Деловое предложение

Февраль 1988 Вторая декада февраля была не совсем типичной для этого времени. Резко наступило потепление, снег уже почти растаял, Москва сбросила свой заснеженный образ. Казанский вокзал встречал большим количеством людей, которые толпились у расписания отправления поездов, где Кос тоже пытался найти номер пути, с которого отходит их поезд. — Здорово, Кос! — подбежал радостный Пчёла и приобнял Коса сзади, пробираясь через толпу и бросая черную спортивную сумку на пол в здании вокзала. — Привет, Вить, — Космос одарил его теплым взглядом и навел творческий беспорядок на светлой макушке. — Скоро поедем уже, вон наш поезд, в пять вечера, — указывал Кос на одну из нижних строк расписания. — И когда на месте будем? — Пчёла с таким энтузиазмом согласился на эту авантюру, доверив купить билеты Холмогорову, что до этого момента его не волновало количество часов, которые займет дорога до пункта назначения. — Завтра, часов в одиннадцать утра. Я все купе нам выкупил, чтобы без попутчиков ехать, дорога не близкая ведь, — не мог Кос упустить такой шанс: так долго быть наедине с Витей, вот и выкупил все четыре билета. — Пойдем, наш поезд подали. Перрон вокзала обдал таким свежим февральским воздухом, что Витя чуть поежился в своем распахнутом пальто, на что Космос сразу заботливо предложил свой черный шарф из кашемира. А Пчёла, в свою очередь, принял предложение и дал закурить от своей сигареты. Кольца серого дыма поднимались вверх, придавая ситуации некую атмосферу. Проводницы уже начали сверять билеты с паспортами, отмечая пассажиров в своих документах. Космос с Витей зашли одними из последних, но купе им досталось очень даже хорошее, в серединке поезда, с плотно закрывающимися дверьми, привычными двумя спальными местами-полками с каждой стороны и столиком между. Сняв верхнюю одежду, парни расположились друг напротив друга за столиком, а проводницы громко оповещали, что поезд отправляется, проверяя, все ли провожающие вышли. Пчёла и Кос окончательно расслабились под стук колес, попросив горячий чай.  — Я помню, когда был маленьким, мы с родителями к бабушке ездили, с этого же вокзала, пили из таких же стаканов, — нарушил тишину Витя, опустив взгляд на чай. — Мне нравилось проводить лето у нее в деревне. Она очень меня любила, мы старались проводить вместе как можно больше времени, ведь так редко виделись. Помню, что у нее даже корова была, хозяйство вообще было большое, с которым она сама справлялась. Мы еще вместе в лес ходили, это она научила меня съедобные грибы отличать. На речку она постоянно меня водила, а сама сидела на берегу, следила, чтобы я далеко не заплывал. Ведь тогда я отмахивался, что все нормально со мной будет, только с годами понял, что она так за меня волновалась. Для меня она была примером бодрости духа, стойкости. Я хотел вырасти поскорее, чаще приезжать, думал, что вот буду взрослым, смогу в любой момент сорваться из дома туда, где меня всегда ждут, дадут такой нужный совет и примут любым. Не успел я, Кось. Не успел. Не успел даже перед последним моим отъездом из нашей деревни сказать ей, как я люблю ее и все сделаю для нее. Кто же знал, что это было мое последнее лето, проведенное там. Бабушка говорила, мол, недолго уже осталось ей. А я, дурак, всерьез не воспринимал, а зря, очень зря. Космос вслушивался в каждое слово, ведь такими воспоминаниями Витя не делился никогда, он вообще мало рассказывал о своей семье дальше родителей. Кос боялся нарушить эту тонкую нить доверия, которая возникла между ними сейчас, боялся, что одно его не подходящее слово все испортит. — Вить, мне очень жаль, — Кос пересел к Пчёле, обняв за плечи. У него не было таланта успокаивать людей, но помочь очень хотелось. — Я так благодарен тебе, что ты смог поделиться таким личным и важным именно со мной. Не вини себя, значит, все случилось так, как нужно было кому-то свыше. Верь, что она всегда с тобой рядом. Как я могу тебе помочь? Что могу сделать для тебя? — Я давно не был на кладбище, может, мы сможем на обратном пути исправить это? Нам вроде будет по пути, — Витя положил голову на плечо Коса, чувствуя неимоверное тепло. — Нам в любом случае было бы по пути, — Кос бы при любых обстоятельствах свозил Витю, его совершенно не волновало расстояние, которое нужно будет преодолеть. Главное, чтобы Пчёле стало хоть капельку получше. Пейзажи за окном сменялись один за другим, оставалась пара минут до очередной остановки поезда. Станция уже была погружена во тьму, парни успели только быстренько перекурить и вернуться в свое купе. Проводница принесла постельное белье, сказав, что их остановка только утром. — Кос, спасибо тебе, что нашел нужные слова, — Витя понимал, что ближе Космоса у него нет никого, ему можно доверить все на свете. — Я так все на тебя вывалил, но ты не подумай, мне не хотелось выглядеть слабым. — Вить, это не слабость. Мы все люди, у каждого свое прошлое, воспоминания, переживания. Чаще бывает гораздо легче после того, как поделишься с кем-то. И я очень ценю, что этим кем-то для тебя стал именно я. Со мной ты можешь быть собой, приберем образ мужиков, от холодных сердец которых можно замерзнуть, для посторонних людей. Пчёле так и хотелось выпалить, что только с ним, только с его Космосом, он может поделиться чем угодно, зная, что тот его поддержит в какой бы то ни было ситуации, решит все проблемы. Но вместо слов, которых за один вечер было уже достаточно, Витя пересел к Космосу, прижавшись невозможно близко. Перекинувшись еще парой фраз, парни так и заснули, сидя рядом друг с другом на одной из полок, дала знать о себе моральная и физическая усталость. — Сдаем белье! Тольятти через тридцать минут! — внезапно крикнула девушка в коридоре поезда, разбудив своим голосом сразу и Витю, и Космоса.