Лесбиюль 2022

      — Хорошо, теперь это твоя комната.       У профессорок было чуть больше свободы, чем у студенток, и все равно им надлежало жить в кампусе, чтобы всегда быть, так сказать, в зоне досягаемости; для кого-то это становилось причиной отказаться от преподавания, для других же — главным доводом в пользу академической карьеры.       Нетрудно было догадаться, что и новая преподавательница истории магии была из таких.       — Гостей можно приводить только в определенные часы, и лучше не жульничать, у нас за выполнением этого правила следят очень тщательно.       Она растерянно оглядывала свою комнату, и было ясно по ее глазам, что впервые в жизни у нее появилось что-то свое.       — Я жульничать... и не думала.       — Молодец. В общем, надеюсь на плодотворное сотрудничество, и если что — не бойся меня спросить. О чем угодно.       — Правда, обо всем на свете?       Ответом стал до того многозначительный взор, что бедняжка даже засмущалась.       — Тогда я спрошу. Почему вы выбрали преподавание?       — Ты же сама должна все понимать.       — Нет, я хочу узнать именно ваше мнение, мено.       Любопытная натура?       — Не называй меня "мено", ты же больше не студентка, а это слишком вежливое обращение, — как по команде, обе уставились в окно, хотя ничего в пейзаже за ним не поменялось. — Я решила преподавать, потому что хотела помочь молодым поколениям овладеть великой магией. Вот и все.       — И ради этого вы оставили семью и светскую жизнь?       Это был немного неприятный вопрос.       — Эту проблему мне решать не пришлось. Как и тебе, я полагаю.       Они посмотрели друг на друга не то враждебно, не то сестрински, и обе предпочли снова уставиться в окно. Личное рвалось наружу, но перед незнакомкой определенно стоило все сдержать.       — Вас когда-нибудь приглашали на ночевку?       — Что за вздор? Я серьезная женщина, я специалистка...       — Родились с дипломом в руках?       — Послушай...       — У меня никогда, ни разу прежде не было своей комнаты, — на ее щеках показались пятна румянца. — И теперь я хочу наверстать. Приходите ко мне на ночь?       За годы преподавательской практики она прекрасно научилась владеть эмоциями и держать лицо, но тут вдруг не смогла.       — Ты это серьезно? Я взрослая женщина, я...       Женщина, что никогда не была на ночевках.       Гостей разрешалось принимать только в отведенные часы, но если посетительница была из преподавательского состава, то, наверное, не считалась гостьей. В местном магазинчике был скуплен весь ассортимент неприемлемой пищи, от картофельных чипсов до розово-фиолетовых зефирных бочонков, и под покровом ночи, в одной пижаме, пряча под тонкой хлопковой майкой шуршащие пакеты, мено профессорка огненных дисциплин кралась по коридорам к комнате молодой преподавательницы истории.       Ее дверь оказалась приоткрытой, и сама преподавательница стояла у дверей, в ночной сорочке и с сеточкой на волосах, трясясь от нетерпения. Даже голос ее подпрыгивал и дрожал:       — Ты пришла! Ты пришла! Ты пришла!       — Тише! Нас заметят, — профессорка проскользнула в комнату и бедрами закрыла дверь, ведь руками была вынуждена удерживать съедобную гору под майкой. — Ты что, накручиваешь бигуди?       — Неожиданно, правда? — она неловко коснулась пальцами своей головы. — А все думали, у меня натуральные кудряшки?       — Да между прочим кое-кто с кафедры стихийной магии прямо зеленел от злости каждый раз, когда тебя видел!       Зашуршали пакетики, в большой миске для фруктов оказались перемешаны чипсы нескольких видов, соленые крекеры и хрустящая соломка. Какое удовольствие залезть туда рукой и наугад вытаскивать угощение!       — А потом этот идиот сказал: "спорим, ты не сдашь экзамены на архимагею?". А я сказала: "наблюдай!". И так с легкой руки идиота-одноклассника я стала сперва студенткой, а затем и профессоркой в этом замечательном месте. Отношения с родителями все равно уже были никакущие, так что его даже можно за это поблагодарить. Не могу себе даже представить, что случилось бы с моей жизнью, останься я в родном городе!       — Ясно, — новенькая внимательно копалась в миске, выискивая чипсину со вкусом сыра. — А я с детства к этому стремилась. Выросла в интернате, потом переехала в общежитие, и вот теперь, впервые за все мои годы, я буду жить в комнате абсолютно одна...       — И как ощущение? — ее цепкие пальцы без труда нашли нужный вкус чипсов и протянули страждущей. — Восторг?       Улыбка на молодом лице немного заледенела.       — Честно говоря... ждала этого с нетерпением, а теперь понимаю, что безумно боюсь.       — Чего? Одиночества?       — Да, одиноких ночей. Боюсь умереть во сне и лежать разлагаться, пока соседки не учуют запах. Боюсь, что на меня кто-нибудь нападет, и...       — Тебе почти тридцать лет! Ты спала практически двенадцать тысяч ночей, и ни разу ни умерла. Или я чего-то о тебе еще не знаю?       — И все же как-то иначе... когда ты одна и когда — с кем-то...       — Ну, сегодня я побуду с тобой, — в миске отыскалась еще одна сырная чипсина и была тут же вручена ценительнице. — Но завтра тебе придется справляться самой.       — А ты завтра не придешь?       — Не могу же я приходить каждый день.       — Через день?       — Послушай...       — Раз в три дня?       — Это будет подозрительно...       — Иногда?       Хитрюга, она пошла на шантаж: вытащила из мешочка все розовые зефирки и объявила, что либо зефирки остаются у нее, либо "мено" дает согласие на ночные визиты.       — Хорошо, я думаю, иногда приходить можно, — она забрала зефирки и с огромным удовольствием отправила одну за другой в рот. — Только перестань называть меня "мено".       — Как же мне тебя называть?       — Между прочим, у меня есть имя.       Сидя на полу, плечом к плечу, вытянув ноги, они смотрели на ночное небо за окном и пытались насытиться легкостью и ароматом ночи.       Собственное имя в этой атмосфере прозвучало до смешного сладко.       — Изабель.