I need your love

- Юнги-я! - кричит посреди аэропорта Намсан невысокого роста блондин, активно пробираясь через толпящихся людей и как сумасшедший махая руками. Он вообще не обращает внимания на то, что точно оставил на паре занимающих нужный ему проход людей синяки своими активными толчками, и на то, что несколько раз сам чуть не уткнулся носом в пол, спотыкаясь о многочисленные сумки и другой багаж высадившихся людей. Парень подбегает к человеку в розово-голубом мягком свитере с сумкой наперевес и обвивает его всеми конечностями, на что тот, кажется, что-то бурчит, но улыбка у него мягкая, а прижимает он блондина к себе совсем бережно и крепко. Спустя полторы минуты такого приветствия блондин отлипает от парня и с широкой улыбкой принимается его рассматривать, забавно расширяя глаза. - Юнги-я, ты совсем изменился! Так вырос, красавчиком каким стал, а! - Чимин-и, ну прекрати уже. Люди смотрят. - хоть и бурчит Мин, но смущенной улыбки не сдерживает, слегка опустив голову и смотря на старшего из под ресниц. Чимин улыбается, отнимая у него дорожную сумку и закидывая её себе на плечо, после чего хватает Юнги за руку, снова проталкиваясь через толпы уже в обратном направлении. Выйдя из здания аэропорта Юнги видит, что старший приехал встречать его не один - у машины Чимина стоят четыре человека, которые активно им машут, подзывая к себе. Юнги чувствует себя слегка сконфужено, потому что из этих людей знает только одного, который сейчас, когда они подошли к автомобилю, с улыбкой, показывающей ямочки на щеках прижимает его к себе, поглаживая спину через свитер и чмокает в макушку. Юнги на это лишь краснеет слегка и фыркает будто бы недовольно, но Джун прекрасно слышал шепотом сказанное "да, я тоже скучал". Все быстро загружаются в машину, наперебой крича младшему свои имена и то, что им обязательно нужно заехать в магазин по дороге, ведь не отметить такой долгожданный приезд брата Чимина - просто кощунство, и они ни за что не должны допустить такого. По пути в тот самый магазин Юнги успевает познакомится со всеми друзьями брата, выслушивая заодно довольные речи Намджуна о то, что он, в отличии от этих "распиздяев", познакомился с ним сразу же, как Чимин вообще упомянул, что у него есть брат. Мин узнает, что самый старший в этой компашке - Сокджин, омега, пахнущий сливами, и по совместительству истинный Джуна, встретились они полгода назад на вечеринке у брата Мина и все понеслось. Так же есть Хосок - альфа, одинок, ему 25, работает в собственном кафе, а ещё у него улыбка сердечком и запах карамельки, на что Чон смеётся, когда младший это замечает и говорит что рад, что Юнги понравился его запах, на что получает замечание уже от Чимина: "ты руки свои загребущие на моего малыша не распускай, кобелек", из-за чего машина буквально трясется от смеха остальных, и даже сам Юнги не может сдержаться, потому что, стоит Чимину полностью вернуть внимание на дорогу, как Хосок вытягивает лицо и крутит пальцем у виска, что выглядит невероятно комично. Ну и последний, выглядящий на взгляд Юнги мило и немного странно Тэхён - омега, 26 лет, немного застенчивый и не особо разговорчивый, но Чон сразу же стал на защиту Кима, сказав, что тот просто смущается новых людей. Запах сахарного лимона был едва заметен, но приятен, и Мин Юнги сразу сделал вывод, что парень неплох. Ну, в его понимании плохих омег с приятными запахами не бывает. - Чимин-а, а с Чонгуком вы до сих пор дружите? – решается после бурного знакомства задать вопрос Мин, на что в машине все замолкают, а Чимин скашивает взгляд на него, но не перестает следить за дорогой. Чонгук – лучший друг Чимина ещё с детства, черноволосый альфа, пахнущий пряным глинтвейном с корицей, и терпеть не могущий «мелкого засранца, который портит им все прогулки». - Ты чего это о нем спрашиваешь? – настороженно отвечает вопросом на вопрос Чимин, нахмурившись. - Просто интересно. - Ты же знаешь, он тот ещё засранец. Но да, мы всё ещё дружим. Кстати, - Чимин вздыхает, когда паркуется у магазина. – Не обращай на него сильно внимания, он любитель тебя позадирать. - Я вырос, Чимин-а. Не вижу смысла держать детские обиды. А если он будет вести себя как засранец – то он просто придурок. Мне все равно. – Юнги мягко улыбается, отвечая брату и пожимает плечами, на что все в машине тут же улюлюкают, говоря, что Юнги крепкий орешек, если сможет не обращать внимания на задирки Гука. Скорее всего, брат  друзья Чимина не знают, но Юнги, будучи пятнадцатилетним подростком, испытывал теплые чувства к обидчику, но единственный, кто знал об этом – его собственный дневник, который он едва не забыл в последний момент перед отъездом. Ещё с детства Чонгук был частой причиной слёз младшего, а всё потому, что на каждую прогулку, на которую Чимин неизменно шел с Чонгуком, родители просили взять и его, Юнги, вместе с ними, что конечно же не устраивало самого старшего, не желающего «тягаться с малолеткой». Когда Юнги стукнуло пятнадцать и он закончил школу, готовясь к экзаменам и поступлению, он решил поступать в Лос-Анджелесе, и как раз к тому моменту Чонгук, которому стукнуло восемнадцать, завел отношения, из-за чего Юнги решил просто забыть бережно хранимую первую влюбленность и уехал. Сейчас Юнги 22 года, он вырос и изменился до неузнаваемости, умудряясь при этом оставаться при своей мягкой, нежной натуре. Он выглядит отлично, и прекрасно знает об этом. Он застенчив и часто смущается, но не страдает заниженной самооценкой, зная себе цену и вполне может постоять за себя, но так же позволяет это делать брату, зная, что натура альфы того требует. От «замухрышки», которой велечал его Чонгук, не осталось и следа. Когда они, загрузив пакеты в багажник, сели в машину и выехали на шоссе, чтобы приехать домой, телефон Чимина зазвонил. - Тише блять, я ответить хочу! – перекрикивая всех орет его брат, и когда все замолкают берет трубку, выставляя звонок на громкую связь.

«Привет, Чимин-а, ну что, встретил замухрышку?» - слышат все из динамиков, и Чимин хмурится, готовясь ответить, а от Хосока слышится громкое «эй!», но Юнги перебивает.

- Советую тебе заткнуться, иначе замухрышкой станешь ты. – голос Юнги, как и голос любой другой омеги с диапазоном ниже трёх октав, опускается ниже, выдавая рычащие нотки злости. На долгие полминуты в машине стоит оглушающая тишина, и только кашель подавившегося чем-то Гука из динамиков телефона заполняет машину.

«Либо ты пародируешь брата, Чимин, либо я ахуел» - всё, что отвечает Чонгук, прокашлявшись.

- Второй вариант. Тут все ахуели. – отвечает Чимин, на что Мин фыркает и смеётся, слыша громкий шепот Джуна «я больше не буду над ним подшучивать, ну нахуй». Юнги начинает переговариваться с Хосоком, сидящим за его креслом, не обращая никакого внимания на разговор брата с другом, и так они и доезжают к дому Чимина и Юнги. - Ну ты хоть выйди, тут пакетов пиздец. – говорит Чимин Чону прежде, чем сбросить вызов. Пока Чонгук спускается, они выходят с машины и альфы не разрешают омегам брать тяжелые пакеты, загружая себя, как ишаки. Юнги забирает дорожную сумку, отпихивая брата с тремя пакетами, который все равно пытается её забрать со своим «ну она же тяжелая!». Чонгук выходит из подъезда вразвалочку, и альфы орут на него, чтобы поторопился. Он забирает последние четыре пакета, не особо обращая внимания на всю компашку, и парни идут вперед, оставляя омег идти рядышком сзади. Поднявшись на лифте и зайдя в квартиру, которую ключом открыл Чонгук (ибо тот жил с Чимином, пока не было Юнги), все сгрузили пакеты в кучу в коридоре, направляясь в гостиную, а омеги остались, разуваясь и разбирая продукты. - Милые, вы без Юни разберетесь? – выйдя в коридор к омегам спрашивает Чимин, на что Сокджин кивает, говоря что «не нужно загружать только приехавшего омегу разборкой еды по холодильнику». Юнги благодарит, говоря брату, что занесет сумку и спустится к ним, сразу же проходя в конец коридора к лестнице, ведущей в свою комнату. Чимин возвращается в гостиную, видя, как парни что-то бурно обсуждают, не обращая на него никакого внимания, и лишь Чонгук сидит молча, к чему-то прислушиваясь. - Что случилось? Ты чего загруженный такой? – садясь рядом с другом на пол, спрашивает Чим и слегка толкает его плечом, обращая на себя внимание. - Это его голос был? – Чонгук нахмурился, каждые пару секунд переводя взгляд на проем двери, ожидая появление младшего. Чимин кивает, а через минуту слышны шаги босых ног в сторону гостиной.  Чимин решает понаблюдать за другом. - О, Юнги-я! – вскрикивает Хосок, который до этого завладел вниманием Гука, заговаривая ему зубы про какую-то новую игрушку, и Чонгук резко поворачивает голову, с каким-то волнением смотря в дверной проем. А посмотреть есть на что. Юнги успел переодеться, и теперь стоит в черных шелковых штанах и в пушистом черном свитере, в ушах покачиваются длинные серьги с небольшими звёздочками на цепочке, на веках едва заметные полупрозрачные тени, черные кудряшки, безумно ему идущие, слегка растрепанны, но не выглядят из-за этого неряшливо, наоборот, подчеркивают мягкость младшего омеги, а на губах едва заметный блеск бледно-розового цвета. - Ты кто? – немного в грубоватой манере нарушает тишину Чонгук, хмурясь и всматриваясь в лицо Мина. Да, его сложно узнать, ведь черты лица неплохо изменились, но это был реально странный вопрос от того, кто знает его с детства. - Очень смешно, Чон Чонгук. – хмурясь, отвечает омега, садясь на пол и вытягивая ноги, опираясь спиной о диван. - Я серьезно. – Гук рассматривает его жадно, во все глаза, а Мин глаза прикрывает, вздыхая и тихо бормоча «ну и кто из нас тупой», что в полной тишине внимательно наблюдавших за этой сценой друзей было хорошо слышно. Младший бросает взгляд на Гука, приподнимая бровь. – Я не верю, что ты Юнги. Ты не похож на него. - Ага, я не Юнги, я Монте Кристо. – фыркает Мин, а Чимин, переводя взгляд с одного на другого, начинает ржать. - Блять, Юн, ну не прикалывайся ты над ним, ты же видишь, он и так в ахуенчике. – говорит Джун, который Чона младшего вполне понимает – сам с первых секунд омегу не признал, и, если бы не Чимин, идущий рядом с ним, и не подумал бы, что этот омежка – их Юни. - Вы чё, серьезно? – недоуменно спрашивает Гук, округлив глаза и переводя взгляд с одного альфы на другого, но постоянно останавливая взгляд на омеге. – Это не какой-нибудь актер, которого Юнги подослал вместо себя, чтобы выебнуться? - Было бы перед кем. – сразу же отбивает Мин, не дав старшему брату и рот открыть. Чонгук смотрит на него неверяще, слишком внимательно. Чонгук вскидывает руки, сдаваясь, и только после этого гостиная наполняется гомоном альф и бархатным низким тембром омеги, который сразу же подключается к теме компьютерных игр, советуя и с удовольствием отвечая на вопросы про ранги и скины в играх, в которых он неплох. Они пьют наравне, и омеги, которые подключились к ним, закончив рассыпать по мискам закуски, тоже, но к вечеру почти все оказываются свалены с ног, и засыпают прямо сидя, опираясь либо на диван, либо на соседа, сидящего рядом. Самыми крепкими оказываются Чонгук и Юнги, который научился пить и не пьянеть особо в универе, и теперь чувствовал лишь расслабление и легкое головокружение, которое было приятным. Когда засыпает Хосок – последний, с кем Мин переговаривался, омега встает, забирая со стола пустые миски и свою баночку пива и идет на кухню, где посуду споласкивает от крошек чипсов, а потом открывает форточку и достает пепельницу, подкуривая мятный винстон. Он замечает, что Чонгук тоже зашел в кухню, но не обращает внимания на него, спокойно выдыхая дым в форточку, но напрягается, когда Чон останавливается возле него, повернувшись спиной к окну и опираясь копчиком о подоконник. - Давно ты куришь? – негромко спрашивает альфа, на что Мин вздыхает – тупее вопроса не задать, однако. Чон смотрит, как омега вздыхает, делает глоток из своей банки и ждет. - Давно. Чон, прекрати. – Юнги забирает пепельницу с подоконника, и возвращается к столу, садясь на стул. Ещё затяжка, длинные пальцы сбивают пепел, выпускает дым, после чего делает глоток из своей баночки. - Что прекратить? – старший вообще не врубается в чем дело, и хотел было сесть напротив омеги за стол, но Юнги шипит: - Стой на месте. Угомони свои чертовы феромоны, проветривать из-за тебя ещё кухню блять. - Извини. – на автомате отвечает Чон, а после зависает на секунду – это впервые, когда он извиняется перед омегой. – У тебя приятный запах, что я могу поделать. – и это правда, запах бодрящего мохито, который заимел омега после первой течки, случившейся в универе был притягательным и манил за собой. Гук все ещё не мог поверить, что из того замухрышки-омеги вырос этот парень, который у него сейчас перед глазами. - Мне тебе спасибо сказать или что? – Юнги тяжело вздыхает, делая очередную затяжку, и смотрит на Чона с приподнятой в саркастичном вопросе бровью, явно не требуя ответа. – Я знаю, как я пахну, и знаю, как это действует на альф. Но это не значит, что ты имеешь права завонять мою кухню своим запахом. - Я воняю? – пьяные глаза Чона забавно округляются, потому что это первый омега, который говорит что-то про вонь. Вообще-то омегам запах Чона нравится. - Ну не я же тут захотел резко кого-то трахнуть. Окей, Чонгук прекрасно понимает, на самом деле, почему омега грубит – заслужил ответочку за все детство, как-никак. И поэтому решает наладить контакт, потому что все же и он сам, и омега уже выросли для старых детских задирок. - Слушай, я виноват конечно что постоянно доставал тебя в детстве, но давай забудем старые обиды? – и довершая свое извинение, улыбается, зная, что улыбка – это его самый сильный прием, после чего омеги буквально с ума сходят. Но Юнги смотрит насмешливо. - Окей, забудем, но только у меня одна просьба. – у омеги на губах ухмылка, а Чон смотрит непонимающе и кажется начинает сомневаться в своей самооценке. – Давай ты не будешь делать вид, что ахуенно хочешь наладить контакт, окей? - Да я не делаю вид! - Да ну? Тебе напомнить что ты спросил у Чимина, когда только позвонил ему сегодня? – усмешка омеги становится шире, а Чонгук, кажется, впервые чувствует обжигающий стыд, ведь омега-то прав. - Но я же не знал что ты стал таким… - неуверенно отвечает Чон, не стараясь отбить слова Юна. - А почему тебя вообще ебет, каким я стал? Что, внешность понравилась? – ох, сколько же из него льётся сарказма в сторону детского обидчика, даже сам Юнги от себя такого не ожидал, но алкоголь и скрытность все детские и подростковые годы  дает о себе знать именно сейчас. – Это так тупо с твоей стороны, Чонгук. Ты меня заебывал все эти годы, ни разу не попытавшись наладить контакт с братом своего друга, не пытался стать мне кем-то, поливая дерьмом и стараясь опустить мою самооценку ниже плинтуса, а как я изменился – здравствуйте, пожалуйста, я Чон Чонгук, и раз ты так изменился, Мин Юнги, давай дружить! Так по твоему? – Юнги докуривает, тушит сигарету и допивает свое пиво, насмешливо смотря на альфу, который только и может, что смотреть на него пристыжено. Омега встает, подходя к старшему вплотную и пальцем тычет в накачанную грудь, усмехаясь ему в лицо. – Это так не работает, Чон. Не думай, что если я омега, то не смогу дать тебе отпор, мы на равных позициях. Советую не лезть ко мне, иначе не досчитаешься зубов. И я даже не знаю, я их выбью или Чимин, который если узнает, что ты ко мне полез, спустит тебя с лестницы. Юнги отходит к кухонной гарнитуре, открывая нижний шкафчик и выбрасывая банку в мусорку, после чего выходит, бросая лишь «доброй ночи», направившись к себе в комнату. Чонгук, вздыхая, берет пепельницу на подоконник и закуривает, думая о словах омеги.