Et in Arcadia ego.

      Ясно. Закат. Нарастающая луна. Этот день можно было назвать хорошим. Таксисты не лезли не в свое дело, верхушка не нагружала работой, привычной очереди в пекарне около дома не было, даже холодный ветер не норовил забраться под пальто и вызвать неприятные ощущения. Словно вы в Аркадии.       Молодой человек довольно приятной наружности почти бежал, лавируя среди идущих навстречу людей. Ему было некуда спешить, но отчего-то хотелось быстрее оказаться в уютном жилище, к тому же, его там давно ждали. Приятно идти домой, зная, что есть кому встретить, есть кому помочь донести пакеты с продуктами до кухни, зная, что тебе там рады, или это только догадки? Пока голова была занята рассуждениями о вечном, рука потянулась открыть дверь. В нос ударил запах сгоревшей еды.

***

— Повар, конечно, из тебя отменный, только он, видимо, не учёл, что омлет готовится на сковороде, а не наоборот, — чуть посмеиваясь, произносил уже знакомый нам герой. — Артюр, я же извинился, — послышалось со стороны кофейного столика, который подразумевался как обеденный, но жильцов было всего лишь двое, так что зачем задумываться насчёт этого? Два стульчика стояли по разные стороны от него. На одном сидел молодой человек, немногим младше Артюра, сожитель, как Вы могли понять. Его голос был тихим, будто он и вовсе не хотел быть услышан, а говорил лишь для справки. А может, он в целом мало говорил, поэтому не научился заходить в диалог с активной позицией? — Все-все больше не буду, но в следующий раз, прошу, дождись меня, — ответили на это высказывание осуждающим взглядом, — Ладно, не бери в голову, это так, о Франции. Тем более, я принёс тебе подарок, — с этими словами, Артюр потянулся к своему черному деловому портфелю и достал оттуда пачку с печеньем «macarons», — Во время нашей прошлой прогулки, тебе оно понравилось, так что я купил ещё немного. Поль, ты слушаешь?

***

— Нет, Рембо, это просто невероятно. Я думаю: «Всё, это было последнее, надо оставить на завтра», — а потом все равно беру ещё одно и снова думаю, что я съел последнее, и больше так не будет, но снова беру ещё и ещё, — Поль рассказывал о своём открытии человеку напротив, глаза «исследователя» были размером с пуговицу от пальто. — В тебе просто проснулась человеческая алчность, — весело отвечал ему Артюр, но тут же дал осечку. Он посмотрел на собеседника. Взгляд был выжидающий. С такими же глазами люди наблюдают за штормом. — «Человеческая», да? Скажи, ты правда веришь в это? — на взгляд Рембо ответили, но смотрели не выжидающе, а морозно обжигающе, — Черт возьми, это самая гротескная шутка, которую я слышал за последнее время, — смех Поля был под стать его взгляду. — Я не хотел тебя задеть. — Задеть? Не слишком ли ты много о себе думаешь? Меня просто начинает раздражать этот цирк с конями, который ты устраиваешь, произнося нечто подобное, — в комнате становится душно. Но ведь пару минут назад все было так хорошо. Что пошло не так? Рембо пытается сгладить углы. — Я понимаю, ты… — Артюру не дали договорить, его сразу перебили. — Нет, ты ни черта не понимаешь! – Поль вскочил, ударив ладонями по поверхности стола, — Вы все только и можете, что жалеть меня, а на деле вам глубоко плевать! Вы никогда не поймёте мои чувства! — слова эти были похожи на крик дикого зверя, который не надрывает связки, а угрожающе рычит. Рембо не знал, как остановить протеже, поэтому решил немного приструнить. — Верлен, успокойся, — максимально холодно выдал Артюр, хотя в душе вовсе не хотел прибегать к такому методу. — «Успокойся»?! Ты мне говоришь «успокойся»?! Как можно быть спокойным, когда внутри тебя живёт какая-то паранормальная дичь?! И ладно, были бы это гребанные глисты, но черт возьми! — Верлен глубоко дышал, все ещё опираясь на кофейный столик. Потом вышел из-за места и направился в сторону Рембо. Остановился только тогда, когда был почти прямо перед лицом наставника. Поль держал с Артюром зрительный контакт, будто хотел что-то разглядеть в глазах цвета закатного неба за окном. Потом произнёс медленно и с расстановкой: — Ты боишься меня. — Я не боюсь. — Нет, боишься! Не держи меня за дурака! Я знаю это! Ты всегда меня опасался. Скажи, за эти месяцы я стал дорог тебе? Можешь ли ты назвать меня своим другом? — голос Поля был спокойный, словно штиль. Свой монолог он рапортовал медленно, продолжая вглядываться в глаза напротив. Артюр же не видел в этих светлых глазах ни воды Ла-Манш, ни печальную синеву небес, ни лепестки голубой гортензии. Он лицезрел абсолютную пустоту. Белый шум. Ничего. Космический вакуум. Одиночество.       В следующее мгновенье Рембо пришлось выйти из своих рассуждений, вздрогнуть и удивлённо уставиться на Верлена. Своими руками-гарпунами Поль сжал плечи Артюра. — Ты собираешься отвечать или нет? — это был уже не тот звериный рык, нет, теперь слова вырвались с криком, будто сейчас Верлен находился среди песчаных бархан, умирая от жажды и хотел привлечь своими сокрушениями внимание бога. Но эта мольба оборвалась так же быстро, как и разразилась. Поль разжал тиски своих пальцев и проговорил так же смиренно, как бы произносил свою эпитафию: — Твоё лицо подтверждает мои слова, видимо, я снова оказался прав. Знаешь, меня ведь ничто не остановит перед тем, как всадить тебе нож в спину. Хорошего вечера, — пока Верлен произносил эту речь, он уже успел дойти до входа в свою комнату, зайти в помещение и, в такт последний фразе, захлопнуть дверь, оставив Рембо в полной тишине.       День действительно начинался подозрительно хорошо.