Всё, что мне дорого

Незадолго до отъезда

      Город, как никогда, нуждался в герое. Люди длинной процессией стягивались к церкви. Расположенное кладбище за ней было переполнено людьми. Смерть господина Крепуса сильно ударила по горожанам. Самые разные люди, включая его старых друзей из семи наций, пришли почтить память покойного. Дилюк вежливо принимал соболезнования. Если и было что-то, что он мог сейчас сделать для покойного отца это быть сильным на его похоронах. Так, он смог бы гордиться сыном.       Юноша оглядел присутствующих. Многих из пришедших он знал: большая часть горожан, разумеется, работники винокурни и прислуга. Рыцари Ордо Фавониус тоже пришли. Дилюк держал себя в руках и не подавал намёков неприязни. Не сегодня. Однако, он заранее убедился, что Эрох не придёт — нельзя терпеть таких мерзавцев. Все стояли и ждали, когда начнётся чтение молитвы. Дилюк и Кэйа стояли в первом ряду неподалёку от гроба и слушали.       «О чём думает отец глядя на меня со стороны?» — мысль не давала Дилюку покоя. Он внимательно слушал священника. Они с братом подготовили свои поминальные речи. Каждое слово должно было отражаться эхом в сердцах слушающих. Горькая речь тронула присутствующих. Тихий всхлип одного вызвал плач у другого. Потом второй, третий. Люди склонны разделять как смех, так и горечь ближнего.       Спокойствие братьев выделяло их на фоне мрачного народа. Дилюк нашёл время для слёз после уединения, но он не знал, чем занимался в это время его брат. Раньше он был первым, кто утешит его какой-нибудь глупой шуткой или просто сидел и составлял молча компанию. Его беспокоило отчуждение Кэйи. Сводному брату было настолько плохо, что он забился в себе?       Когда священник закончил, вперёд вышел Дилюк и произнёс хвалебную речь. Крепус был примером достойного мужчины. Юноша поделился мудростью переданной им от отца. Он призывал присутствующих сохранять стойкость духа в это нелёгкое время. Крепус желал, чтобы народ Мондштадта был «свободен как ветер» и не был прикован к утрате одного человека. Дилюк поблагодарил всех ещё раз за то, что они пришли почтить память его отца. Все похлопали.       Слова юноши, казалось, вдохнули жизнь в людей. Некоторые расправили плечи и поспешили вытереть слёзы и кто-то, даже, улыбнуться. Следующим вышел Кэйа. Он рассказал то, как встретил своего приёмного отца. Крепус спас подкидыша от урагана. Мужчина заботился о нём как о родном сыне. Дилюк заметил что-то странное. Губы его брата дрожали, а речь давалась тяжело. Он никак не мог понять, почему у Кэйи бегают глаза. Что-то очень сильно тревожило его. «Нервничает? Он?» — Дилюк отказывался верить, что дело в боязни публики. «Растрогался?». Не смотря на замечания Дилюка, казалось никто кроме него ничего не заподозрил. Все похлопали.       Братья подошли к яме, в которую уже опустили гроб и начали медленно закапывать покойного. «В таком деле нельзя торопиться» — вспоминали они наставления отца. Дилюк украдкой следил за выражением лица Кэйи. Казалось, оно ничего не выражало, но предательский уголок рта дрожал. «Надо будет с ним поговорить» — пообещал он себе.       Темнело. Пара одиноких фигур стояла возле могилы. «Настоящему воину меч не нужен». «Светлой памяти Крепуса Рагнвиндра — великого человека, примерного отца и героя Мондштадта» — гласила эпитафия.       Последовал тяжёлый вздох. — Кэйа, нам пора возвращаться домой, — окликнул задумавшегося брата Дилюк. — Иду.       Вечернюю улицу освящали редкие фонари. Улицы пустовали, казалось, город уснул раньше, чем обычно. Неподалёку от дома Дилюк прервал гнетущую тишину: — Что случилось? Сегодня ты вёл себя странно. Ты же не боишься публики? — якобы пошутил Дилюк. — Не бери в голову, расчувствовался, — казалось, он хотел рассмеяться как обычно, но в конце оборвал себя, то ли от понимания неуместности такого высказывания, то ли неудачно соврав.       Оставшийся путь пара прошла молча.

На следующий день

      Дилюк не смог заснуть. Пролежав в кровати несколько часов, юноша сдался и решил выйти во двор к тренировочной площадке. Не удосужившись даже переодеться, Дилюк вышел в простых рубахе и портах. «Всё равно никто не увидит». Он осмотрел свои руки: мозоли от постоянных практик владения холодным оружием, но почти полное отсутствие шрамов. «Натренированный боец» — сказал бы любой. «Но не воин» — ответил бы любому Дилюк.       В голове вертелось множество мыслей. Двуручный меч, который почти стал продолжением тела, молодого рыцаря казался легче головы. Винная индустрия, заботы поместья и другие всевозможные виды ответственности после смерти Крепуса легли на плечи Дилюка. Как много он может вынести? Сколько сможет доверить брату? Почему тот себя так странно вёл? Завтра к нему должен явиться Эльзер, чтобы обсудить будущее винокурни.       Однако, все эти проблемы меркли на фоне того ужаса, который он испытал в тот роковой день. Чтобы противостоять силе, превосходящей обычного человека, ему нужно было стать сильнее. Именно поэтому он начал пользоваться клеймором. После того случая Дилюк часами отдавался практике владения меча.

Воспоминания прошлого

      Вечерело. Тяжёлые тёмные тучи как бы намекали, что путникам нужно скорее отыскать убежище. Отец с сыном в сопровождении работников и рыцарей Ордо Фавониус ехали в сторону винокурни. На повозку напала небольшая группа хиличурлов, но никто не заметил подлетающее чудище. Дракон лапами мигом раздавил бедолаг в масках и обратил внимание на людей.       Разница в силе между Урсой и простыми людьми была колоссальна. Несколько вооружённых рыцарей не смогли пробить тяжёлую чешую монстра. Даже глаз бога был бессилен. Дилюк, отброшенный лапой монстра, беспомощно наблюдал как его приближённые падали один за другим. «Нельзя допустить больше смертей» — было подумал он, но никого кроме него и отца больше не было. Очередная отчаянная атака огнём была отражена мощной лапой, Урса отправил в полёт молодого рыцаря. Упав на повозку у него не хватило сил, чтобы подняться, лишь в ужасе наблюдал, как дракон приближается к нему.       Внезапно Крепус выбежал из повозки и встал между чудищем и сыном. — Отец, стой! — но мужчина не обратил внимания.       Он протянул руки в сторону застывшего от изумления дракона. Красное свечение на левой руке отца, к удивлению Дилюка, не было похоже на благословение богов. Разорванное мелкими порталами пространство позади отца высвободило цепи, которые сковывали Урсу. Толстые цепи казались нитками на шее и лапах огромного дракона, но при этом сдерживали его ярость.       Казалось, дракон остановился, его переполненные ненавистью и злобой золотые глаза смотрели прямо на Крепуса. Внезапно со стороны повозки раздался странный сигнал. После чего дракон взвыл истошным воем, порвал магические цепи и поспешил укрыться в лесу. — Отец, ты сделал это … Теперь мы … — прокряхтел Дилюк, но ответа не последовало. Крепус хотел было обернуться к сыну, но упал без сил. Дилюк не сразу увидел растекающуюся лужу крови под ним. — Эй! Отец? Что с тобой? — шокированный Дилюк едва встав, подбежал к лежащему мужчине.       «Невозможно». Лицо Крепуса было искажено в агонии. Правая рука была отсечена по локоть. Вокруг было много крови, складывалось ощущение, что она стекала отовсюду. От потери крови лицо мужчины было ужасно бледным. Парень не понимал, что случилось. Буквально недавно его отец светился жизнью, а сейчас чах на его руках.       Он не мог смотреть на это. Сердце обливалось кровью. Отец что-то шептал, но из сухих губ сочилась только кровь. Дилюк понял. Дрожа, его ладони сошлись на шее своего самого близкого человека. Он сдавливал горло своего отца изо всех сил. Кашляя кровью в предсмертной агонии, Крепус замарал лицо своего сына.       Секунды тянулись вечно. — Мы пришли на помощь! Вы в порядке?! — прокричал Кэйа.       Парень не заметил, что кричали прибывшие на подмогу рыцари. Его пустые глаза смотрели на то, что он не смог защитить. Хлынул дождь. На белые перчатки падали капли дождя, смывая кровь и оплакивая смерть Крепуса.«Всё случилось так быстро... Почему... Почему я не смог ничего сделать, чтобы остановить это?». За всю жизнь он провалился один раз и этого раза было более чем достаточно. Пламенные надежды и чаянья, когда-то ярко пылавшие в глазу бога Дилюка, сейчас тушил ночной ливень.       Кэйа стоял со стороны и внимательно наблюдал за происходящим. Он не верил своим глазам. «Кто это сделал? Он скрылся? Почему Дилюк сидит сложа руки?» — задавался вопросами парень. Как ни странно, он не почувствовал глубокой печали. Хотя, должен был. Мужчина, который умер заботился о нём лучше, чем родной отец. Рагнвиндры были для него семьёй, вместо той, которая от него отказалась. Сейчас, Кэйа смотрел на мёртвое лицо покойного отца и чувствовал облегчение. Ощущение свободы захлестнуло его. Он сдержал улыбку, от проявления которой ему стало бы плохо. Не так он должен реагировать на смерть человека, который его воспитал. «Слишком сложно… ».       В тот день, братья ничего не сказали друг другу. Смерть отца разделила их и они разошлись. Дилюк поспешил исполнить рыцарский долг и доложить обо всём в штаб Ордо Фавониус, а Кэйа доставить тело отца в винокурню и подготовить всё к похоронам. Молва о смерти, возможно, самого влиятельного человека в городе быстро разлетелась слухами. Рыцарям, которые не получили прямого указа сверху оставалось только молчать и ждать приказов.       Вид молодого капитана кавалерии оставлял желать лучшего. Промокший, весь в крови, Дилюк нёсся на коне. Горожане то и дело что оглядывались и перешёптывались об увиденном. Парень спрыгнул с седла и побежал в сторону кабинета командующего. Нельзя было терять ни минуты. Стража в недоумении окликнула парня, оставившего коня без присмотра, но безуспешно. Дилюк встретил командира Эроха в коридоре и поспешил доложить ему о произошедшем. — Разрешите доложить, господин Эрох. На наш конвой напали в лесу. Это был огромный дракон пятнадцать метров в длину и таким же размахом крыльев в ширину. Мертвы все, включая моего отца, который спас меня в последнюю минуту. Он использовал какое-то устройство, которым контролировал цепи и обратил чудовище в бегство, но неведомая сила убила его, — Дилюк говорил на одном дыхании, стараясь держать себя в руках, не смотря на свой внешний вид и смерть отца. Он сам не заметил, как начал повышать голос, — Рыцари пришли поздно. Нам необходимо рассказать всё гражданам и оповестить Спрингвейл, пока никто не пострадал. Отдайте приказ, господин Эрох, я приступлю немедленно! — Прошу, не кричите, сэр Дилюк. Нам стоит обсудить это в моём кабинете, — мужчина рукой пригласил парня войти в его кабинет. Дилюк, не взирая на внутренний протест, вошёл внутрь первым и за ним вошли Эрох и пара других капитанов, — Общественность не должна узнать об этом. — Как вы смеете?! Мой отец отдал жизнь, чтобы спасти всех нас! Мы не можем взять и скрыть от людей его жертву! — Дилюк перешёл на крик. — Кроме того, мы не можем просто так врать о причине его смерти, — хотел поддержать парня один из капитанов. — Репутация Ордо Фавониус пошатнётся, если люди узнают, что инцидент был улажен простым торговцем… Они перестанут нам доверять, — лицо Эроха было спокойным, словно всё, что он говорил было правдой, которую нужно просто принять. — «Простым торговцем?» — Дилюку было тошно от осознания того, что происходит. Его охватила ярость. После всего того, что его отец сделал для города ему отплатят «этим»? Лицо исказилось от гнева, он забыл обо всяком приличии. — Слава и величие принесут пользу живым. Мёртвым это всё ни к чему, — бесчувствие, с которым Эрох топтался на памяти Крепуса было невыносимо, — Признание авторитета Ордо Фавониус будет во благо для всего Мондштадта. Если бы твой отец был жив, мы приняли бы его в наши ряды, как он и мечтал в молодости. К сожалению, его больше нет с нами. «После всего того, что отец безвозмездно отдал городу… им словно воспользовались… Покупка мечей и вооружения для рыцарей. Проведение праздников за счёт доходов винокурни. Гуманитарная помощь после неурожая и непогоды. Нет, рыцари пользовались отцом всю жизнь. Только что предложили добыть выгоду из его смерти… Принять в рыцари?! Он мне говорит это из жалости или это тоже должно было принести пользу проклятым рыцарям?! Папа, ты умер защищая недостойных людей. Они беспокоятся только о своей репутации, но не способны на действительно правильные поступки. Всё, во что верили мы и народ ветра было ложью. Рыцари не способны защитить Мондштадт».       К всеобщему удивлению, Дилюк резким движением схватил ворот костюма и сорвал с себя форму, на которой висел глаз бога. Он демонстративно бросил всё на пол и не отрывая глаз от Эроха вскрикнул: — Тогда я больше не рыцарь Ордо Фавониус! Не смейте забывать, что Мондштадт существует благодаря таким людям, как мой отец…       Его провожала тишина. У него не было ни сил, ни желания спорить. Мир, в котором он спокойно жил, рушился с каждым пройденным шагом…