Тень барса

Луч ярко-красного солнца проскользнул в щель между ставнями и пробежался по дощатому полу, остановившись на моём лице. Не открывая глаз, я повернулась к стене, но, почувствовав пушистый клубочек под боком, я поняла, что всё же придётся вставать. Нехотя раскрыв глаза, я обратила взгляд на потолок. Ничего необычного: гирлянды с баночками, похожими на хрустальные шары, наполненные исцеляющими отварами и корешками растений, отражая свет, пробивавшийся сквозь деревянные ставни, и создавая солнечных зайчиков на дощатых стенах моей комнаты; подвешенные к потолку целебные травы, располагающиеся в каждой комнате нашего уютного домика, едва покачивались; прямо надо мной трепетал на мимолётном дыхании ветерка ловец снов, сделанный из молодой веточки ивы, паутинки жемчужного паука и маленьких пёрышек Алконоста — божественной птицы, приносящей своим пением радость и свет в жизнь слушателя, из-за чего этот амулет, пришедший из Заморья, но всё же встречающийся в наших краях, имел особую силу. Около меня раздалось сонное, убаюкивающее мурлыканье Ночки, которое, как ни странно, для меня воспринялось как сигнал к подъёму — не только физическому, но и внутреннему. Я резко вскочила с кровати и порывисто распахнула окно, вдохнув львиную долю свежего, пропахшего хвоей лесного воздуха, который ворвался в моё жилище, наглым образом покачнув умиротворение, навевающее дремоту: зазвенели соприкасающиеся бутыльки, наполненные жидкостями; зашелестели букеты сухих трав; слетела с дубового стола береста, на которой я до́ ночи писала заявку на поступление в Академию Буяна**. Точнее, не то чтобы заявку… Я была почти на все сто уверена в том, что меня примут — бабушка Марья — ну, или Бояна* для посторонних, путников, иногда просившихся переночевать, учеников, заказчиков зеркал — раньше преподавала травологию там, и вообще пользовалась хорошей репутацией, да и в нашей семье у всех всегда было хорошо с колдовством. По крайней мере, насколько я знаю по рассказам Марьи, мои родители были очень сильны… Я не могу судить о том, чего не знаю, но Ба редко преувеличивает, так что я ей верю, как самому близкому человеку на этой планете. Задумавшись, я смотрела на горы, видневшиеся вдали, в которых я всегда любила бродить, и вообще чувствовала себя там, как дома. Я резко отряхнулась, прогоняя мысли о родителях, и резко обернувшись, с улыбкой сказала чёрной, в желтоватую крапинку, что всегда напоминала мне россыпь звёзд, кошке, мирно лежащей на белом одеяле: — Пошли на кухню, соня! Та вопросительно приоткрыла один янтарно-жёлтый глаз, смахивающий на луну, и невнятно мяукнула. — Не хочешь — как хочешь — твоё право, приглашать на завтрак повторно не буду. — пожала плечами я, отворачиваясь от Ночки и направляясь к дверному проёму, и по пути поднимая упавшее послание. За спиной послышался шелест сминающейся под лёгкими лапками изящной представительницы кошачьего мира простыни. Едва я толкнула дверь, созданную из кедра ещё в юности моим прадедом Иваном, меня окружило облако сахарных, сладких, медовых ароматов, дополненное запахом свежеиспечённых блинов. Я с наслаждением втянула благоухающий воздух и с удовольствием прикрыла глаза. Бабушка всегда умело готовила, и любила, если не сказать «обожала» это дело, ставшее для неё хобби, доведя свои навыки за долгие годы практически до совершенства. К тому же, она на постоянной основе вставала с петухами, в отличии от меня, этих самых петухов банально не слышавшей, поэтому она всегда вставала раньше меня. Ощутив мягкую шёрстку Ночки, теревшуюся об мою ногу и тихо мяукнувшую, я усмехнулась и зашагала в кухню. Проходя мимо зеркала, расположенного в сенях, напротив дверей*, я заметила, что вместо моих, цвета "пепельный блонд", градиентом переходящего в чёрный и того же цвета "пятнами" в разных местах, волос, в отражении они были рыжими. В принципе, ничего необычного, просто духи*** (которых мы с ба зовём ми́рками) балуются. Другое дело, что это зеркало было заговорено от них, чтобы они не завелись - если мирки спокойные, они могут развлечения ради изменить отражение чего-бы то ни было, но если агрессивны - они могут затянуть человека в зеркало и выкинуть через него в другой мир, из-за чего незаговорённые зеркала достаточно опасны. Собственно, именно поэтому заговаривать зеркала вполне себе прибыльно, ведь кому захочется не по своей воле переходить в любую попавшуюся из тысяч вселенных? - Нужно будет обновить защиту... - пробормотала я себе под нос, проходя в кухню. Марья стояла у печи и доставала из неё сковороду, заметив меня, она весело улыбнулась и, вытягивая сковородку с очередным блином, задорно проговорила: - Доброе утро, Парди. Как спалось? - Доброе, бабуль. - Улыбнувшись в ответ, пожелала я, и, дождавшись чтобы Марья поставила сковороду на стол, обняла её. - Прекрасно, а ты как, выспалась? Я слышала, как ты, по моему мнению, достаточно взволнованно, ходила по своей комнате, что-то случилось? - Да нет, всё в порядке, Лада, простая бессонница... - Ответив на это объятие, она слабо улыбнулась. - Пришлось выпить настой валерианы, чтобы уснуть... - Ясно... Значит, нужно восстанавливать режим... - Сказав это, я мельком взглянула на часы. Они показывали половину шестого утра, и я задала вопрос, заволновавший меня: - Ба, а во сколько ты встала? Она нахмурилась в попытках вспомнить. Или же придумать более успокаивающий ответ. - Я проснулась с петухами, но потом решила ещё немного подремать, и встала уже в пять. - Прозвучало довольно-таки искренно, и я неслышно выдохнула, успокоившись. Сама я легла куда позднее Марьи, если судить по звукам ходьбы, стихшим примерно за час до того, как я дописала послание и уснула. - И, едва проснувшись, решила приготовить блины? - усмехнулась я, и улыбнулась. - Понятно всё с тобой. Кстати... Я немножко замялась, ощутив внезапно прилившую стеснительность, - вероятно, возникшую из-за того, что мы никогда особо не обсуждали эту тему - и заметила вопросительный взгляд бабушки. Собравшись с духом, я залпом выдала: - Мне ведь через пару недель, уже в зареве***, в Перунов день****, будет шестнадцать, и кратко говоря... Я хочу поступить в Академию Буяна, скорее всего на целительский, но я ещё не полностью уверена... Я ещё сильнее занервничала, высказав это, но успокоила себя тем, что Ба скорее всего знала, что вероятность того, я захочу поступать туда, очень высока, и стала ожидать её реакции.