — Я думала об этом раньше… Ты и я. — Гермиона прервала тишину. Боги. Что он с ней делает? Драко рассмеялся, рассматривая ее колени. — О, правда? И сейчас? — прошептал он. Она покорно кивнула на это головой. Его левая рука захватила талию девушки, а правая мягко проскользнула дальше под левое бедро, зацепив пояс ее трусиков. — Расскажи. Что я делал в твоих фантазиях? — спросил Малфой. Его дыхание было тяжелым и быстрым. Ее грудь поднимается и опускается. Грейнджер никогда раньше не была настолько возбуждена, а парень ведь едва прикоснулся к ней. — Я… я не смогу сделать этого… — она стонала. — Теперь ты решила стать тихой? На уроках ты обычно не затыкаешься. Уверен, ты очень громко кончаешь. Может, проверим? Не смогу сказать, что не хочу узнать ответ. — он ухмылялся. Она заметила выпирающий бугорок у него в брюках. Ее глаза расширились, низ живота горел. Издав стон, она встретила его пристальный взгляд. Его серо-голубые глаза темнели от каждого звука, исходящего от нее. — Ты… трахал меня, грубо, со спины, пока я не кончила. Держал мою голову, пока я кричала твоё имя, — говорила Гермиона. — Хорошая девочка, — похвалил он ее. Он с лёгкостью поднял ее, поместил на подоконник и заслонил своим телом. — Ты думала обо мне, пока трогала себя, Грейнджер? — выведывал Драко. Ее глаза закрыты, дыхание прерывистое. — Да, — прохрипела. — Не хочешь показать мне, как делала это? — Драко ухмыльнулся. Глаза Гермионы расширились. Дрочить напротив Малфоя? Мысль заставила ее внутренности упасть, но трусики стали влажными. — Возможно, — ответила Гермиона. — Возможно? — Малфой рассмеялся, его глаза обнаружили, что она сжимает ноги вместе, пытаясь создать трение. Он просунул свою руку между ее бёдер. — Ничего подобного. — прошептал. — Драко. Пожалуйста… — Гермиона отчаянно вздохнула. — Произнеси мое имя еще раз. Произнеси, пока удовлетворяешь себя, — говорил Малфой, двигая своей рукой между бёдер девушки. Гермиона засунула руку в трусы, аккуратно трогая себя пальцем, а Драко положил свою руку на ее и толкал палец дальше. — Боже, Драко… — она не представляла, какой звук издала в тот момент. — Блять, ты такая влажная для меня, — простонал Драко. Его голос был опасно низким. Возбуждение Гермионы вырвалось наружу, скатившись на подоконник под ней. — Скажи мне, Уизел делал это до меня? — его глаза заманчиво сверкали. — Только… только один раз, — сказала Гермиона, затаив дыхание. Он наклонился к ее уху. — Ты чувствовала себя также хорошо? — спрашивал Драко, уже зная ответ. Она покачала головой. — Ты желаешь, чтобы вместо этого пальца внутри тебя был я? — хотя она не могла видеть его лица, она знала, что на нем нарисовано его обычное дерзкое выражение. — Что же еще я делал в твоих фантазиях? Теперь она ласкала чувствительное место, двигаясь намного быстрее. Пламя внутри неё нарастало. — Ты разворачиваешь меня, так что я оказываюсь обнаженной перед тобой. Ты трешься головкой своего члена об мой… — начала она. — «Твой» что? Скажи это, — потребовал он. — Мой клитор, — Гермиона закрыла глаза. — Вот так, — глаза Малфоя сияли. Ее тело поднималось и опускалось, достигнув кульминации. Ее губы были горячими и красными. Она была так близко… Голос Малфоя вызвал в ней что-то дикое. Она никогда раньше ни прикасалась к себе при ком-то и не высказывала фантазии. Она беспокоилась, что Драко не чувствует того же, но проявление его возбуждения дало ей больше уверенности. Драко схватил ее руку. — Хватит, — он говорил строго. — Что? Нет! Я… — она стонала. — Я знаю, — он угрожающе усмехнулся. Она начала тереться об выступающую часть его брюк. — Я

чувствую… —

 она ахнула, схватив пряжку его ремня. Малфой ухмыльнулся, целуя ее губы. Он открыл ее рот, засунул туда язык и проглотил стон. — Неужели ты и правда настолько горячая, Грейнджер? — задал риторический вопрос Малфой, поместив свой большой палец на ее клитор и немного нажимая на трусы. Гермиона вскрикнула, когда он это сделал. Драко закрыл ее рот своей рукой. — Вставь в себя пальцы снова, насколько это возможно, — потребовал Малфой. Гермиона повиновалась, и когда она достигла предела, Драко вытащил свою руку из женских трусов. Длинная череда возбуждения настигла ее. Драко положил свои пальцы в рот, застонав. Гермиона прикрыла глаза. — Малфой, прошу… — умоляла она. — Ты чертовски вкусная, — заявил Драко. — Пожалуйста… — продолжала Гермиона. — Мне нравится заставлять тебя ждать этого, — он прикусил ее нижнюю губу, положив руку на горло. — Ты милая, когда умоляешь меня, знаешь? — Его рука на мгновенье сжала горло гриффиндорки, и Гермиона могла поклясться, что он пытается причинить ей боль. Но его рука отпустила сразу. — Я хочу, чтобы ты приходила ночью, когда думаешь обо мне. Ты сможешь? — шипел Драко. Она кивнула. Ее ноги все ещё обхватывали его. — Какая послушная девочка, — он перевёл взгляд с глаз на влажное место между ног. Он облизал губы, глаза вспыхнули. — Спокойной ночи, Грейнджер, — заговорил Драко, отходя от Гермионы. Он положил руку в карман, захватил с собой свой огневиски и направился в подземелья. Ни следа Драко Малфоя. Будто его вовсе тут и не было…